Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 36

Она шагнула навстречу и обняла его. Агнесса уткнулась носом в плечо брата, чувствуя живое тепло сквозь домашнюю куртку. Слёзы уже катились сами по себе, хотелось разреветься в голос и выплеснуть всё, что случилось у того столба.

Но Миша сам мелко дрожал. Она оставалась главой рода, и опереться ему было больше не на кого, поэтому раскисать сейчас нельзя. Агнесса лишь крепче стиснула брата.

— Я думал, всё… Думал, потерял тебя насовсем, — он судорожно вздохнул. — Тебе прилечь надо, лица же на тебе нет!

Колени тут же подогнулись. Пока она металась по комнате, сил ещё хватало, но теперь накатила глухая слабость. Пришлось навалиться на Мишу, и до кровати они побрели вместе.

Только на полпути Агнесса обратила внимание на свою одежду. Плотная больничная сорочка из небелёного льна закрывала тело от шеи до самых щиколоток — просторная и совсем непрозрачная, так что перед братом можно было не смущаться.

В настенном зеркале мелькнуло отражение. Агнесса остановилась.

Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Она подошла ближе к золочёной раме, глядя на левый висок: среди темной массы волос отчетливо выделялась широкая седая прядь.

Миша встал позади, опустив голову.

— Виктор сказал, что на данный момент он не может это исправить. Сказал… это та цена, которую тебе пришлось заплатить. Твой организм пережил слишком глубокий шок, а каналы выгорели от ядов и перегрузки…

Агнесса коснулась пальцами седых волос.

— Понятно… — сказала она.

Она понимала, откуда взялась эта прядь. Яд скорпусов и пережитый стресс сделали своё, но страшнее всего было стоять у столба, зная, что сама уже ничего не решает. Её выдернули из собственного дома. Сделали приманкой для брата, через неё собирались забрать достояние Новиковых. Пока она беспомощно билась на привязи, под угрозой был весь род.

От этого снова хотелось ударить. В следующий раз она будет сражаться до конца. Пусть погибнет с оружием в руках, лишь бы снова не оказаться такой пленницей. Застать себя врасплох она больше не позволит.

Миша следил за ней с тревогой.

— Ты как вообще?.. Держишься?

— В порядке. Только стыдно. До безумия стыдно, что я допустила этот прорыв. Подставила всех нас.

— Ты ничего не могла сделать! — возразил Миша. — Нападение было мгновенным, никто в целом городе не ждал портала прямо посреди закрытого сада! Мы были не готовы, наша защита даже не рассчитана на такое…

Агнесса покачала головой и повернулась к брату.

— Скажи мне лучше другое: как я здесь оказалась? Кто меня вернул?

Он моргнул.

— Виктор тебя принёс. Пришёл через центральные ворота, передал тебя на руки нашим лекарям. Сказал, что нашёл тебя «недалеко от города».

Она хрипло рассмеялась.

— Недалеко от города?.. Ну надо же. На опушке за Стеной, наверное, прогуливалась.

«Недалеко от города». В сотнях километров от обжитых мест, за кордоном, в глухих дебрях. Она ещё помнила холод того бункера и лес, из которого выходили люди в холщовых рубищах. Одинаково двигавшиеся фигуры спрашивали её имя.

Потом с неба пришло чудовище. Плоть менялась прямо в полёте; бронированных мутантов оно разрывало за секунды, частокол снесло походя.

Если такая тварь появится в Петербурге, у властей даже слов для донесения не хватит. Случится беда куда страшнее «катастрофы государственного масштаба». Потребуется новая ступень угроз, а в летописях этот день запомнят надолго.

И всё-таки чудовище прилетело за ней, само назвало ей имя: Викториан.

Как он сумел её вытащить? Агнесса перебирала в памяти увиденное, пытаясь связать чудовище со знакомым ветеринаром.

— Что будет дальше, Агни? — спросил Миша. — Что нам делать?

Она расправила плечи. Мише сейчас требовался ответ.

— Дальше мы будем жить. Я в полном порядке, Миша. Пусть сейчас я выгляжу не лучшим образом, но это пройдёт. Единственное… мы немного изменим направленность нашего рода.

— В каком смысле? В каком направлении?

