Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 34

— Он… — герцог сглотнул. — Он и такое может? Ментальные щиты абсолютного класса?

— Папа… мне иногда кажется, что он вообще всё может.

Грановский опустился на деревянный стул для посетителей. Прислонил трость к колену, ссутулился. В голове шумело.

Как же он устал.

Дочь едва научилась ходить заново, когда заявила, что съезжает. Зачем он уступил? Ведь знал, как опасно выпускать её из-под охраны. Только держать рядом до собственной смерти тоже казалось мучительством.

Он хотел для неё обычной жизни. Свидания с каким-нибудь смазливым студентом, без штатного снайпера Канцелярии на соседней крыше. Пирожного в кофейне, которое можно съесть сразу, пока официант не принёс артефакт для проверки ядов. Прогулки без роты тяжёлых гвардейцев за спиной. Чтобы хоть здесь его работа оставила дочь в покое.

В высшем свете к Елене подходили из-за него. Дочери сенаторов улыбались, молодые князья рассыпались в комплиментах, а нужен им был Грановский. Кто-то искал покровительства, кто-то выведывал тайны… Родственники тех, кого он когда-то раздавил законом, выжидали удобный случай. В конце концов они отомстили через дочь. Почти убили её.

Елена получила возможность уйти и сама выбрать занятие. А теперь в столице раскрываются порталы, из Диких Земель лезут твари, заговорщики хватают дворян за горло. И она сидит в разгромленной лечебнице, посреди всего этого, спорит с ним и считает себя защищённой.

— Мы сейчас отправимся домой, — повторил он. — Отсидишься в поместье. Там усиленный периметр. А дальше подумаем, как быть.

— Нет, мы никуда не отправляемся, — покачала головой Елена. — Я остаюсь здесь. У нас есть прямое распоряжение от начальника: запереться в клинике и ждать его возвращения. Никаких самоволок.

— И когда этот твой начальник соизволит вернуться?

— Не знаю. Может, сегодня к вечеру. Может, через день, два, через неделю или три — без разницы. Но он сказал находиться здесь. И точка.

— Я договорюсь с ним, — нахмурился Грановский. — У меня достаточно влияния, чтобы объяснить ветеринару государственную необходимость.

Елена рассмеялась уже свободнее.

— Ой, удачи тебе, папа! Он человек упрямый. Прямо как ты. Если Виктор что-то решил, его даже залп из пушки с места не сдвинет.

Он посмотрел на неё внимательнее. Дочь говорила о залпе пушки с уверенностью, которая настораживала больше самого сравнения. На пустое хвастовство это совсем не походило.

— Хорошо, — Грановский наклонился вперёд. — Объясни мне другое. Каким образом вам удалось отбиться? Шестьдесят вооружённых культистов. Боевые твари прорыва. Менталист. Каким чудом вы вообще живы?

Елена опустила глаза. Покрутила золотой перстень на пальце, рассматривая столешницу. С ответом медлила, прикидывая, чем можно поделиться.

Грановский дал ей время, потом спросил:

— Я, помнится, обещал, что не стану лезть в твои дела. Но скажи мне прямо, Лена… Это место каким-то образом связано с тем человеком, который приходил к нам в спальню? С твоим учителем?

Она подняла голову. В глазах мелькнул страх, и старик снова понял, за кого дочь боится. Своё место за этим столом её вполне устраивало. Пугало, что отец полезет разбираться с её учителем.

— Я понял, — сказал он. — И ты можешь гарантировать, что он справится? Что он защитит тебя, если начнётся настоящая буря?

— Я подписала контракт, папа, — ответила Елена. — Там есть отдельный пункт: администрация клиники гарантирует полную безопасность персонала на рабочем месте. И знаешь что? Этот пункт соблюдается безукоризненно.

— Дочь, ты понимаешь, какая организация сейчас работает против столицы⁈ Это не банда карманников! Это теневой синдикат, связанный с культистами Пустоши, у них ресурсы целых княжеств!..

— Отец! — перебила она, повысив голос. — Их было шестьдесят человек. Боевые мутанты, кислотные гончие, маги… Знаешь, скольких из них я убила?

Герцог представил дочь среди нападавших. Её руки, рвущие живую плоть, родовой огонь, сжигающий людей. Он только что хотел того же сам, но видеть за такой работой Лену было невыносимо.

