Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 16

Видимо, фамилия всё-таки что-то им сказала: гвардеец поднёс рацию к губам и связался с домом. Выслушав ответ, опустил оружие.

— Отставить стволы! Пропустить господина Химерова!

Я прошёл по дубовой аллее к особняку.

Под ногами хрустело стекло. В брусчатке кинетическими ударами выбило борозды, рядом валялись ветки, справа от крыльца догорал перевёрнутый внедорожник. Тела лежали до самых ступеней, несколько десятков. На клумбах тоже хватало убитых. Человек восемь у входа носили тёмную броню Новиковых, остальных сюда принесло из портала. Пришлого сброда настреляли примерно впятеро больше, чем потеряли своих.

У одного я присел и коснулся шеи. Одет в дешёвые шкуры, руки сплошь в татуировках. Лицо перекосила судорога. Под кожей чувствовались остатки чужой работы: мышечные волокна уплотнили, сухожилия кое-как заменили взятыми у диких тварей. Всё, что отвечало за собственную волю, выжгли. Удобный смертник: агрессии полно, а задуматься, зачем его посылают под пули, уже нечем.

Над поместьем ещё держались пространственные искажения. Внешняя ограда была цела; этих уродов забросили внутрь через портал. Возможно, вспышки на фабричных складах и гиены на набережных оттягивали охрану подальше отсюда. Пока гарнизон метался по городу, а жители спальных районов паниковали, кто-то спокойно занимался Новиковыми. Дорогое отвлечение. Зато сработало.

В холле под ногами лежала хрустальная люстра. Стены посекло картечью, по ним тянулись следы гари. Санитары торопились с носилками, гвардейцы помогали выносить раненых, у самих сквозь повязки проступала кровь.

Макар вышел из бокового коридора. Бронежилет на нём распороли от ключицы до пояса, правый рукав пропитался кровью. На лице под серной копотью читалась растерянность, которую я у начальника безопасности видел редко.

— Виктор, — Макар остановился в двух шагах. — Хорошо, что пришёл.

— Это правда? — спросил я. — Агнессу забрали?

Он опустил взгляд.

— Мы были к такому не готовы. Напали изнутри. Контур периметра даже не пискнул, прокол открылся прямо в саду. Зашли клином, сбили дежурный караул… У них четверо Одарённых шли во втором эшелоне, с техниками, которых я в жизни не встречал. Спеленали графиню и ушли обратно в воронку. Всё заняло меньше трёх минут.

— Интересно, — я потёр подбородок. — А в Империи вообще портальщики есть?

Макар покачал головой.

— Я о таком даже от стариков в Канцелярии не слышал. В древних хрониках писали, что при первых царях пространственники помогали возводить города и перебрасывать ресурсы, пока дорог не было и обозы годами ползли через болота. А потом направление заглохло. Сейчас ведь поезда есть… Казалось, школа давным-давно вымерла за ненадобностью.

— Технический прогресс расслабляет, — хмыкнул я. — Что с Мишей?

— Наследник в бронированном убежище под тремя контурами печатей. Охрана усилена.

— Выпусти парня, — посоветовал я. — Хватит ему там в темноте мариноваться, он и так на нервах весь извёлся.

— Здесь небезопасно, — нахмурился Макар. — Вдруг будет повторный прорыв?

— Поверь мне, сейчас здесь безопаснее, чем в императорской опочивальне. Они свою задачу выполнили — графиню уволокли. Второй раз сюда никто не полезет, незачем. Мне нужно осмотреть место прорыва. Сделай так, чтобы под ногами никто не крутился.

Он посмотрел в сторону оранжереи.

— Там эксперты из следственного отдела работают. Протоколы пишут, замеры снимают…

— А если я скажу, что могу её найти? — перебил я, глядя ему прямо в глаза.

Макар застыл. Ему хватало наших общих дел, чтобы знать, кому графиня доверяла принимать решения. Он видел, как Агнесса возвращалась победительницей с сомнительных переговоров, читал отчёты об уничтоженных врагах…

— Найти? — переспросил Макар. — И вернуть? Домой вернуть сможешь?

— Найти для начала, — поправил я. — А насчёт вернуть — зависит от того, сколько времени мы потеряем на пустые разговоры. Шевели бойцами.

Начальник охраны повернулся к бойцам.

— Следственная группа, очистить сад! Всем выйти наружу и перекрыть двери! Выполнять!

