Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 49

— Это невозможно! — вскричала Агнесса, мотая головой. — Я не оставлю тебя здесь на растерзание тварям! Я останусь рядом!

— Нет, графиня, — отрезал я, и в моём голосе прорезались древние, несокрушимые нотки истинного Химеролога. — Ты не останешься. И твои люди здесь не останутся. Ни один человек.

Рядом повсюду продолжали трещать выстрелы.

Агнесса посмотрела на моё осунувшееся лицо, на круги под глазами и запёкшуюся на губах кровь. Лицо у неё дрогнуло, из глаз потекли слёзы.

Она вцепилась в моё предплечье, пытаясь говорить сквозь плач:

— Это же… это же всё из-за меня, да⁈ Ты надорвался из-за меня!.. Ты пошёл в дикие леса, вытащил меня из плена… потратил всю свою силу ради меня! Я такая бесполезная… никчёмная дура! Брата заставила седеть от ужаса… Тебя, одного из сильнейших, величайших людей, которых я знала в своей жизни, довела до смертного одра! Мои родители погибли из-за моей слабости… А теперь ещё и ты погибнешь в этой грязи! И всё… всё только из-за меня одной!..

Договорить уже не смогла. Закрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд.

Я вздохнул. Она всерьёз взвалила на себя всё: гибель родителей, страх брата, а теперь и мои неприятности. Смотрел я на эту благородную девочку и чувствовал тепло, редкое, почти забытое.

— Послушай меня, Агнесса Новикова, — негромко, но веско произнёс я, мягко коснувшись её мокрой щеки одеревеневшими пальцами. — Заруби себе на носу раз и навсегда. Я — взрослый мужчина, который всегда сам отвечает за каждое своё решение и за каждый свой поступок. Мои решения принадлежат исключительно мне, и никто во всей Вселенной не способен навязать мне чужую волю. Так что перестань накручивать себя и париться о всяких глупостях. Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Абсолютно ни в чём.

Я подтолкнул её к открытой бронедвери:

— А теперь — живо по машинам. У меня осталось слишком мало времени. Сейчас здесь начнётся то, что я уже не смогу контролировать.

Помолчал и добавил жёстче:

— И передай строжайший приказ водителю и всем своим гвардейцам: когда тронетесь с места — ни в коем случае не оборачиваться. Назад не смотреть. В зеркала заднего вида не глядеть. Кто ослушается — горько пожалеет, что на свет родился. Уяснила?

Агнесса вытерла слёзы рукавом. Всхлипнула, но кивнула уже твёрдо:

— Уяснила…

Она поднялась на подножку и приказала отходить. Гвардейцы дали заградительный залп, полезли в люки. Створки захлопнулись, взревели дизели. Колонна рванула по разбитой колее на предельной скорости, разбрызгивая чёрную грязь, и скрылась в тумане.

Я остался один.

Ветер трепал полы халата, швыряя в лицо холодную морось.

Сил удерживать человеческое тело больше не осталось. Оно сдалось, и последние внутренние преграды рухнули.

В воздух Чёрной Пади вышла эманация Древнего Демиурга, зов Истинной Плоти. Человек не сумел бы его ни увидеть, ни почуять. Зато для окрестных тварей я стал приманкой, от которой невозможно отвести взгляд.

Каждая клетка их тел требовала сожрать меня. Этот кусок плоти обещал им мгновенное перерождение, силу, с которой можно властвовать над миром.

Из расщелин и болотной жижи, из-за обугленных валунов поползли тени. Сначала десятки, потом сотни…

Впереди были многоглазые серые псы, яд капал с их челюстей. Следом шли многоножки под костяными щитами, твари с серповидными наростами. Виднелись и шестиногие создания ранга Катастрофы. Кольцо сужалось.

Твари дышали хрипло, прерывисто. От них несло падалью, глаза горели голодом, клыки обнажились. Они уже торжествовали, загнав добычу в угол. Что перед ними? Слабый человек, едва стоящий на ногах. Сейчас свалится, можно будет добрать.

В груди едва слышно ударило сердце. Последний человеческий удар.

