Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 46

— Не знаю, копошатся вроде, — фыркнул я. — Одного заштопали, осколки выдернули. Живой, дышит. Справляются потихоньку.

Лера прищурилась. От бледных губ её взгляд перешёл к серым теням под моими глазами:

— Виктор… Ты ведь и правда потерял свои силы?

— Не потерял, — поморщился я, досадливо отмахнувшись. — А просто временно лишился к ним доступа. Теряют ключи от сарая, а у меня идёт естественный, закономерный процесс органического восстановления. Перетрудился малость на свежем воздухе, бывает.

Вспомнились недавнее ночное происшествие, разбитое крыльцо, шестьдесят сектантов, вооружённых до зубов.

— Ты, кстати, вообще как? Сама-то в порядке? Не страшно было ночью, когда эти упыри витрину вынесли?

Валерия вздёрнула нос:

— Вообще-то, знаешь… страх был. Да ещё какой! У меня поджилки тряслись… Но потом… я просто поняла: если не я возьму всё в свои руки, то этого вообще никто не сделает. Андрей бы запаниковал, Катя в угол забилась… Вот и пришлось скомандовать отход в ординаторскую, запереть плиту, достать вино и выпустить хомяка на разведку.

Я усмехнулся. Химеры ждали приказа, боевые предписания у них были чёткие; людей бы они без прикрытия не оставили. Рассказывать об этом сейчас я не стал. Лера и сама повела себя хорошо: взяла дело в руки, вместо того чтобы забиться в угол.

— Молодец, — искренне сказал я. — Хвалю. Заслужила внеочередную премию.

Улыбнувшись, Лера посмотрела на диван для посетителей. И застыла с приоткрытым ртом, беззвучно шевеля губами. Похоже, кому-то отвечала.

— Слушай, — нахмурился я. — А на что ты всё время отвлекаешься? Почему отвечаешь через раз и зависаешь, как старый арифмометр?

Она втянула голову в плечи и прыснула:

— Ну… тут этот Найд меня вопросами без конца забрасывает. Без умолку трещит прямо в голове! Вот и приходится параллельно отвечать, чтобы он не обижался.

Я поднял брови:

— О как. Ты уже и Найдёныша переименовать успела?

— Не переименовала я его, — смутилась девушка. — Просто имя сократила. Найд — коротко, звучно, благородно. Ему, между прочим, очень нравится!

— Ну-ну, неплохо, неплохо. И какие же такие важные вопросы он задаёт?

Лера покраснела до ушей. Схватила со стойки бумажку и принялась изучать печать так усердно, что вопрос стал ещё интереснее.

Я опёрся о край и позвал в сторону дивана:

— Слышишь, ком шерсти? Ты что там моему старшему администратору за вопросы непотребные задаёшь, а? А ну-ка давай будь покультурней, повоспитанней! Ты, между прочим, теперь гордый царь зверей. Золотая грива, венценосный статус, осанка. Изволь соответствовать уровню приличного общества, а не деревенского забора!

На подушке потянулся золотистый комок. Львёнок зевнул, показав розовый рот, и уткнул мокрый нос в пушистые лапы.

— Да нет, Виктор, он не грубил… — совсем стушевалась Валерия, пряча горящее лицо в ладонях. — Просто… он тут спросил кое-что странное.

Она потеребила манжету, посмотрела в сторону и наконец решилась:

— Спрашивает… не твоя ли я самка.

Я поперхнулся. Посмотрел на Леру, потом на безмятежного львёнка и хмыкнул:

— Хм. Повезло тебе, однако. И что ты ему ответила?

— Ну… — Валерия возмущённо вскинула подбородок. — Я ответила правду! Сказала, что я свободная независимая женщина и просто работаю на тебя по трудовому найму!

— А он?

— А он помолчал, подумал и передал: «Значит, самка».

Я рассмеялся. От смеха сразу потянуло в пустом животе:

— Повезло тебе, Лерочка. Кажется, крупно повезло.

— Да в чём повезло-то⁈ — взвилась она, воинственно скрестив руки на груди. — В том, что меня эта пушистая козявка в твои самки записала⁈

— А в том, глупая, — терпеливо разъяснил я, — что для высшей иерархической химеры логика проста как топор. Раз ты находишься рядом с вожаком, крутишься возле его логова и выполняешь его распоряжения — значит, ты признанная самка его стаи. А раз он тебя за таковую принял, то пока этот парень дышит и находится поблизости, умереть у тебя шанса, считай, вообще не будет.

