Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 22

— С госпожой Еленой всё в полном порядке, — торопливо затараторил Анохин. — Никаких ран, никаких повреждений нет. Цела и невредима, стоит на ногах… Но вы сюда… лучше не приезжайте. Умоляю вас.

Грановский несколько мгновений пытался понять услышанное.

За долгую жизнь ему всякое доводилось слышать. Полвека он управлял канцеляриями и тайными службами; министры с генералами подбирали слова, даже государь облекал пожелания в беседу. Теперь собственный капитан просил его держаться подальше от дочери. Тридцатилетний Анохин. И говорил, что с ней всё хорошо.

— Ты помнишь, с кем говоришь, капитан⁈ — воздух в салоне стал тяжелеть от выплеснувшейся наружу мощи Одарённого.

— Прекрасно помню, Ваша Светлость, — с какой-то обречённой тоской отозвался офицер. — Нахожусь в полном здравии, в трезвом уме и ясной памяти. Готов пойти под трибунал, под разжалование, под любую кару… Но прошу вас как отца: не приезжайте сюда.

Грановский швырнул трубку на базу, оборвав разговор.

Кровь стучала в висках так, что мешала думать.

«С ней всё в порядке, но не приезжайте⁈»

Что надо было увидеть, чтобы умолять об этом отца? От чего Анохин пытался его уберечь?

Может, ей повредили рассудок. Или в тело уже въелась скверна, а капитан нашёл силы сообщить только то, что она жива. Грановский представлял дочь на столе для ритуалов, изувеченную чужими руками.

Между окнами заскрипела стойка. Он выпустил слишком много силы: толстая броня салона под давлением начала сминаться.

— Ускоряйся по полной! — гаркнул Грановский, подавшись вперёд. — Жми всё, что есть в котле!

Водитель побелел, вдавливая педаль. Двигатель взревел, машина рванула так, словно силы в ней прибавилось вдесятеро.

Герцог сидел с зажатыми кулаками.

Если они добрались до Елены, дело кончится расправой. Судить их он будет сам, без канцелярских допросов и трибуналов.

Он дойдёт до каждого логова. Раздавит виновных, пусть вместе с ними придётся крушить целые кварталы.

Сейчас он готов был отдать за ошибку Анохина всё, чем владел их род. Титулы с золотом, власть. Лишь бы капитан нёс околесицу, а Елена встретила его здоровой.

На вираже взвизгнули покрышки. Внедорожник вылетел в переулок перед ветеринарной клиникой.

— Шевели плавниками, — велел я, направляя порцию энергии в головной нервный узел ската.

Скат ответил через мысленную связь и сильнее взмахнул крыльями. Мы шли на высоте добрых двух километров; холодный воздух сёк лицо. За час сбили шесть крылатых падальщиков, ещё десяток стай разогнали одним видом. Для охоты день выдался бы удачный. Агнесса, правда, вряд ли оценила бы задержку.

Алая метка пространственного следа была уже близко.

Внизу лежали Дикие Земли. Сквозь кроны проглядывали остатки трактов, разбитых корнями, и каменные коробки древних построек. За пару столетий лес почти всё забрал. Ни жилья, ни пограничных постов я здесь не видел. Колёса в этих дебрях бесполезны, а пешему пришлось бы пробиваться через сотни тварей. Мы добирались по воздуху.

У нижней кромки облаков я остановил ската в дрейфе.

Дымка скрывала постройки. Прикрыв глаза, я усилил зрение и повёл к земле поисковые нити, а следом пустил заклинание связи, настроенное на отклик плоти.

Я ведь уже лечил Агнессу: переделывал внутренние каналы, заращивал повреждённые сосуды. После такой работы связь оставалась крепкой. Достаточно было нащупать её, и можно разговаривать мысленно.

Поиск дошёл до каменных фундаментов. Оттуда вернулись лишь остаточные следы.

Самой графини я не чувствовал.

— Понятно, — пробормотал я. — Значит, ошибся? Нет, дело в другом…

След перехода обрывался здесь. Агнессу привезли именно сюда, ошибки быть не могло. Значит, уже успели увезти дальше.

Столько времени на перелёт. Вот же дрянь.

В холм вросли серые каменные корпуса. Для лесорубов, живущих во времянках, слишком основательно.

