Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 5

Я отставил чашку на блюдце, скрестил пальцы на груди и усмехнулся:

— Я так понимаю, в том закрытом заведении ночным сиделкам со швабрами не платят столько денег, сколько стоит ваш парадный мундир?

— Да, — Елизавета даже бровью не повела. — Я не оттуда.

— И раз уж вам так хорошо известно имя Константина Грановского, вы явно представляете весьма любопытное ведомство, — продолжил я, с интересом разглядывая гербовые пуговицы на её обшлагах. — Не поделитесь, откуда именно вы ко мне пожаловали?

Она аккуратно поставила чашку на столешницу. Посмотрела мне в глаза тяжело, с нажимом:

— Департамент аналитики и контроля мутаций Высшей Канцелярии Его Императорского Величества. Я возглавляю его последние четыре года.

Я тихонько присвистнул:

— Ого… Глава департамента? В столь молодом возрасте? Это ж как нужно было постараться. Или в Канцелярии нашлись высокородные родственники с нужными связями, которые вовремя продвинули, пристроили на тёплое место? У вас в дворянском кругу ведь обычно так дела делаются?

Женщина усмехнулась с горечью:

— Нет. Я добилась всего исключительно сама. У меня нет ни влиятельной родни, ни покровителей при дворе.

— Похвально… Без дураков, весьма похвально. Характер чувствуется. Но тогда возникает вполне закономерный вопрос: зачем ты явилась ко мне?

Елизавета чуть наклонила голову. По ряби в её ментальном поле я чувствовал, как быстро она сопоставляет факты:

— Я думала об этом весь день… Я пришла, чтобы получить ответы.

— Забавно, — хмыкнул я. — И какие же ответы тебе нужны, если я до сих пор не услышал ни единого вопроса?

Она подалась вперёд:

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем ты это сделал?

Я развёл руками с самым невинным видом:

— А что я такого натворил? Кого-то убил? Ограбил имперский арсенал? Нарушил общественный порядок?

— Наоборот! — впервые в её голосе прорвалось волнение. — Ты их спас! Семеро безнадёжных младенцев, от которых отказались лучшие целители страны, теперь абсолютно здоровы! Остальные идут на поправку! Зачем это было делать⁈ Зачем человеку с твоими способностями… с твоим запредельным уровнем… вмешиваться в жалкую возню простых смертных?

— Человеку моего уровня? — я шутливо выставил ладони вперёд, отстраняясь. — Не-не-не, мадам, притормози. Ты меня определённо с кем-то путаешь. Я не такой. Я простой провинциальный ветеринар, у меня и диплома-то столичного нет.

Елизавета нервно рассмеялась:

— Да, конечно. «Не такой». Знаешь, я ведь встречалась с герцогом Грановским. Рассказала ему всё, что видела, описала каждую мелочь, каждый след на телах детей. Я не знала твоего имени, не знала, где тебя искать, но то, что произошло в стационаре… Такого в Империи не умеет делать ни один человек… И знаешь, что ответил мне Грановский? Он выслушал и сказал буквально следующее: если он правильно догадывается, о ком идёт речь, мне лучше не лезть. Не вмешиваться, обо всём забыть и близко к тебе не подходить. Этот человек, сказал он, смертельно опасен даже для него самого. Настолько, что шансов пережить конфликт нет ни у кого. Но при этом добавил: для всех остальных ты угрозы не несешь. Если тебя не трогать — ты тоже никого не тронешь.

Я слушал её с лёгкой улыбкой. Старый лис Грановский всё-таки сохранил отличную память и сообразительность.

— Ну и почему же ты его не послушала? Грановский глупостей обычно не советует.

— Потому что я не могла поступить по-другому! Я всю жизнь поступаю только так, как велит моё сердце. С самого детства, когда меня списывали в утиль, как бракованный материал. Если бы я всегда слушалась того, что мне говорят старшие, я бы никогда не выжила. Я бы не дослужилась до своего чина, не возглавила департамент и не смогла бы вытащить сотни тех, кому сегодня никто в столице не способен помочь. Я знаю цену чужим жизням.

Судя по тому, как говорила госпожа директор, ради этих слабых она и жила. Остальное значило для неё куда меньше.

— Что ж, это тоже весьма похвально, — согласился я, кивая. — Принципиальная позиция вызывает уважение. Но я-то тут при чём?

