Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 24

Взмахнув ладонями, я добрался мысленным ударом до оставшихся боевых химер культа. Мозги у них вскипели разом; на брусчатку рухнуло полсотни туш.

Предводитель застыл. Я шагнул к нему.

— Поклянись своим Даром и своей душой, что она мертва.

Улыбка на его лице дрогнула.

Глава 6

Кажется, я всё-таки психанул.

Четыре десятка обезглавленных культистов лежали на брусчатке, рядом растекалась полусотня химер с выкипевшими мозгами. На пару секунд я отпустил поводок. Слишком уж меня достали за этот день и твари, и их хозяева-культисты. А удерживать себя, если честно, хотелось всё меньше.

Белоглазый застыл на крыльце. Улыбка сошла с его холёного лица, и несколько мгновений он смотрел на меня с растерянностью. Потом поднял руки.

Я прищурился. Чем угостит? Проклятием крови по всему двору? Костяным взрывом? С него станется и остатки фундамента вывернуть.

Он захлопал в ладоши. С расстановкой, лениво, будто я только что закончил выступление, а он соблаговолил его оценить. Высокомерие вернулось на физиономию раньше, чем отзвучал первый хлопок.

— Браво, — протянул он. — И это всё, на что ты способен? Признаться, я ожидал большего. Человек, осмелившийся в одиночку напасть на опорный пункт Братства, где взращиваются, закаляются и обретают истинную форму наши братья, обязан уметь куда больше. Или великая Империя настолько обнищала и ослабла, что пригоршня фокусов с плотью — это предел её скрытых резервов? Неужели корона выгребла со дна своих тайных карманов последнее?

Я склонил голову, разглядывая эту занятную, хотя и туповатую инфузорию.

Он всерьёз считал меня посланцем какой-нибудь Тайной Канцелярии. Я здесь вкалываю в три смены, перемалываю оборону целого форта, а славу получат столичные чиновники. Будут раздувать щёки и намекать на тайных мастеров государя — дескать, есть у короны кому поручить щекотливое дело.

Да пусть хоть как всё объяснят. Лишь бы под ногами не путались.

— Я всё ещё жду ответ на свой вопрос, — напомнил я. — Где графиня?

— Ответ, значит? На вопрос? — эмиссар осклабился, показав белые зубы. — Знаешь, щенок, а давай сыграем в игру. Сначала докажи мне по-настоящему, что имеешь право стоять передо мной и требовать ответов. Заслужи этот разговор. Внизу, под нашими ногами, вырублены замечательные подземелья. Прекрасно оборудованные лаборатории, крепкие кандалы, столы для вскрытия… Поверь, там нас ждёт долгое, вдумчивое и очень содержательное общение.

Он выбросил руки вперёд. Из ладоней и костяных браслетов ударили алые нити, знакомые мне струны из сгущённой крови и искажённого эфира. На вид почти невесомые, они с присвистом прошили пороховой дым и впились в оставшихся во дворе тварей.

Нитей было не меньше двух сотен. Одни входили в загривки и тянулись вдоль позвоночников, другие обвивали суставы, цепляясь за сухожилия. Эмиссар растопырил пальцы. По кровяным поводкам хлынула сила.

Зверей начало корёжить. У мелкой падали и лесных тварей раздувались мышцы; кожа лопалась, обнажая растущую плоть. Кости удлинялись, выламывая суставы наружу. У псовых вдоль спины вылезали дополнительные хребты, из боков пробивались шипастые лапы. Челюсти расходились на четыре створки, между ними текла желчь.

Твари захлёбывались воем, но хозяин продолжал переделку. Поводки удерживали зверей и гнали их боль в ярость. Старик лепил себе войско наспех, задирая силу каждого зверя выше того, что могло выдержать его тело.

— А сейчас ты столь же дерзок, как и прежде? — спросил эмиссар, оглядывая стаю. — Попробуй сделать шаг, имперский посланник!

Я осмотрел его работу. Оболочки мышц рвались, давление крови скакало; там, где входили нити, пульсировали раздутые узлы. Перевёл взгляд на довольного старика и улыбнулся.

— Я понял, — произнёс я. — Это всё совершенно бесполезно. Отвечать ты не собираешься. А значит, я просто спрошу у кого-то другого. Полагаю, в этом форте найдутся те, кто окажется посговорчивее.

Я шагнул.