Маг крови здесь, пожалуй, от радости захлебнулся бы. Фон был густой от пролитой крови — и свежей, и той, что давно въелась в камень.

Меня же от этого гнезда воротило. Обрывки мутагенов цеплялись за разорванные ауры, следы опытов мешались с гнилостной слизью. Легче сжечь, чем очистить. Деревенская скотобойня, на которой недоучки загубили десятки зверей, пытаясь пришить лишнюю лапу, выглядела бы примерно так же.

— Ладно, — вздохнул я. — Раз графиню уволокли, это логово ответит на мои вопросы.

В кармане куртки нашёлся химерный червяк. Я вынул его: гладкое кольчатое тельце толщиной в палец, шевелящиеся усики.

Разжал ладонь.

Через ската я видел, как паразит проходит облака и летит к плоской крыше центрального корпуса. Камень приблизился, тело шлёпнулось о плиту и расправилось — упругости хватило погасить удар. Червяк пополз вдоль стыков кладки.

Через пару саженей он остановился. Рядом было живое тело: от него шли тепло и голод.

— Бери под контроль, — скомандовал я.

У вентиляционной трубы темнел часовой зверь. Червяк бросился к нему, впился жвалами в стык панциря. Вместе с ядом, поражающим нервы, в чужую плоть вошли тонкие волокна управления.

Я добрался до нервных узлов. Тут-то слабое тело и напомнило о себе: команды через две ступени давались тяжело, виски сдавило, зрение на мгновение погасло.

Потом я увидел крышу уже глазами караульной твари.

Неплохо вооружили. Торс прикрыт толстыми роговыми щитками, слева вместо лапы костяной ствол для шипов. Справа сплетены тугие сухожилия с серповидными когтями. Такая лапа вытягивается на несколько саженей и рвёт всё, до чего достанет.

— Внутрь, — мысленно приказал я.

Химера толкнула плечом дверь на крыше и пошла вниз по винтовой лестнице.

На нижнем пролёте дорогу ей заступил человек в кожаной бригантине.

— Какого хрена здесь делает охранник внешнего периметра⁈

По моей команде щёлкнул левый шипомёт. Полуметровая игла вошла часовому в кадык, и он повалился на ступени, скребя ногтями камень.

Я переступил его телом химеры и вывел её в коридор.

Караульные выскакивали из комнат. Между ними лезли мелкие мутанты на цепях. Одних встречали шипы в грудь, других доставала выдвижная лапа: пружинили связки, слетали головы… Переходы уходили в гранит всё глубже. Древний бункер под холмом был обширен, но Агнесса нигде не попадалась.

На следующем перекрёстке сверху упали магические сети. Руны подавления вспыхнули на узлах; петли обхватили лапы и сжали торс.

По моему приказу химера замерла.

Из боковых отсеков выскочили люди со светящимися амулетами.

— Держи её! Сильнее вяжи!

— Как караульная тварь сорвалась⁈ — кричал десятник с перевязанной головой. — У них мозги вычищены, привязка прямая! Срочно зовите наставников!

Связанную тварь потащили через сырые переходы на нижний ярус.

Там её приковали к гранитной плите в полукруглом зале под сводчатым потолком. Я смотрел сквозь мутные звериные зрачки. Высоко над этим местом моё собственное тело покачивалось на скате.

Дверь отворилась, пропуская троих. Впереди шёл высокий сухощавый мужчина в тёмном камзоле с серебряным шитьём. Белые глаза без зрачков на узком лице, массивные перстни на пальцах. От него давило силой высокого ранга. Вот и начальство пожаловало.

Один подручный подбежал к нему, забрызгав слюной всё перед собой.

— Она перебила шесть человек в караулке! Видимо, сбилась настройка свой-чужой, взбесилась…

— Этого не может быть, — перебил суетливый подручный с кривой челюстью. — Я лично проверял печати подчинения перед закатом!

Предводитель подошёл к морде химеры.

— Здесь другое, — произнёс он.

На поднятой ладони лопнула кожа. Из пальцев вышли багровые жгутики плоти и потянулись ко мне, проникая в глазницы и слуховые каналы зверя. Вслед за ними чужая энергия стала ощупывать тело изнутри.

— Чужое вмешательство, — протянул предводитель с явным удивлением. — Не узнаю структуру плетения. Необычно…