— До сих пор мы занимались аптеками, логистикой, патентами и капиталом. Мы считали, что деньги и высокий статус защитят нас от любой беды. Но одного золота мало, когда к тебе в сад могут вломиться фанатики с мечами. Отныне род Новиковых перестраивается на войну. Мы уделим максимум внимания нашей гвардии: утроим численность, закупим тяжёлую технику, артефактные доспехи, наймём лучших инструкторов. Мы станем теми, кто будет безжалостно противостоять культистам.

— Но ты уверена? Ты же сама всегда говорила, что война — это колоссальная трата ресурсов, что лучше держать нейтралитет и торговать…

— Да, я знаю, что говорила! Но после того, как я побывала в их лапах, увидела их уродливую «селекцию» и поняла, на что они способны… эту заразу нужно выжигать всеми доступными способами. Под корень. Такие выродки вообще не имеют права дышать воздухом этого мира, — она перевела дыхание и огляделась. — Кстати… А где сам Виктор? Он не сказал, когда заглянет за расчётом или обсудить дела?

Миша замялся. Кашлянул, потом вздохнул так, что Агнесса нахмурилась ещё сильнее.

— Вот тут… понимаешь… Тут проще показать, чем объяснить.

— В смысле — показать?

— Накинь что-нибудь, я в коридоре подожду, — бросил брат и шагнул за дверь.

Она сняла сорочку, надела дорожные брюки и шерстяной свитер. Сунула ноги в домашние туфли, перехватила волосы лентой. Белая прядь осталась сверху.

Миша ждал за дверью. Он кивнул и повёл её по коридору; Багратион пристроился справа, готовый броситься на любого, кто попробует её тронуть.

Они спустились по широкой лестнице в восточное крыло, где принимали дальних родственников и деловых гостей. У малой гостиной Миша придержал дверь, пропуская сестру.

На бархатном диванчике посреди комнаты спал Виктор.

Лежал на спине, закинув руку за голову, и посапывал. Прожжённая куртка почернела от копоти, к штанам присохла лесная грязь. На скуле темнела свежая ссадина. Тяжёлые походные ботинки свисали с резного подлокотника и пачкали обивку, на которой обычно сидели с кофе и обсуждали светские новости.

Миша заговорил шёпотом:

— Он тебя лекарям сдал, дошёл до первого попавшегося дивана, прилёг и сказал: «Дня два меня точно не беспокоить». И моментально отключился. Даже обувь снять не дал.

Агнесса смотрела на ссадину у него на лице. Потом на грязные ботинки. Ей вдруг стало тепло, хотя в памяти ещё стояли столб, канаты и люди, смеявшиеся над её попытками отбиться от скорпусов.

Она уже почти поверила, что там и останется. Виктор добрался до этого места, вытащил её и принёс домой. Теперь спал на маленьком диване, даже разуться сил не хватило.

Графиня повернулась к брату и заговорила одними губами:

— Немедленно перекрыть всё это крыло. Никаких приёмов, никаких гостей. Выставить двойной караул у дверей. Слугам запретить даже дышать в эту сторону — если хоть одна половица скрипнет, лично разжалую виновного в полотёры. Принести тёплые одеяла, поставить охрану и ждать, пока он сам не соизволит открыть глаза.

Агнесса ещё раз посмотрела на его перепачканное грязью лицо. Она вернёт ему долг за спасённый род и собственную жизнь. Чего бы ей это ни стоило.

Глава 9

Суповая ложка весила добрый пуд. Одеревеневшими пальцами я зачерпнул утиный бульон, прозрачный, с золотистыми каплями жира, и кое-как донёс до рта. Обжёг нёбо, выслушал голодное урчание желудка и переждал судорогу в правом плече — мышцы слушались через раз.

Миша Новиков сидел напротив и смотрел на меня так, словно перед ним оказался сошедший с небес святой великомученик. Или оживший покойник. Парень уже раз десять набирал воздуха, открывал рот и собирался опять завести речь о вечной признательности всего рода Новиковых.

— Чё ж ты, хватит меня уже благодарить, — я опустил ложку в глубокую тарелку тончайшего фарфора. Звякнуло громко; лакей, дежуривший у резных дверей в дальнем конце столовой, вздрогнул, но с места не сдвинулся. — Сказал, что помогу — значит, помогу. Слово я привык держать. И вообще, тяжело с вами, дворянами. Защиты у вас никакой ни хрена здесь нету. Выстроили каменную коробку, а толку? Потом бросай все дела, ходи по чащам да буеракам, ищи вас среди культистов…