Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 25

Знали бы они, во что мне обошлась эта пощёчина. Сколько резервов и атрибутов сожрала, сколько спящих цепочек в клетках пришлось разом разбудить. Плоть я гнал за пределы её возможностей. Человеческую плоть, между прочим. Запас прочности у неё вполне определённый, и расплачиваться за моё раздражение предстояло мне же.

Сейчас нужно было искать Агнессу. Безрукий крикун на балконе мог подождать.

— Ты смеешь меня игнорировать⁈ — бесновался старик. — Куда ты пошёл⁈ А как же твои вопросы⁈ Если ты думаешь, что потеря рук для истинного химеролога — это конец, ты жестоко просчитался! Мои руки вернутся на место быстрее, чем ты успеешь осознать, насколько кошмарной станет твоя жалкая судьба!

Я толкнул створку. Из коридорной темноты вылетела химера, вся в костяных наростах. Я качнулся в сторону, пропуская её мимо. Тварь прошила дверной проём, покатилась по ступеням и с визгом оказалась во дворе. Обезумевшие сородичи сразу принялись её рвать.

«Отрастут у него руки, как же, — усмехнулся я про себя, углубляясь в полумрак коридора. — Кто ему вообще эту чушь в голову вбил?»

За бравадой старик ещё не сообразил, почему Дар перестал отзываться на его команды. Ударом я умертвил ткани на срезах и запаял главные каналы силы. Теперь их перекрывала глухая пробка.

Он переделал собственный Дар: сплавил химерологию с магией крови и управления плотью. Сумел сохранить обе основы, даже каналы себе не сжёг. По местным меркам редкая работа, спору нет. В Многомерной Вселенной на подобное иногда шли от безысходности, когда имели две жалкие искры и пытались хоть как-нибудь выжать из них пользу.

Но у этого болвана была химерология! Как и истинное целительство, она сама давала всё для развития. Совершенствуй своё тело и восприятие. Учись понимать материю до мельчайших частиц. Работы хватит, сколько ни живи. Эмиссару, видимо, хотелось поскорее стать непобедимым, и он втиснул в себя чужой Дар.

Причём донор ему достался сильный. По плотности кровяных нитей я бы поставил на магистра или архимага, кого-то примерно уровня нашего несгибаемого герцога Грановского. С таким запасом можно было многое натворить.

А старик свёл главные узлы соединённого Дара к кистям и предплечьям, уложил их прямо в кости. Теперь узлы валялись на крыльце. Запечатанные мной каналы упирались в мёртвую ткань, отращивать руки было нечем. Без этих узлов плетение начнёт распадаться и выжжет остатки ядра.

Можно поздравить его с возвращением в простые смертные. Калекой он останется навсегда.

В сектах, помешанных на силе и чистоте крови, такого начальника быстро перестанут слушаться. Знания, может, и при нём, только чего они стоят, если он собственное тело так искалечил? Свои же прирежут при первой чистке.

Изредка в коридорах попадались послушники и младшие стражи. Завидев моё окровавленное лицо, бросались врассыпную, хотя я шёл обычным шагом. Каждый такой бегунок раздражал, а сосредоточиться и без них было трудно.

Накопители фонили, рядом мешались следы алхимических составов и чужой боли. Чужие криво сшитые ауры фонили и цеплялись за чутьё, мешая нащупать коридоры дальше, да ещё и в носу свербело от палёной кости. После череды стычек и поспешных переделок мышцы противно гудели, а в висках монотонно стучало.

«Так, — осадил я себя, привалившись на секунду к гранитной стене. — Буду и дальше метаться вслепую — быстро растеряю контроль. Пора менять подход».

Толку от комнат поблизости не было: за первой дверью обнаружилась пустая караулка с перевёрнутыми лавками, за второй лежали протухшие туши, припасённые на корм химерам. Пришлось вернуться к развилке и замереть на месте, прислушиваясь к темноте.

Под сводом, возле сырого жерла вентиляционной шахты, едва заметно подрагивала паутина. Местные подвальные пауки неторопливо латали сети. Выводок спокойно занимался своим ремеслом и в ус не дул, словно происходящий вокруг кавардак их вовсе не касался.

Я невольно усмехнулся и подошёл вплотную.

