Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 17

И всё это потому, что каким-то уродам понадобилась Агнесса. Клиника, Акванариум, кафешки — всё наконец работало как надо, ферма поставляла продукты, лаборатории занимались своим делом. Дворянские склоки и приёмы доставались графине, она же разбиралась с бумагами и вниманием имперских ищеек. Месяцы ушли на то, чтобы устроить себе жизнь. Теперь стою посреди чужой оранжереи, трачу собственную кровь и едва держусь на ногах.

Я вышел наружу. Макар ждал рядом, шагнул ко мне и остановился, разглядев моё лицо.

— Всё в порядке? Тебя качает!

— Нормально, — я опёрся рукой о стену. — Мне бы кофейку… горячего и сахара побольше.

— Стул сюда! — гаркнул Макар в сторону прислуги. — И кофе живо на подносе!

Через минуту я сидел в глубоком кресле. Горничная протянула чашку, стараясь удержать поднос в дрожащих руках. Кофе был горячим и сладким. После пары больших глотков в пальцы вернулось тепло, сахар с кофеином сейчас пришлись очень кстати.

Гвардейцы расступились, пропуская Мишу ко мне. Он был в тренировочных штанах и льняной рубахе, волосы всклокочены. — бледный, руки подрагивали, но держался мальчишка прямо.

— Виктор! Ты здесь… Я всё понимаю, мне Макар сказал… У меня только один вопрос: ты сможешь вернуть сестру?

Я посмотрел на него поверх чашки.

— Тяжёлый вопрос, Миша. Но я уже знаю, где она.

Макар обернулся к караулу.

— Виктор, просто скажи, где она, — попросил Макар. — Этого будет достаточно. Мы поднимем всю личную гвардию рода, наёмников подтянем, задействуем все резервы… Мы вытащим её любой ценой.

Я покачал головой.

— В городе её нет. Она в глухом лесу, километрах в ста пятидесяти отсюда, в Диких Землях.

Макар побледнел. Миша сглотнул и прижал руку к груди. Они оба понимали, что такое сто пятьдесят километров по бездорожью, хрен пойми где.

— Что, скисли? Ладно, расслабьтесь. Я сам что-нибудь придумаю.

Миша шагнул ближе.

— Виктор… Если ты… если у тебя получится вернуть Агнессу, я клянусь. Как будущий глава рода Новиковых, я буду помнить этот долг до самой смерти. Всё, что тебе понадобится: деньги, склады, земли, оружие, любая помощь… Я сделаю всё. Даже если это будет прямо противоречить интересам Империи и законам Государя.

Я застыл с чашкой, затем хлопнул себя по лбу.

— Ну точно. Кажется, до меня дошло.

Вот зачем им Агнесса. Брат сейчас сам предложил то, ради чего её увезли: всё, чем владеет род, в обмен на сестру. В лесу за кордоном сидели культисты. Их выдавали смертники с переделанными мозгами и чужими сухожилиями: почерк химерологов-недоучек. Да ещё порталы. Доберутся через Мишу до заводов и станут гнать мутагены. Через графские счета ещё и деньги секты можно пропускать.

В Тюмени без моей помощи Агнесса бы разорилась или погибла в клановых разборках. Новиковы разбогатели, обзавелись влиянием и производством, на которое теперь положили глаз эти ублюдки.

Выходило, мишень из неё сделал я сам. Косвенно, конечно. От этого чувствовать себя виноватым нравилось мне ничуть не больше.

— Что случилось? — насторожился Макар.

— Неважно, — я вручил ему пустую чашку. — Просто кое-что понял, но вслух озвучивать не буду. А тебе, Миша, скажу прямо: слова твои я запомнил. Только вот сестра твоим речам точно не обрадуется. И совет на будущее: никогда больше не бросайся подобными клятвами. Империя за меньшие слова вешает на площадях без суда и следствия.

— Если бы я мог прямо сейчас обменять свою жизнь на жизнь Агнессы, я бы сделал это не задумываясь, — сказал Миша.

Пацан говорил правду. Без торга, без попытки произвести впечатление. Я видел достаточно клятв, чтобы отличить такую от красивых слов, которыми удобно бросаться, пока плата кажется далёкой.

В прошлых жизнях матери обещали детям защиту, а при опасности оставляли их чудовищам. Отцы продавали дочерей в рабство ради золота или паршивого титула. Случалось встречать и долгожителей: две тысячи лет бок о бок, а дошло до угрозы собственной шкуре — один подставляет другого под удар.

