Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 39

Я указал на Катерину:

— Ты…

Перевёл палец на дочь герцога:

— Ты…

Потом на Андрея:

— И ты. Вот вы будете втроём проводить реанимацию и восстановление всех двенадцати химер.

Они дружно кивнули, ещё не успев подумать:

— Да, без проблем, сделаем…

Через секунду до всех дошло, на что они согласились. Катерина схватилась за щёки:

— Чего⁈ В смысле — мы⁈

Андрей отступил на шаг:

— Виктор, в каком смысле — мы втроём⁈

— В прямом, — невозмутимо пожал я плечами. — Вы мои ученики или кто? Вот и будете учиться на живом материале. Практика — лучший способ усвоения пройденного курса.

— Да там же жесть полная! — взмолился Андрей, нервно взъерошив волосы. — Мы по полевым картам видим, что они едва дышат! Мы вообще понятия не имеем, как эти химеры до сих пор не сдохли от таких ран!

— Ну, видите ли, технологии Империи пошли вперёд. Военные медики разработали отличный препарат глубокого фармакологического анабиоза. Он замедляет все процессы в организме, тормозит клеточный распад и удерживает органы от агонии. Так что химеры не погибнут в первые же пять минут. Времени у вас хватит, если не будете сопли жевать. Кстати, выбора у вас всё равно нет.

— Это ещё почему нет?

— Сейчас покажу.

Я протянул правую руку и раскрыл ладонь. Собрал волю, пытаясь вытянуть простейший энергетический шарик, каким обычно прижигают мелкие сосуды или освещают операционное поле.

Я напрягся. Вокруг ладони закружились серые пылинки, сгусток дрожал и кое-как рос. Раздувался всё больше, напоминая кривой мыльный пузырь.

Он лопнул с жалким пук, оставив после себя слабый сквознячок.

Я развёл руками:

— На данный момент я ничем не отличаюсь от самого заурядного простого человека без Дара. Пустышка. Ноль.

Ученики раскрыли рты. Даже Роман замер в стороне с зубной щёткой, вытаращив глаза.

— В смысле⁈ — выдохнула Катерина, побледнев. — Как… вообще без магии⁈

— Вот так вот. Пришлось за городом немножко напрячься. Поэтому некоторое время мне потребуется на полное восстановление источника и каналов. Но вы не переживайте так, валидол пить рано. Я буду стоять рядом, вести вас по ходу дела, контролировать каждый разрез, подсказывать связки и направлять инструменты. Без глаза мастера не останетесь.

Я хлопнул себя по карману куртки:

— Точно! Чуть не забыл самое главное!

Из-под полы куртки я достал сонного львёнка.

— Этот теперь будет жить с нами. Прошу любить и жаловать.

Валерия ахнула, раскраснелась и уставилась на него во все глаза:

— Ой!.. Какой миленький! Какая прелесть!

Она подхватила сонного малыша, прижала к груди и принялась сюсюкать.

Я с опасением посмотрел на неё:

— Лера… Ты бы хоть сначала его спросила, хочет ли он вообще, чтоб его тискали и обнимали.

Лера замерла на секунду, прислушалась и моргнула:

— Блин, точно… — затем улыбнулась во весь рот: — Ой, он говорит, что совершенно не против!

— Надеюсь.

Умиление её ничуть не убавилось:

— Ути-пути, какая грива пушистая, какой хвостик!..

Львёнок приоткрыл глаз, рыкнул и цапнул её за указательный палец. На этом успокоился. Посапывал, держа палец в пасти вместо соски.

— Ой, смотри, он играться хочет! — радостно защебетала девушка, осторожно покачивая рукой.

«Эх, милая… — подумал я, глядя на эту умилительную картину. — Если б ты только знала, кто сейчас держит твой палец…»

Семиметровый кошмар Диких Земель, способный раздавить бронетранспортёр и разорвавший великого медведя в кашу, теперь чмокал палец администратора клиники. Сил у него почти не осталось, как и у меня. Зато счастья хватало: сбылась мечта, ради которой он терпел всю эту переделку.

Изучать его мне предстояло ещё долго. Надо было закрепить оставшиеся наследственные цепочки, довести тело до ума. В одном я был уверен на все сто процентов: когда придёт пора покинуть эту планету и идти дальше сквозь Многомерную Вселенную, заберу химеру с собой. Такому существу в этом примитивном мире делать нечего. Пусть лучше бродит рядом с моей ненаглядной Каей, перенимает её повадки и набирается ума.