Эмиссар дёрнул руками, и свора бросилась ко мне. Под сотнями когтей и копыт дрогнула брусчатка. Звери заходили со всех сторон, смыкаясь за моей спиной, а я уже перестраивал мышцы для броска к крыльцу.

Кровь, насыщенная кислородом, хлынула по артериям бёдер. Голени укрепились под слоем плотной кости, сухожилия над пятками натянулись. Я оттолкнулся так, что плита под ногами разлетелась осколками.

Хлопнул воздух. Первую шеренгу тварей я прошёл раньше, чем их зрение успело сообщить мозгу, куда делась добыча. Серые полосы вокруг снова стали двором и крыльцом; я стоял на верхней ступени, в метре от белоглазого.

Отшатнуться он ещё не успел, зато усмешка уже тронула губы.

— Настолько всё банально думал? — выдохнул он.

Между нами появилась гранд-химера. Мгновение назад воздух был пуст, а теперь мне в лицо летели два серпа.

Ростом под два с половиной метра, почти человекоподобная, тварь сочетала повадки богомола с тяжёлым панцирем жука-носорога. Иссиня-чёрный хитин блестел в отсветах пожара. Лезвия выходили из плечевых сочленений, сила вокруг них давила так, что дрожал воздух. Здешнему магистру она успела бы снести голову.

Меня же эти игры достали окончательно.

Я ударил открытой ладонью наотмашь, вложив в пощёчину всю свободную силу. В толчок я вплёл волну распада и команду на отторжение каждой клетки.

БАМ!

Будто у самого крыльца разорвался корабельный фугас. Хитин взлетел пылью, с крупинки мака, под ним распались мышцы, сухожилия рассыпались на волокна. Кости крошились, внутренности испарялись. Кровь вскипела прежде, чем успела забрызгать ступени.

На месте гранд-химеры остался горячий сизый пар. Ударная волна ошпарила эмиссару лицо и снесла остатки деревянных перил.

Старик открыл рот. Пока он пытался выдавить хоть звук, я выпустил из обоих предплечий полуметровые костяные клинки. Они щёлкнули, встав вдоль кистей.

Белоглазый вскинул руки перед грудью. Браслеты вспыхнули рунами, амулеты из позвонков выбросили багровую завесу. Я ударил накрест и рассёк её раньше, чем защита набрала плотность. Лезвия прошли через кости чуть ниже локтей.

Предплечья вместе с кистями и светящимися браслетами упали на ступени.

Кровяные нити потускнели. По ним пробежала дрожь, и они осыпались хлопьями сажи. Во дворе снова завыли: подпитка оборвалась, оставив тварям тела, которые они уже не могли удержать живыми. Сердца лопались от давления. Новые челюсти сводило, из пастей шла пена, лёгкие захлёбывались. Сотни мутантов валились на камни, драли себе животы когтями.

Я втянул клинки под кожу. Эмиссар смотрел на отрубленные руки, из опущенных культей толчками хлестала кровь.

В коридорах затопали сотни сапог.

— Спасайте эмиссара! Гранд-химера уничтожена! Все к центральному крыльцу, живо!

Под ногами задрожали перекрытия, со скрипом пришли в движение защитные чары. К начальству бежали десятки уцелевших культистов. Судя по всему, белоглазый до сих пор пользовался лишь малой частью того, что мог выставить форт. Наверняка рассчитывал прикончить меня сам, на глазах у паствы, а потом ещё и трупом похвастаться. Теперь ему оставалось разглядывать собственные руки на ступенях.

За его спиной вспыхнуло сиреневым. Воздух скрутился, открылся портал, и старика дёрнуло назад.

Чужая работа. Я сразу различил её след: в ауре эмиссара ничего подобного не было. Его вытаскивал кто-то из глубины форта, умело и без суеты.

Воронка проглотила белоглазого и закрылась. Через секунду выход распахнулся прямо надо мной, на галерее второго этажа. Эмиссар вывалился к зубчатой стенке, привалился к ней спиной и зажал культи подмышками.

— Как ты это сделал⁈ — завизжал он. — Гранд-химера… Её невозможно уничтожить одним касанием! Что ты за тварь⁈ Какие артефакты в тебе зашиты⁈ Отвечай!

Я повернулся к дверям главного входа.

Дотянуться до него у портала я мог. Ещё один рывок, ещё одна перегрузка. Со стороны, наверное, вообще было непонятно, с чего это я дал ему уйти: только что разнёс гранд-химеру пощёчиной.