Валерия округлила глаза:

— В смысле — умереть⁈ Я вообще-то умирать в ближайшие полвека не собираюсь! У меня абонемент в бассейн до декабря оплачен!

— Ну мало ли что, — хладнокровно пожал я плечами. — Вдруг очередное нападение сектантов? Вдруг штурм Канцелярии или ещё какая напасть? Вот он за тебя и будет драться до последней капли крови. Зубами в горло вцепится любому обидчику, не жалея своего маленького пушистого животика.

Лера задумалась, и вдруг вся просияла. Вскочила из-за стойки, сгребла сонного малыша с дивана и прижала к щеке:

— Ой, ну какая же прелесть! Какая милашка! Ты мой защитник золотой!

Найд замурлыкал, пуская мыльные пузыри от удовольствия, потёрся мордой о её нос. Круглые лапки перебирали ткань платья.

— Какое ещё сражение, Вик? — укоризненно бросила Лера через плечо, покачивая львёнка как младенца. — Посмотри на него! Это крошечное создание рождено исключительно для ласки, любви, поцелуев и сладкой дремоты!

Мурлыкал он с хрипотцой, почти как дизель на холостых оборотах.

— Ага, — процедил я, глядя в сторону. — Для любви… Для ласки… И для показательного уничтожения целого континента при дурном расположении духа.

Лера перестала покачивать львёнка:

— Что⁈

— Ничего, — я торопливо отвернулся к окну и громко прокашлялся. — Неважно, впрочем. Мысли вслух. Я так понимаю… А ты, кстати, не боишься, что твой ангелочек начнёт жрать наших хомяков-диверсантов из вентиляции? Они, между прочим, ценное казённое имущество.

— Нет! — уверенно отрезала Лера, чмокнув львёнка в бархатный лоб. — Он мне твёрдо пообещал, что никого из своих трогать не станет. Будет самым послушным мальчиком на свете. Он вообще, между прочим, жутко общительный! Постоянно извиняется, если кого-то когтем заденет, расспрашивает обо всём, ему всё на свете интересно знать… Кстати! Про тебя он особенно много выспрашивает.

Вот тут я насторожился:

— Например?

Её пальцы зарылись в густую гриву, пока она подбирала слова:

— Ну… я даже не знаю. Странное он спрашивает.

— Говори давай, раз начала. Не тяни резину.

— Ну, например… — Лера понизила голос, с опаской покосившись на двери. — Он спросил, как близко я тебя знаю. И как вообще так получилось, что кто-то из Старших появился на этой планете.

Откуда у этого малыша такие вопросы?

— Прямо так и спросил? Дословно?

— Ну да, — растерянно моргнула девушка, не понимая моей реакции. — Слово в слово: «кто-то из Старших». Не знаю… Маленький ещё, сказок каких-то лесных наслушался, вот и мелет чепуху всякую. Вопросы у него глупые, правда?

— Да… — медленно выговорил я, чувствуя, как холодная волна пробегает по спине. — Действительно… на редкость странные вопросы.

Тут под ногами качнулось.

Ударило в виски. Багровая сетка вспыхнула перед глазами, приёмная поплыла набок. Я ещё видел стойку, но поймать её взглядом уже не мог. В ушах засвистело, горечь плеснула в горло.

— Ладно… — сдавленно прохрипел я, едва ворочая языком.

— Виктор⁈ — испуганно взвизгнула Валерия, выронив львёнка на диван.

Я вслепую шагнул в сторону, нащупал подлокотник и рухнул на свободный край дивана. Веки закрылись, избавив меня от вида крутящейся приёмной.

— Сейчас… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. — Минуту… Сейчас восстановлюсь.

Без энергетического каркаса тело пошло вразнос. Один за другим лопались меридианы. Почки свело, пережало печёночный узел; сердечные клапаны сбились, кровь пошла вразнобой. Ткани без подпитки отмирали. Ещё немного, и держать в человеческой оболочке будет нечего.

«Ну, замечательно… — пронеслась в угасающем сознании злая мысль. — Просто сказка, твою мать. Только клинической смерти мне сейчас для полного счастья и не хватало».

Я собрал остатки воли и полез внутрь тела, вслепую, на одних рефлексах. Схватил расползающиеся кровеносные протоки, пережал лопнувшие сосуды. Нервные узлы стягивал грубо, лишь бы удержать. Из клеток выгреб последние крохи сахара, заставил сердечную мышцу сократиться. Раз, ещё раз, третий…