Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 1
Идеальный мир для Химеролога 14
Глава 1
Петербург. Адмиралтейский проспект
Главный корпус Первой Государственной Академии Высшей Химерологии
Валерия сидела за партой, подперев кулачком щёку, и недоумевала, глядя на выданный ей типографский бланк.
Какого, спрашивается, лешего она вообще здесь забыла?
Нет, формально в графе регистрации значилось гордое «химеролог». Но если начистоту — чему она училась? Да ничему! Университетские курсы прошли мимо неё. Да, и положа руку на сердце, ей эта премудрость была не нужна, да и неинтересна. Вместо всей этой зауми с интегралами эфирных полей и латинскими классификациями ей хватало простого житейского понимания. Она и без академических формул прекрасно ладила с любой зубастой тварью: знала, за каким ухом почесать, каким тоном прикрикнуть, когда сунуть кусок ливерной колбасы, а когда вовремя спрятаться за спину Виктора.
Она не была химерологом и никого резать не умела. Пересадку внутренностей и перекройку живой плоти охотно оставляла другим. Дара у неё отродясь не водилось — так, слабенькая эмпатическая искорка, которой хватало разве что почувствовать, почему дворовая кошка шипит на забор. Поэтому называть её химерологом мог только законченный оптимист вроде её шефа.
«Ничего, получишь высшее государственное, — передразнила она про себя Виктора. — Бумажка с гербом лишней не бывает… Ага, конечно. Сиди теперь тут, позорься среди надутых столичных умников».
Первым листом в плотной пачке лежал классификационный опросник. По этой стандартной анкете определяли, чем занимается абитуриент. Пунктов шесть, не меньше:
«1. Практикующий специалист полевого профиля (хирургическая модификация, прямое вмешательство, боевой симбиоз)». — «Сразу мимо, я крови до сих пор побаиваюсь, если её больше полстакана».
«2. Теоретик-исследователь (академический расчёт эфирных матриц при дефиците собственного резерва)». — «Смешно. Мой предел расчётов — накладные на дезинфицирующий раствор».
«3. Этнолог-наблюдатель химерических форм (изучение поведенческих реакций, адаптационных механизмов и повадок в естественной среде)».
Валерия задумчиво прикусила кончик казённого карандаша. Вот это уже было ближе. Наблюдать за химерами можно и без особых сил, были бы время да адское терпение. Ещё бы тебя не сожрали в первые пять минут. Но в самом низу страницы нашлась скромная строчка: «Иные основания обращения». А рядом круглая графа: «Производственная необходимость для нужд сертифицированного предприятия».
Лера с облегчением хмыкнула и размашисто влепила туда жирную галочку. Начальник велел получить бумагу? Начальник получит бумагу.
Она перевернула страницу, ожидая увидеть кромешный ад из высшей магии, и тоскливо вздохнула: «Ну всё, приехали. Сейчас опозорюсь на первом же вопросе, Виктор меня до конца жизни подкалывать будет…»
Пробежала глазами первую строчку, затем вторую и пару секунд недоумённо моргала.
«Ой… А я это знаю».
Вопрос касался предельно допустимой концентрации активных алхимических реагентов в плазме боевых химер четвёртого ранга при экстренной стимуляции. Зубодробительная академическая премудрость, с виду. Только месяц назад в «Добрый Доктор» притащили разодранного псевдопса какого-то отставного майора. Криворукий столичный коновал пытался сделать псине двухканальную кровеносную систему — продублировать магистральные артерии вдоль позвоночника, чтобы при ранении сосуды капсулировались, а кровоток переключался на резервный контур.
Виктор тогда часа три кряду крыл матом всю операционную, пока выковыривал запёкшуюся дрянь из вен бедной твари. Он настолько доходчиво расписывал, где именно создатель этой «гениальной» схемы накосячил с сосудами, поминая заодно его родню и законы осмотического давления, что Лера, подававшая лотки с инструментом, намертво заучила каждую цифру.
Она быстро вписала нужный вариант. На губах уже появилась победная улыбка, но девушка тут же осадила себя: «Так, ладно, чистая случайность. На следующем точно срежусь, можно даже не обольщаться».
