Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 7

Я протянул руку и крепко сжал её тонкие пальцы.

— А не боишься работать с чудовищем? Ты ведь именно таким меня сейчас считаешь?

— Если наше сотрудничество спасёт тех, у кого нет шансов, я не против, если это чудовище однажды пожрёт и меня.

— Договорились, — я отпустил её руку. — Но у меня есть одно жёсткое условие.

— Какое?

— Когда вернёшься домой, первым делом снимешь со своих книжных полок все эти слезливые романы с трагическим концом и выкинешь их в мусорку. Это ведь оттуда цитата про «чудовище, которое пожрёт», да?

Елизавета опешила и покраснела до ушей:

— Как ты… Откуда ты узнал⁈

— Ну здрасьте, приехали, — я выразительно закатил глаза. — Телепат, который совершенно не умеет контролировать собственный Дар, — это сущее наказание для окружающих. Твой ментальный фон сейчас фонит во все стороны, как пробитый паровой котёл! Стоит мне хоть на секунду приоткрыть восприятие — и вся твоя личная жизнь передо мной как раскрытая книга. Ты вообще не думала о том, чтобы научиться держать мысли при себе?

Она надулась. Куда только девалась министерская важность:

— Вообще-то этот Дар у меня появился меньше суток назад! И, насколько мне известно по закрытым архивам, в живых в Империи не осталось ни единого телепата высшей категории, способного обучить контролю! Где я, по-твоему, должна была учиться⁈

— Господи, да чему там учиться? Наука для первого класса сельской школы. Загляни внутрь собственного источника, нащупай его границы, потянись за энергией и сформируй вокруг сознания плотный сферический купол. А затем мысленно представь, как все твои мимолётные мысли, эмоции и образы влетают внутрь этого купола и запираются там. И держи эту структуру днём и ночью, не расслабляясь ни на секунду. Через пару недель мозговые центры сами перестроятся на автоматический режим и перестанут орать на всю округу.

Елизавета тут же прищурилась. Она ловила каждое слово с азартом исследователя, и я видел, как её увлекает возможность управлять собственным Даром.

Я мысленно дал себе крепкую затрещину.

«Блин… Опять я сболтнул лишнего. Ну вот зачем, спрашивается, полез со своими лекциями?»

— Короче говоря, по рукам, — поспешно замял я тему. — Я не против, чтобы кто-то надежный подчищал за мной хвосты, когда я делаю то, что мне нравится.

— Разумеется, — кивнула она. — Но я смогу обеспечивать прикрытие только в действительно критических ситуациях…

— Да-да-да, само собой. Оставишь мне прямую визитку, номер спецсвязи, я буду звонить и называть адрес, куда тебе нужно явиться со своими протоколами.

— И что мне там делать?

— Как что? Приезжать на чёрном министерском лимузине, надувать щёки, вешать на объект гриф секретности и собирать всю славу себе на погоны, — усмехнулся я. — И ещё одно, Елизавета. Предупреждаю сразу и на берегу: не советую совать нос в мои личные дела. Ты можешь попытаться копать глубже, можешь выведать имена людей, которые на меня работают, возможно, даже нащупаешь какие-то мои сторонние проекты на окраинах. Но упаси тебя создатель начать там рыться. Ничего полезного, чтобы уличить меня или взять на крючок, ты там всё равно не найдёшь. Зато запросто испортишь наши зарождающиеся деловые отношения и подставишь моих людей под удар завистников. А если те, кто доверился мне, окажутся в опасности… я сделаю всё, чтобы источник этой опасности просто исчез с лица земли. Надеюсь, я выразился предельно доходчиво?

Астаховская помедлила, затем кивнула:

— Предельно. Я не стану переступать эту черту.

— Вот и славно. Ну и чего до сих пор сидишь? Аудиенция окончена.

Но Елизавета всё ещё сидела в кресле.

— У меня остался ещё один вопрос.

— В гимназии круглой отличницей была, да? С золотой медалью закончила?

Она молча кивнула.

— Ну вот сразу видно породу: вам, зубрилкам, всегда мало ответов, — я невольно улыбнулся. — Сам в юности грешил подобным занудством. Ну, валяй. Что там у тебя?

— Что мне нужно сделать, чтобы ты взял меня в ученицы и полноценно обучил телепатии?

— О, нет… Извини, барышня, набор в группу юных дарований закрыт. У меня там и без тебя такой перебор, что голова кругом идёт. Свободна.