Я прикрыл глаза и усмехнулся:

«Ну вот и всё… Как же я, чёрт возьми, не люблю подобные фокусы. Но, увы, другого выхода мне не оставили. Чтобы выжить — мне придётся стать хищником. А ведь это категорически не мой подход к химерологии… Я Творец, а не падальщик. Но что поделать? Интересно только… успею ли я вообще стать этим хищником? Всё-таки состояние у меня, прямо скажем, предельно нестабильное…»

В тумане взревело, от рёва дрогнула земля. Из мглы выскочила четырёхметровая тварь, оскалив три ряда зазубренных челюстей. Вместо передних лап у неё были костяные клешни. Она летела на меня, как пушечное ядро, и уже раскрыла пасть.

«Блин… как же быстро, — подумал я, чувствуя смертельный холод надвигающейся пасти. — Могу ведь и не успеть среагировать. Впрочем… без разницы. Всё в моих руках».

И я спокойно закрыл глаза.

Заболоченные пустоши к югу от Петербурга

Над головой Агнессы вибрировала бронеплита. В салоне никто не говорил. Сквозь фильтры всё же тянуло болотной гарью; к ней примешивались оружейная смазка и нагретое трансформаторное масло.

Она сидела на металлическом откидном сиденье и сжимала его край. Пальцы побелели. От пустоты внутри тошнило, и Агнесса не знала, за что теперь хвататься.

Виктор вытащил её из лап культистов. Спас ей жизнь, честь, заодно и род Новиковых. Агнесса слишком хорошо знала Мишу: погибни она, он поднимет всю гвардию, потратит родовые миллионы на поиски, кинется под нож заговорщикам. Горячий, неопытный, он не остановится вовремя. Род пойдёт ко дну за считаные недели, а Мишу просто сожрут.

Для неё Виктор сделал больше, чем все эти вельможи в Сенате. Для Империи, пожалуй, тоже больше доброй половины из них. Пока он был рядом, даже казалось, что от любой беды найдётся защита.

А она?

Оставила его в грязи посреди гиблых топей. Уехала, когда к нему уже подбиралась стая.

Агнесса втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Горло свело, по щекам снова потекли злые слёзы. Она прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить всхлип.

Вспомнились хроники, которые в детстве велел зубрить наставник по родовой истории. В старых боевых кланах неизлечимо раненый воин требовал оружие и латы. Если каналы выгорели, скверна пожирала тело и лекари уже ничего не могли сделать, лежать под белыми простынями считалось позором. Для патриарха или грандмастера тем более. Оруженосцы застёгивали ему нагрудник, вкладывали в руку клинок и вели на дальний рубеж, где из разломов выходили чудовища. Там ему предстоял последний бой.

В родовых залах тогда поднимали кубки. Горевать не полагалось: род гордился своим воином. Он уходил на ногах, с оружием, встречал смерть лицом к лицу и успевал забрать с собой врагов, сколько позволяли остатки сил.

«Неужели и он… Неужели Виктор решил поступить точно так же⁈» Агнессе стало страшно от собственной догадки.

Она ещё в поместье видела, как он спал на гостевом диване, не сняв грязных ботинок. Сегодня ноги подламывались, дыхание давалось тяжело. После перенапряжения в источнике гулял сквозняк. А когда из топей пошли мутанты, Виктор велел всем запереться в машине и уходить.

Похоже, он и выбрал себе последний бой, как те воины из хроник.

— Дура… Какая же я дура… — беззвучно шевелились её губы.

Она должна была прийти к нему, едва очнулась после похищения. Предложить любые деньги, привезти родовые артефакты и лучших целителей, благодарить, хоть на коленях. Вместо этого она попросту струсила. Стыдно было невероятно: графиня Новикова, хозяйка торговой империи, привыкшая считать себя несгибаемой, сама оказалась лёгкой добычей. И вытаскивать её пришлось простому ветеринару. Агнесса понятия не имела, с чего начать разговор, панически боясь предстать перед ним обычной перепуганной девчонкой, которую спасли из жалости.

И с головой ушла в дела. Взялась перекраивать клан: выбивала разрешения на тяжёлое артефактное оружие, создавала военизированные филиалы, перестраивала снабжение под нужды обороны и лично курировала новые тренировочные базы. Хотелось явиться с весомым результатом, на деле доказать, что его уроки пошли впрок. Показать, сколько её род теперь сможет сделать для простых людей и защиты столицы. Агнесса ломала собственный характер, вытряхивала из зоны комфорта закостенелых Новиковых и надеялась, что за эти труды он наконец станет её уважать.