— Простите, ребята, — негромко сказал я паукам. — Но без вашей помощи мне не обойтись.

Прижав ладонь к холодному камню у самого края паутины, я послал осторожный зов: отдал крупицу жизненной силы и примешал немного привлекающих их веществ. Пауки застыли, а затем дружно поползли на приманку и один за другим забрались ко мне на ладонь.

Капля собственной крови помогла запустить переделку: наследственная основа тварей податливо раскрылась, и я аккуратно снял природные ограничения, сдерживавшие их рост. Хитин уплотнялся в броневые пластины. Нервную систему я усложнил на порядок, а прядильным органам придал несколько отдельных каналов.

Через пару минут на камни спрыгнул десяток хищников величиной с бойцовую собаку. Чёрные панцири блестели, лапы мягко вставали на подушечки. Под фасеточными глазами двигались хелицеры. Взгляд у малышей уже был осмысленный, и каждого я чувствовал через общую мысленную связь.

— А теперь идите вперёд и расчищайте мне дорогу, — скомандовал я.

Все десять повернулись ко мне и застыли. По связи пришло недоумение. Я усмехнулся, поняв, в чём дело.

— Ах да. Я же сам намертво вшил в вас базовую установку не трогать людей… Можете не переживать. Людей здесь нет.

Обычно я был против бессмысленного смертоубийства. Если дело решалось без крови, так и поступал; если требовало малой, на ней и останавливался. Но следы опытов над пленниками чувствовались повсюду, а я слишком хорошо знал, что здесь собирались сделать с Агнессой. Для здешних двуногих паразитов снисхождения у меня не осталось.

Пауки разошлись по двое.

Два часа мы пробирались по переходам и нижним ярусам. За дверями кричали, палили, волокли мебель, пытаясь перегородить путь. Пауки добирались до стражи по потолкам и затягивали проходы липкими тросами закалённой паутины. Из-за очередной баррикады доносился хруст костей, стрельба обрывалась, и я двигался дальше.

Пространственник всё это время оставался недосягаем.

Поймай такого в подземельях, где ход ветвится за каждым поворотом. Без особых ловушек, отсекающих пространство, почти безнадёжное дело. Вот была бы здесь милашка Кая… Она чуяла возмущения за сотни вёрст и перекусывала портальные коридоры вместе с магами, прежде чем те успевали моргнуть. Моё величайшее творение. Только средств призвать её в этот мир у меня пока не было.

Я добрался до конца центрального коридора, толкнул кованую дверь и вошёл в зал собраний.

Вдоль стен из гранитных плит стояли шестигранные колонны, над ними сходился свод. Комната была небольшой, но камня на неё явно не пожалели. С колонн смотрели бронзовые змеиные головы. Из раскрытых пастей масло стекало в чаши с золотистым огнём; его подавали из скрытого резервуара наверху, по желобам внутри камня. Получалось и светло, и тепло, причём без гари.

— Кажется, это именно то, что я искал, — пробормотал я.

В центре стоял круглый стол. Я коснулся гладкой столешницы и прочёл оставшееся в эфире возмущение. Пространственник побывал здесь недавно, след ещё покалывал чутьё.

Сам зал уже опустошили. Пока я ходил по боковым тоннелям и пробивался через охрану, отсюда вынесли бумаги и картотеку, забрали накопители с ценными артефактами. Не удивлюсь, если оставили взрывные плетения с отсрочкой. Тайные ячейки так прощаются с убежищами во всех мирах.

В противоположных стенах темнели две ниши, закрытые тяжёлым синим сукном. Я отдёрнул левую драпировку.

За ней от пола до самого свода поднимался герметичный стеклянный цилиндр. Толстое стекло с укрепляющей сеткой запотело, по нему тянулись маслянистые потёки. В зеленоватом питательном растворе покачивалась химера.

До завершения ей было далеко. Тяжёлые хвосты из отдельных члеников переплетались вокруг туши, толстые пластины панциря отливали свинцовым цветом. Вдоль шеи открывались тройные ряды жаберных щелей, слепые морды обходились даже без глазниц. Живой таран для штурма городских укреплений или прорыва обороны. На такое создание ушёл не один месяц, и надежды на него наверняка возлагали большие.