Через две минуты в стеклянной галерее никого не осталось. На остатках декоративного фонтана лежал Багратион. Тигр тяжело дышал, серые жгуты всё ещё держали его за шею и лапы. Над ним зияли дыры в стеклянном куполе, сквозь них сеялась морось. Кусты срезало очередями.

Я положил ладонь зверю на морду. Он узнал меня и слабо заурчал. От жгутов тянуло болотной гнилью. Двух биоэфирных импульсов хватило, чтобы они распались. Багратион расправил плечи и ткнулся носом в мою руку.

— Лежи, полосатый, отдыхай, — сказал я. — До тебя ещё дойдёт очередь.

Я оставил его на фонтане и подошёл к пятну посреди галереи. Здесь мрамор выгорел до серого шлака. Закрыл глаза, выпустил наружу чутьё и стал искать среди следов тот, ради которого пришёл.

Сначала я различал пороховую гарь и жжёную медь. Кровью пахло со всех сторон, от броневиков тянулось машинное масло, под всем этим оставались влажная штукатурка и испуг гвардейцев. Я отделял запахи, отбрасывал следы мёртвых. Присел на растрескавшийся мрамор, сосредоточился глубже… Теперь различались живые: трое нападавших, ушедших в прокол, и Агнесса с её лавандой и розами.

Зацепившись за этот шлейф, я развернул чутьё над Васильевским островом. Протянул его через каналы, вдоль набережных, дальше, к Петроградской стороне. Проверил южные промзоны. Везде попадались чужие следы, но знакомого не было. Графиню утащили за пределы Петербурга, а сколько ещё до неё от городской черты, оставалось гадать.

Я открыл глаза и сплюнул на пепел.

— Как же я всё это не люблю…

С живой плотью я умел обращаться. С пространством дела обстояли хуже: чужая школа, другие законы, в которые теперь требовалось лезть на ходу. В центре выжженного круга воздух всё ещё подрагивал. После прокола остался серый рубец, и я потянул к нему энергетическое щупальце.

След соскользнул. Я чувствовал, за что надо зацепиться, но нынешнему телу не хватало плотности, чтобы удержать остаток перехода. Хоть упирайся здесь до утра.

— Ладно, — сказал я. — Сделаем по-взрослому.

Ноготь указательного пальца удлинился, потемнел и стал полупрозрачным хитиновым когтем. Его край резал не хуже бритвы. Я раскрыл левую ладонь и провёл по ней.

Тёмная густая кровь закапала на мрамор. Вместо того чтобы растекаться по трещинам, капли запузырились и собрались вместе. Над этой лужицей я держал ладонь и накладывал печати. Одна за другой они охватывали пульсирующую кровь. Я продолжал, пока не связал все тридцать пять в замкнутый круг.

У Химеролога высшего круга даже в нескольких каплях хватало жизненной силы, чтобы разогнать чужое заклинание. Магия крови позволяла обойтись без призыва демонов и некромантии. Я делал усилитель. За возможность сварганить такой во всех знакомых мне мирах охотились на настоящих мастеров. Недоучке, которому собственного запаса хватало лишь на жалкий фокус, очень хотелось получить нашу кровь. Желательно сразу всю, пока хозяин ею не воспользовался.

Лужица засветилась алым. Я вдохнул и направил внимание через неё к угасающему следу.

По руке пошёл мороз. Пространственная магия отталкивала живое тепло, и чем дальше я тянулся за проколом, тем сильнее ломило виски. В прежнем воплощении этого сопротивления я бы вовсе не заметил. Здесь же приходилось подпитывать заклинание силой бессмертной души: смертному телу уже было нечего дать. Обычного Одарённого такая попытка сожгла бы раз двадцать.

За городом след уходил на северо-восток. Я удерживал его, стиснув зубы, продвигался мимо пригородов, за имперские заставы. Наконец направление удалось закрепить.

— Ни хрена себе… — выдохнул я, разрывая контакт.

Кровь свернулась серой пылью. Порез за пару секунд затянулся, оставив розовую полоску. От города до Агнессы было не меньше ста пятидесяти километров, а могло оказаться и все двести.

Я встал, и пол качнулся под ногами. Перед глазами поплыли круги. На такой поиск ушло слишком много: душа могла дать силу, а вот тушка, через которую я её пропускал, быстро изнашивалась.