— Ни одного, — сказала Елена. — Знаешь, со сколькими я сражалась? Ни с одним! Знаешь, сколько наш персонал сделал выстрелов или ударов? Ноль! Мы не выпустили ни единой искры! А знаешь, что произошло на самом деле? Когда они подошли к витрине, Лера скомандовала нам уйти в ординаторскую. Мы зашли внутрь, опустили бункерную стальную плиту, сели на кожаный диван и налили себе вина. А потом… потом сработала внутренняя охрана клиники. Семь минут, отец! Семь минут за дверью что-то хрустело, визжало и разлеталось на куски. А потом всё стихло. Когда мы вышли — нападавших просто не осталось. Ни живых, ни раненых.

Она подалась через стол.

— И поэтому я тебя очень прошу: не смей устраивать здесь никаких расследований! Слышишь меня⁈ Не пускай сюда своих ищеек, останови полицию, прогони их всех! Не давай им рыть носом землю и копаться в подвалах! Потому что если они случайно потревожат то, что здесь живёт… если Виктор решит, что вы мешаете его работе — последствия для города будут куда страшнее любого культа.

Грановский молчал, прикидывая силы. Шестьдесят вооружённых культистов, их мутанты и менталист. За семь минут охрана ветеринарной клиники уничтожила всех. Сам хозяин при этом находился где-то далеко, персоналу даже вступать в бой не пришлось.

Это выходило за пределы силы архимага. Так защищали древние цитадели с клановыми алтарями первого круга.

Он потёр подбородок.

— Почему ты так слепо доверяешь этому человеку, Лена?

Елена грустно улыбнулась.

— Потому что я знаю куда больше, чем ты. Он не враг нам. Честно говоря, до сих пор тяжело понять, кем он вообще является… Но одно я вижу точно: он просто человек, который хочет, чтобы его оставили в покое. Чтобы к нему не лезли с дурацкими правилами, не мешали лечить животных и жить так, как ему нравится, — она прищурилась. — Похоже на меня, правда?

Грановский усмехнулся и кивнул.

— Похоже. Вы оба невыносимо упрямы.

Опершись на трость, он встал и поправил боевой сюртук.

— Хорошо. Я попробую рискнуть. Но попрошу тебя об одном взаимном одолжении.

— О каком?

— Устрой мне с ним встречу. Как только он вернётся, я хочу встретиться с ним с глазу на глаз. Нормально поговорить.

Елена снова насторожилась.

— Зачем? Будешь угрожать ему имперскими законами, чтобы он меня уволил?

— Нет. Я хочу окончательно понять, кто он такой.

Он шагнул к двери, остановился и обернулся.

— Пусть не сходится практически ничего. Ни рост. Ни голос. Ни манера держаться, ни дурацкие тапки на босу ногу. Но если перед нами Химеролог совсем другого порядка… высшего, трансцендентного ранга… то перекроить собственную плоть, изменить связки, скелет и лицо для него — минутное дело. Ведь так, Лена?

Елена застыла. Ни движения ресниц, ни перемены в лице. Перед ним сидела безупречно воспитанная светская дама, которую с детства учили владеть собой.

Грановский полвека допрашивал государственных изменников. За это время насмотрелся и на растерянность, и на подготовленные ответы. Сейчас дочь слишком тщательно удерживала лицо. Услышь она нелепую догадку, могла бы переспросить, удивиться, рассмеяться наконец. Елена же ждала, когда он закончит, и этим выдала больше, чем словами.

«Попал».

Старик мысленно перебрал то, что знал. Мститель, которого боялось преступное дно. Мастер, способный переделать любую плоть. Сонный ветеринар в тапках. Всё складывалось в одного человека.

По спине потёк пот.

Он только что вслух назвал тайну существа, которое старательно её прятало. Если догадка верна, это могло стоить жизни. Сегодня ночью, через несколько дней…

Грановский смотрел на дверь и представлял предстоящую встречу. Его могли убрать по пути. Могли выслушать и убить уже после, когда он объяснит, что знает. А если дело дойдёт до столкновения, Петербургу придётся расплачиваться вместе с ним. От такой силы останется кратер.