— Ни при чём,. Просто хочу знать: зачем ты это сделал?

— А как ты сама думаешь… кто я такой?

— Не знаю… Но это мой следующий вопрос.

— Замечательно… Просто великолепно… Ну, хорошо. Давай разложим всё по полочкам, госпожа аналитик. Как я понимаю, когда ты шла на встречу с Грановским, ты уже знала примерный район, где я нахожусь, благодаря новому восприятию. Но кто я конкретно — понятия не имела. Верно?

— Верно, — подтвердила она.

— А потом подняла оперативные сводки, сверила базы данных и поняла, что в этой неприметной лечебнице работает Елена Грановская. Дочь того самого человека, который запретил тебе со мной связываться. Сложила два и два?

— Верно. Я сопоставила отчёты внешнего наблюдения за последние полгода.

— Прекрасно. И вот ты сидишь передо мной. И я прекрасно чувствую, сколько защитных плетений прямо сейчас висит на твоём теле. Ты наверняка шла сюда с чёткой уверенностью: даже если этот загадочный химеролог решит тебя ликвидировать как нежелательного свидетеля, у него ничего не выйдет. Ты успеешь выставить глухую оборону, отбиться, продержаться до подхода сил Канцелярии. Я прав?

Елизавета чуть улыбнулась, явно довольная тем, что я наконец оценил её подготовку. Вместо ответа она закатала рукава. На обоих запястьях плотными рядами поблёскивали широкие пластинчатые браслеты. Артефактное серебро темнело рядом с матовой оружейной сталью. Между ними сверкали вставки алых гранатов и чернели рунические камни. В тончайших силовых контурах бежал лазурный свет. Энергии туда вмещалась прорва.

— Это высший арсенал нашего департамента, — пояснила она, демонстрируя наручи. — Я лично выгребла их из спецхранилища для операций высшей категории риска. Лучшие боевые и экранирующие артефакты, созданные магистрами короны за последние полвека. С этой защитой я способна выдержать прямое столкновение с боевой группой высших Одарённых. Даже против самого Грановского я продержалась бы час или два. Здесь замкнутые кинетические щиты, отражатели направленного ментального удара, импульсные дезинтеграторы и автономные маяки вызова штурмового корпуса…

Я оглядел её арсенал и снисходительно покачал головой:

— Женщина… Но ты же абсолютно не умеешь драться. Какой смысл тебе всё это на себя вешать?

— Умею я или нет — артефакты срабатывают на безусловных рефлексах.

— Ага. Это ты сейчас рассказываешь про свои рефлексы тому, кого пыталась задержать деревянной шваброй?

Елизавета вздохнула, слегка смутившись:

— Это была импровизация, которая провалилась. Я отыгрывала роль насмерть перепуганной уборщицы, надеясь усыпить твою бдительность. Рассчитывала, что ты подойдёшь ближе, наклонишься, и тогда я вырублю тебя точечным болевым ударом в сочленение шейных позвонков.

Я приподнял бровь и подождал.

— Ну… по крайней мере, попыталась бы, — признала она под моим взглядом. — Насколько хватило бы сил.

— Ясно… Понятно… Смотри внимательно, госпожа директор…

Воздух в кабинете сгустился, сделался вязким. От резкого скачка давления задрожали оконные стёкла, по воде в графине побежала мелкая рябь. Я расправил плечи, чувствуя, как в глубине костей просыпается древняя сила. Пределов у неё я давно уже не находил.

За спиной с треском разошлась ткань. Из лопаток взметнулись два огромных кожистых крыла, по которым пульсировали багровые вены. Во все стороны прокатилась тугая волна энергии. Человеческое ухо ничего бы не уловило, а артефакты на руках Елизаветы отозвались чуть слышным воем.

Мои ладони дрогнули. Ногти вытянулись в изогнутые антрацитовые когти, а кожу закрыла изумрудная змеиная чешуя. Тут же поверх неё наросли хитиновые пластины глубоководных чудовищ. Тяжёлая броня блестела зеркально, словно хромированный металл. В челюсти хрустнуло: выдвинулись треугольные клыки с остриями игл — и сразу втянулись обратно в дёсны.

Я играл со своими генетическими матрицами так, словно перебирал чётки.