Однако в следующем пункте спрашивали про симптомы паразитов в бронхиальном узле у подвальных виверн.
«Да вы издеваетесь! У нас же буквально пару недель назад сидела такая на передержке — всю стойку администратора зелёной слизью заплевала, пока Роман не влил в неё настойку полыни с серой…»
Карандаш уверенно вывел подробный ответ.
«Хорошо, а если дальше?..»
Минут через восемь Валерия неожиданно упёрлась в край последнего листа. Дальше шла только жирная черта оттиска и мелкая типографская печать.
И это всё?
Лера с недоверием перелистала страницы до самого начала. Нужные клеточки заштрихованы, строчки исписаны от края до края. Пустого места нигде не осталось. А остальные ещё писали. В тишине поскрипывали карандаши, соседи отчаянно сопели. Слева сидел парень в бархатном камзоле с золотыми гербовыми пуговицами. Он так вцепился пальцами в собственные виски, что Лера невольно задержала на нём взгляд. Силой, что ли, ответ из головы выдавить пытается?
Она нерешительно подняла руку.
За кафедрой оторвался от своих занятий дежурный экзаменатор. Сухой пожилой доцент в чёрном сюртуке посмотрел на Леру поверх круглых очков:
— Да-да? У вас возникли трудности с пониманием формулировок? Что-то неясно? Напоминаю: комиссия не даёт подсказок по существу билета.
— Да нет, тут вроде всё предельно понятно, — смутилась Лера. — Просто я…
Тут из первого ряда поднялся второй экзаменатор, плотный господин с окладистой седой бородой. На нём была профессорская мантия, обшитая шёлковым кантом. Подойдя к её ряду, он заложил руки за спину и снисходительно улыбнулся:
— А расскажите-ка нам, милая барышня, пока остальные сосредоточенно трудятся… Что побудило столь юную особу подать прошение на отделение высшей химерологии? — сухо поинтересовался экзаменатор. — Каковы ваши устремления на ниве служения престолу?
Валерия даже моргнула от неожиданности. Они что, решили потянуть время пустой болтовнёй или это проверка на стрессоустойчивость такая?
— Ну… вообще я в ветеринарной клинике работаю, — осторожно начала она. — За стойкой сижу. Людей записываю, карточки заполняю, на звонки отвечаю, иногда и полы мою, если санитары сбежали. А задатки химеролога во мне шеф разглядел. Сказал: сходи, получи корочку, в хозяйстве пригодится.
Профессор смерил её недоверчивым взглядом:
— На ресепшене? Любопытно. И как же, по-вашему, возня с дворовыми болонками вяжется с законами эфирного формообразования и парадоксом Штейнберга о распаде костных мутаций? Про стабилизацию органических растворов при фазовом переходе вы тоже между делом рассуждаете?
Заумных терминов старик накрутил от души, явно рассчитывая сразу сбить её с толку. Но после вечного дурдома в родном «Добром Докторе» Валерию трудно было смутить, так что ответила она без всяких книжных премудростей:
— Если раствор мутнеет, значит, щёлочи ливанули с избытком. Надо осадок спиртом снять да хорошенько взболтать. А кость если распадается, так зверю кальция не додали. Мы в таких случаях костную муку с толчёным панцирем скарабея прямо в кашу мешаем, и дня за три всё нормально срастается.
Профессор всё спрашивал и спрашивал, уводя разговор в какие-то совсем непонятные дебри. Прошло добрых пятнадцать минут. Наконец у кафедры прозвучал сигнал об окончании времени. Доцент объявил на всю аудиторию:
— Время первого этапа истекло! Положите карандаши! Сдаём работы!
Валерия дёрнулась:
— Но позвольте…
— А вот это, господа претенденты, послужит вам первым и главным уроком! — доцент повысил голос и обвёл взглядом всех абитуриентов. — Истинный химеролог обязан сохранять абсолютную концентрацию! Химеролог, позволивший отвлечь себя пустой светской беседой, — это мёртвый химеролог, разорванный собственным материалом в первую же секунду потери контроля!