Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 26

Я поднял голову. Над куполом цилиндра была чугунная заслонка шахты, ведущей наружу. Значит, тварь собирались выпускать на поверхность прямо отсюда. Видимо, тревога застала её слишком рано и будить недоделанный образец побоялись.

Я хмыкнул и пошёл к другой нише. За второй шторой обнаружились зеркала.

— А это уже интереснее.

Зачарованные кварцевые плиты занимали стену целиком. В каждой двигалось изображение одного из участков форта. Я скрестил руки на груди, переходя взглядом от зеркала к зеркалу.

В лабораториях опрокинули столы. С перегонных аппаратов свисали оборванные трубки, под ногами валялись осколки колб, сейфы стояли вскрытыми. Посуду при бегстве побросали, лишь бы самим успеть уйти.

— Вы что, серьёзно испугались одного человека? — усмехнулся я в пустоту зала. — А сколько пафоса было… «Ты пожалеешь», «великая цель»… Тьфу.

Нижнее зеркало показывало двор. Там почти перестали сражаться; несколько одичавших тварей догрызали туши мутантов. Белоглазого с помощниками видно не было. Бросили стражу, запечатали за собой двери и ушли порталами. Рядовые культисты купили начальству лишние полчаса собственными жизнями.

Я выдохнул и сел в деревянное кресло с резной спинкой во главе стола.

Минуту спустя в дверной щели появился самый крупный паук. Вожак прошёл по граниту и остановился у моих ног. По связи пошли образы проверенных помещений: опустевшие казармы нижних ярусов, лабораторный блок, складские тупики. Живых сектантов и враждебных химер в крепости больше не осталось.

Я погладил блестящий щиток на его спине.

— Отличная работа. Ты и твой выводок свободны. Выход в лес найдёте?

Паук шевельнул педипальпами и склонил головогрудь.

— Вот и славно. Идите на свежий воздух. Но помни уговор: сектантов в лесах давите без пощады, а обычных людей не трогать.

Хелицеры щёлкнули. Вожак развернулся, ушёл в коридор и повёл выводок на волю. За исполнение наказа я был спокоен. Прямая мысленная привязка для химеры надёжнее любого человеческого обещания. Мои создания своего мастера не предают.

Я остался в кресле. Разбуженные силой участки тела ныли, резерв опустел, голову тянуло вниз. От форта уже нечего было ждать: Агнессу успели переправить дальше.

Потирая виски, я смотрел на огонь в чашах под змеиными головами. Дорогое оборудование столичного уровня, производство химер поставлено на поток. Всё подчинено строгой дисциплине и тщательно скрыто. За этим фортом стояла организация государственного размаха.

А ещё пространственники. Я прикрыл глаза и снова разобрал остаточный след. Как минимум трое. Один проламывал пространство грубым клином силы. Другой сплетал мерцающие нити. От третьего оставался чистый ледяной след. По тому, как были сделаны переходы, все трое знали своё дело превосходно.

И это один лесной форт. Таких вокруг Петербурга могли быть десятки, а по Российской Империи счёт, возможно, шёл на сотни или тысячи. Культ раскинулся по провинциям, государственные границы ему вряд ли мешали. Мелкие служки подчинялись боевикам, над теми стояли вот такие белоглазые начальники. Даже этот, похоже, был далёк от верхушки. Скорее присматривал за округой да приехал проверить, как идут дела.

Я откинулся на спинку кресла. В Многомерной Вселенной среди мастеров плоти ходила старая поговорка:

'Королям и императорам ни в коем случае не стоит злить Охотников — те придут и разнесут твоё королевство по кирпичику.

Ну а если разозлишь Лекарей — они сначала заботливо вылечат всех твоих злейших врагов, а потом с тем же упоением примутся врачевать тебя самого, следя лишь за тем, чтобы ты не сдох раньше времени, пока они выламывают тебе сустав за суставом.

Но если ты встанешь поперёк дороги Химерологу… Химеролог — единственный, кому под силу сожрать, переварить и усвоить целое королевство. Да что там жалкое королевство — переварить всю империю от края до края!'