— Ладно, — хлопнул я в ладоши, отвлекая учеников от созерцания зверя. — Разговоры в пользу бедных закончили. Быстро марш готовить операционные боксы, стерилизаторы на максимум, доставайте ранорасширители и шовные комплекты. Я буду через пять минут.

Ученики поплелись готовить боксы, понурив головы. По дороге шептались и сверялись с конспектами.

Я повернулся к лестнице, но кто-то потянул за рукав. Елена Грановская стояла вплотную ко мне, сжав губы.

— Да-да? — хмыкнул я. — Что такое, Леночка? Уже струсила перед армейскими химерами?

— Нет, — твёрдо ответила она, хотя в глубине глаз плескалась непривычная тревога. — Но я бы очень хотела поговорить с вами.

— Без проблем, говори, время пока есть.

Она покосилась на Леру, которая всё ещё гладила львёнка:

— Наедине. Пожалуйста.

— Хм. Ну пойдём, раз наедине.

Мы свернули по коридору в мой рабочий кабинет. Я закрыл дверь на замок и с наслаждением опустился в кожаное кресло за столом:

— Давай, выкладывай. Что стряслось?

Елена нервно стиснула пальцы в замок и подошла ближе:

— Виктор… Я не виновата, честно! Он посреди ночи примчался лично. Сразу оцепил квартал и поднял на уши всё городское управление. Я пыталась его образумить, твердила, что ситуация под контролем…

Я устало потер переносицу:

— Отец обо всем в курсе, да?

Она виновато опустила глаза:

— Да. Он осмотрел разгромленную клинику, следы крови… И понял, что нападавшие целенаправленно охотились за мной.

— Хорошо. Раз сюда до сих пор не ворвалась штурмовая группа Канцелярии с тараном наперевес, значит, герцог Грановский пока держит себя в руках. Что тогда не так?

— Он требует встречи. С вами лично.

— Когда?

— Еще вчера. Я боюсь, что он заявится с минуты на минуту. А вы… вы же сами только что показали ладонь. Вы совсем без сил! Если он начнет давить авторитетом или, не дай бог, силой…

Она осеклась и прикусила губу.

— Понятно. Покой нам только снится, ни дня без благородных разборок. — Я усмехнулся и ободряюще подмигнул девушке: — Да не переживай ты так. С твоим родителем я как-нибудь разберусь. Не впервой ставить спесивых герцогов на место.

Опёрся о подлокотники, поднялся и пошёл к шкафу с укрепляющими настойками. Уверенности хватило на два шага. В правом боку схватило так, что я согнулся пополам.

Воздух выбило из лёгких. Ноги подломились, и я тут же рухнул на кожаный диван, вцепившись пальцами в больной бок.

Елена побелела. Стояла с широко открытыми глазами и боялась даже пошевелиться:

— Виктор!.. Что с вами⁈

Я сглотнул, выдохнул через стиснутые зубы и криво ухмыльнулся:

— Да не… Ерунда. Тело немножко не слушается, мышцы забастовали. Не бери в голову, сейчас отпустит.

Она не двинулась. Смотрела куда-то вокруг меня:

— Это… что сейчас была за энергия⁈

Поморщившись, я стал осторожно расправлять плечи на диване:

— Какая ещё энергия? Обычный спазм измождённого организма.

— Нет! Я на миг увидела вспышку в вашей ауре! Тяжёлый, давящий, страшный отблеск… словно мир вокруг вас на долю секунды треснул!

— А, это… Глазастая какая. Это, милая моя, ты увидела смерть Одарённого.

Она вздрогнула:

— Что?..

— То самое. Когда у высшего Одарённого духовный источник схлопывается в абсолютный ноль, в окружающий эфир расходится именно такой специфический фоновый след. Словно колокол погребальный звонит на тонких планах. Ты так глаза-то не расширяй, не переживай раньше времени. Помирать я не собираюсь. Как схлопнулся, так назад и вернётся в нормальное положение. Я этот процесс полностью контролирую. Но да, врать не буду — тяжеловато приходится.

— Что… что вообще с вами произошло за городом?

Стоило ли рассказывать? У девчонки хватало ума и выдержки. Её отец был первым заместителем главы Тайной Канцелярии, от него она наверняка слышала истории, которых простым смертным знать не полагалось. А работать вместе с ней и её родом мне ещё предстояло, причём тесно.