Елизавета усмехнулась, будто такого ответа и ждала. Поднялась и поклонилась:

— До связи, господин Химеров.

Она вышла из кабинета, выпрямив спину. По-королевски держалась, что и говорить. Упрямая женщина. Уж эта, если чего решила, будет добиваться до конца.

Я покачал головой, допил кофе и бросил взгляд на часы. Время поджимало. До вечера мне нужно было успеть смотаться по срочному делу на дальний кордон в Дикие Земли — проверить, как прижились экспериментальные саженцы плотоядного кустарника, да собрать пару образцов биомассы.

Пора было выбираться.

Обратно в клинику добрался только на следующее утро.

В приёмной было подозрительно тихо. За стойкой сидела одна Валерия. Отдохнувшая, довольная, при полном параде: волосы уложены безупречно, на пальце новое колечко. А уж шёлковая блузка явно стоила бешеных денег.

Романа, Андрея, Катерины и Елены видно не было. Что, впрочем, неудивительно: вчерашние экзамены в Императорской Академии выжали из ребят все соки. Так перенервничали, что сегодня дружно выпросили отгул, чтобы отлежаться и прийти в себя. Только Лере, судя по её цветущему виду, академические бури были до лампочки.

— Привет, начальство! — она подняла глаза от журнала и широко улыбнулась.

— Здорово, героиня, — хмыкнул я, стягивая куртку. — Как жизнь? Как наши великие…

Договорить я не успел: в глубине коридора, возле стерилизационной и операционного блока, зазвенели металлические лотки. Полилась вода, затем послышались шаги.

Я насторожился:

— Погоди-ка… Ты же сказала, что все взяли выходной. Кто там у нас шумит в такую рань?

В приёмную почти вприпрыжку вышла госпожа директор Департамента Высшей Канцелярии Елизавета Астаховская собственной персоной. На ней был накрахмаленный белоснежный халат с планшетом для записей в кармане. Волосы убраны под голубую медицинскую шапочку, на ногах удобные резиновые сабо.

— Лерочка! — бодро отрапортовала она, держа в руках стопку чистых полотенец. — Я приёмный покой прокварцевала, смотровой стол дезинфицирующим раствором протёрла, в операционной инструменты в автоклав загрузила! Что мне дальше делать? Капельницы заряжать или карты заполнять?

Валерия деловито кивнула:

— Молодец, Лизонька, хвалю за расторопность. Сейчас иди в процедурный, там на нижней полке пятипроцентный физраствор в коробках стоит — пересчитай и по лоткам расставь. И полы в третьем боксе перемой, а то… гхм… сотрудники вчера опять углы пропустили.

— Да-да, сию секунду всё сделаю! — радостно отозвалась государственная дама и уже повернулась, чтобы бежать выполнять ценные указания.

Я стоял посреди приёмной с открытым ртом.

Елизавета наконец соизволила меня заметить. Остановилась и вежливо присела в полупоклоне, глядя на меня с усердием образцовой санитарки. Сама невинность, да и только:

— Ой, здравствуйте! А я теперь буду работать вместе с вами!

Я потёр ладонью лоб и с трудом выдавил:

— Да к чёрту всё… Лиза, мы же знакомы! Какого хрена ты тут комедию ломаешь⁈

Астаховская подмигнула мне и перешла на заговорщический шёпот:

— Ну… я же подумала: вдруг у тебя здесь секретность и жёсткая конспирация? Нельзя же раскрывать агентурные связи перед младшим персоналом.

Валерия подозрительно посмотрела на меня, затем на сияющую новоиспечённую санитарку:

— Так… Стоп. Вик… Я что, сейчас тебя подставила, да? Это что, твоя бывшая, с которой вы со скандалом делили фамильное серебро?

— Да нет, Лера… — вздохнул я. — Не сказал бы, что подставила… Но объясни мне ради всего святого: как она вообще здесь оказалась⁈

Валерия развела руками:

— А что я должна была сделать⁈ Елизавета пришла сегодня в восемь утра, минута в минуту. Сказала, что хочет работать у нас волонтёром! Два раза в неделю, совершенно бесплатно, исключительно за обеды и ради благородной помощи братьям нашим меньшим! Послужной список у неё — закачаешься: огромный опыт работы с тяжёлыми детьми в закрытых интернатах, железные нервы, идеальная дисциплина, мытьё полов освоено на профессиональном уровне! Ты на цены за дезинфекцию посмотри — нам лишние рабочие руки позарез нужны! В кои-то веки в клинику пришёл абсолютно нормальный, адекватный человек!