Людей, которые действительно легли бы в могилу вместо близкого, мне попадались единицы. Миша вот был готов. Глупо и наивно, но уважения у меня от этого к нему прибавилось.

Я протянул руку и сжал его плечо.

— Знаешь, Миша… Чтобы не попадать в такие дурацкие ситуации и не торговать собственной шкурой ради близких, нужно просто стать сильнее.

— Насколько сильнее?

— Настолько, чтобы когда у какого-нибудь ублюдка возникнет хотя бы мимолётная мысль не то что навредить тебе, а просто расстроить, у него спина мгновенно покрывалась ледяной испариной. Чтобы страх вылезал из самых тёмных щелей его души и скручивал кишки так, чтобы взрослый матёрый генерал, которого боится половина империи, заикался и боялся моргнуть в твоём присутствии.

Он замер, глядя на меня снизу вверх.

— Но, как ты понимаешь, всё не так просто, — я усмехнулся. — Сила — штука капризная. Она даёт многое, но забирает ещё больше. Впрочем, мне пора. Будут новости — сообщу. И главное: никому ни слова о том, что графиня пропала. Для всех она сейчас просто уехала на срочные закрытые переговоры.

Поднявшись, я поправил воротник и пошёл к выходу. В клинике можно было бы завалиться в кабинете и поспать пару часов. Очень хотелось. За те же два часа культисты могли накачать Агнессу дрянью или взяться за её мозги, так что отсыпаться предстояло после.

За оцеплением подвернулась армейская служебная машина. Я нанял её и отправился в центр, а через полчаса уже стоял перед портье «Северной Пальмиры».

На нём был расшитый золотом сюртук, на мне — пыльная куртка. Он успел дать ей оценку одним взглядом. Потом я положил на мраморную стойку платиновую карту, оформленную через род Новиковых, и одежда его сразу устроила.

— Королевский пентхаус на самом верхнем этаже, — сказал я. — На четыре дня. И чтобы никто не смел подниматься на ярус. Уборка не требуется.

— Всё будет исполнено в наилучшем виде, господин, — портье поклонился и протянул электронный ключ.

Номер занимал два уровня. Окна шли во всю стену, на крыше была своя терраса с джакузи и баром; места для отдыха хватило бы на целую компанию. Мне сейчас требовались артефакты, встроенные в карниз по периметру. Они искажали пространство, скрывая всё за мерцающей пеленой. С соседних крыш сюда было не заглянуть ни через прицел, ни тепловизором. Магический сканер тоже упёрся бы в пелену. За эту защиту и стоило платить.

Я вышел на дощатую террасу, поднял голову к тучам и послал мысленный зов вверх, сквозь нижние облака.

Через десять минут над крышей шевельнулся туман. Из него спустился мой скат и завис в полуметре от настила. Серебристая чешуя поблёскивала, на перепончатых крыльях проскакивали фиолетовые искры. Размером химера была с прогулочный катер, только плоская и куда удобнее в обращении.

На этом моём недавнем творении Кравцов с мартышками улетел кошмарить Ливонию. Скат мог месяцами оставаться в верхних слоях неба и ждать зова. Фильтровал разреженный воздух. Ему хватало солнечной энергии и эфирных течений, опускаться на землю ему вообще было незачем.

Сбоку с шипением раскрылся дыхательный шлюз. Я ступил на крыло, забрался в углубление для пилота. Жгуты живой плоти охватили тело, закрепили в ложементе, и через связь пошли высотные ветры с направлением полёта. В голове загорелась алая точка. До неё было сто семьдесят километров на северо-восток, в чащобы за заставами.

Вспомнился мертвец в саду у Новиковых. Таких там лежало несколько десятков. Из живых людей сделали тупое мясо, пережгли мозги и погнали на убой. Взялись за искусство химерологии руками, которые росли из задницы. Это злило меня даже сильнее, чем само похищение графини.

— Ну что ж, любители покуролесить… — пробормотал я, посылая волевой импульс в нервный узел ската. — Посмотрим, на что вы способны.

Скат взмахнул крыльями и унёс меня с террасы в ночную облачность. Курс лёг к алой точке.

Глава 5

Дикие Земли к северо-востоку от Петербурга