Я усмехнулся. Сидя посреди разграбленного зала в пустом форте, очень хотелось вернуться к старым занятиям. Агнессу украли, работу клиники сорвали, меня вытащили в эту сырую глушь. Теперь я съем их организацию целиком. С базами и лабораториями, с тайными покровителями и верховными жрецами.

Перед круглым столом хлопнул эфир.

Я уловил возмущение сразу: чувства всё ещё охватывали опустевший форт. По воздуху побежала сиреневая рябь. Сработал обратный маяк, кто-то открывал проход прямо в зал собраний. Может, вспомнил о забытом артефакте. Или вернулся за образцами из тайника.

Я поднялся из кресла, на миг забыв об усталости. Кто бы ни открывал проход, сейчас я мог добраться до него.

Глава 7

Из сиреневого портала вывалился человек с деревянным ящиком и потащил его к круглому столу.

Я смотрел на него и сомневался, выдержала ли голова перегрузку каналов. Резерв выжжен, тело на пределе; галлюцинаций для полного счастья как раз недоставало. А гость пыхтел под тяжестью ящика, словно заявился на обычный склад и ничего странного вокруг не видел.

Грязно-красный балахон с прожжённым подолом висел поверх засаленной рубахи. От запястий до локтей руки были обмотаны пеньковой верёвкой, пропитанной бурой дрянью. Жир трупных слизней, которым глушат эфир? Или вытяжка из печени болотных гадов для удержания плетения? Здешние самоучки любили такие «народные» средства. Правильно сплести удерживающий контур ума не хватало, зато вымазаться с головы до ног всегда пожалуйста.

Ящик, скреплённый по углам тёмным железом, грохнул о полированные плиты. Курьер утёр лоб рукавом.

— Скоро вернусь, как следующую партию доставлю. Руки отваливаются эту дрянь таскать…

Он откупорил крышку и повернулся к переходу, а я наконец разглядел сам ящик. На исцарапанном морёном дубе темнел выжженный щит: сокол держал лавровый венок, по краям шла витиеватая вязь. Герб одного из знатнейших домов Российской Империи, поставщиков высшего императорского двора.

Под приоткрытой крышкой поблёскивало тёмное лабораторное стекло: виднелись стабилизированные армейские реактивы высшей очистки и ампулы с концентрированной эфирной плазмой. Рядом стояли питательные растворы для живых тканей. Всё как положено, всё добротное.

«Это краденое из разграбленного обоза? — мелькнула у меня злая мысль. — Или кто-то из лощёных столичных аристократов в бархатных камзолах подкармливает это сектантское отродье стратегическими ресурсами прямо из государственных хранилищ?..»

При втором варианте эта гниль пустила корни куда глубже, чем я думал. Но курьер уже занёс ногу над краем перехода, и разбираться с его покровителями предстояло позже.

— Стоять, — сказал я.

Я выпустил наружу ауру, которую до сих пор сдерживал в теле. Стены заскрипели, огонь в бронзовых змеиных пастях прижало к маслу. Нити портала натянулись, лопнули со звоном, и под поднятым сапогом курьера остался пустой воздух.

Во дворе этот фокус стоил бы мне жизни. На нескольких гектарах, среди сотен растерзанных тварей, под грохот зениток и чужих чар, остатки моей силы рассеялись бы впустую. Здесь я давил на проход всей аурой, сжатой в каменной коробке. А сам проход третьеразрядный курьер слепил кое-как.

Плетение хрустнуло под напором, как гнилой орех.

Портальщик ткнулся носом туда, где только что мерцала воронка. Поморгал и начал поворачиваться ко мне. Судя по лицу, постороннего в зале он заметил впервые.

Выглядел я, надо признать, так себе. Куртка порвана, на лице засохли кровь с копотью. Под кожей предплечий ещё выпирали костяные наросты. Однако гость смотрел на меня с таким недовольством, словно это я мешал ему работать.

— Ты кто такой, э-э?.. — протянул он с недовольной хрипотцой. — Что ты здесь делаешь? Я раньше тебя не видел… Новенький из пришлых?

Он оглядел меня с ног до головы и нахмурился.

— Даже если ты из… из наших слуг, то какого хрена забыл наверху⁈ Ты не имеешь права находиться в комнате заседаний Высшего Совета! Пошёл вон на нижние склады, пока наставники шкуру не спустили!