Не декабрист (СИ), стр. 52

— Не введут, — отмахнулся Николай. — Мне сведущие люди говорили, что без нашего леса и пеньки их флот не выстоит.

— Если далеко смотреть, то да. А представьте, что они решат год-другой потерпеть, перебиться, купить не наше, пусть дороже? Богатая страна, могут себе позволить. А у нас помещики на стену полезут, если два года свой товар сбывать не смогут.

Такая перспектива, видимо, не приходила в головы сведущих людей, и Николай замкнулся, я даже испугался, не перегнул ли палку, но он буркнул:

— Все равно к нам придут.

— Придут, никуда не денутся. Только нам это дорогонько обойдется.

— Так что же, не вводить пошлины? — он зло ухмыльнулся.

— Вводить, обязательно вводить! Но тщательно обдумав, чтобы свое вырастить, и с чужими не слишком ссорится. Англичане на торговле выросли, все хитрости наизусть знают, вон, когда приперло — ничего не пожалели, чтобы Бонапарта свалить…

Ох, зря я это, ох зря… Сверкнула в глазах Николая неприятная искра — а не на отца ли моего родного ты намекаешь, князенька?

— А если их американские колонии брать, то, видимо, решили, что овчинка выделки не стоит, и без того забот хватает. Только думаю, что ошиблись англичане, — сбил я разговор в другую сторону.

— Почему же ошиблись? Они ведь недавно снова с американцами воевали.

— Воевали, да без толку. Сейчас в Америку едут все, кому в Европе тесно, законы там легкие, для предприимчивых людей возможностей море. А земли у них — до Тихого океана, и какие богатства в той земле лежат, одному богу известно.

— До Тихого, вот вы хватили, Сергей Петрович! Там же дикари!

— Никакие дикари против пушек и ружей не выстоят. Помяните мое слово, загребут американцы весь континент.

— Хм… А если возобновить приглашение колонистов из Европы к нам, в Новороссию?

Возвращался я в расстроенных чувствах: Николай весьма неглуп, ответственность свою понимает, но образование у него бессистемное, да еще дурацкое увлечение шагисткиой. Вот не будь скотины Ламздорфа — какой государь мог получиться! Впрочем, тут и Мария Федоровна, и Александр виноваты, вовремя этого «воспитателя» пинком под зад не спровадили.

Весточка пришла раньше официального оповещения — с запиской от Липранди, потом шепнули на ухо коллеги по Свите, к вечеру ее обсуждали в каждой приличной гостиной: завтра государь назначит графа Михаила Семеновича Воронцова новороссийским генерал-губернатором.

Через день, после высочайшей аудиенции в Зимнем, весточка трансформировалась в указ Александра. Послав Воронцову письменные поздравления, дождался, когда поток желающих излить свои чувства по поводу нового назначения иссяк, и явился к нему с утра. Фома выгрузил из пролетки кожаный тубус с картой-схемой Новороссии и пошел следом.

Ну прямо как два коммивояжера с образцами товара, разве что товар мой слишком эфемерен — будущее.

Дом на Морской готовился к отъезду на юг — слуги паковали книги и утварь в ящики, пересыпали хрупкое стружкой, отчего комнаты и коридоры пахли столярной мастерской, увязывали мягкую рухлядь в тюки.

Сам граф, недавно проснувшийся, но уже тщательно выбритый, был деятелен и доволен жизнью — сразу видно, вцепился в настоящее дело.

— Сергей Петрович, вы как нельзя кстати, у меня голова от переезда кругом идет, надо отвлечься, — проводил он меня в полуразобранный кабинет. — Держу пари, что вы принесли нечто интересное.

— Не скажу, что сильно интересное, но, пожалуй, нужное.

Модифицированная схема с добавлениями Николая Павловича стало больше походить на сеть, чем на каркас — черная нитка конно-железной к морю, толстые красные — магистральные шоссе по методу Мак-Адама, тонкие красные — тоже макадамки, но «местного значеия».

— Это что же, вы предлагаете сразу по всему краю строить? Да Бог с вами, Сергей Петрович, тут бы десяток верст в год сделать, а у вас тысячи.

— Тысячи, да строить разом — пупок развяжется. Сперва дороги, без которых краю не жить или такие, что сразу прибыль дадут.

— Откуда прибыль? Мзду за проезд взымать, как в Средние века?

— Ни в коем случае, так на одних шлагбаумах и будках со служителями разориться можно. Вот, к примеру, дорога Кальмиус-Мариуполь нужна заводу и руднику, они без дороги к морю как колодец без ведра.

— Разумно, — он выпрямился, прикрыл глаза и несколько секунд молча тер переносицу. — А кто оплатит вот эти, на Одессу? В казне на такое денег нет, а появятся, так Аракчеев на поселения заберет. Разве что Мордвинов поддержит, но больше никого не вижу. То есть рассчитывать можно только на частным интересом, но они должны видеть, где прибыль.

— Увидят те, кто привезет в город зерно на продажу. Их даже не надо уговаривать, просто брать плату за каждый мешок, погруженный на корабли.

Он резко повернулся к карте:

— А вы хитрец, по самым хлебным местам дороги прорисовали! Да только с зерна деньги пойдут потом, а строить надо сейчас.

— Общество наше готово вложиться, если губернатор берет дело под крыло и даст слово, что земли под дорогу отводятся без волокиты.

Во взгляде графа загорелась смесь уважения и веселья:

— Ну хорошо, с дорогами понятно, а что делать с дураками?

— О, тут я не советчик. Дураков-то у нас лет на двести вперед припасено.

Мы посмеялись, Воронцов, поглядывая на карту, записал несколько строк в блокнот, сшитый из двух десятков листов.

— Умозрительный вопрос, Сергей Петрович, не знаю, доживем ли мы до железных дорог, но что вы думаете насчет ширины колеи? Мне доводилось слышать разные мнения.

— Мне кажется предпочтительнее узкая, — и я повторил тот же набор аргументов.

Не знаю, как насчет дешевизны, а вот возможность легкой стыковки с европейскими дорогами ему понравилась. Как понравилась возможность забрать с собой карту — практически готовый план действий. Ну да ничего, у меня теперь таких штук пять есть, специально заказал копии чертежникам, как чуял.

Воронцов скрутил карту в рулон и убрал его в тубус:

— Дам задачку губернским инженерам, пусть думают, дорога не одним днем строится. Но заниматься ими буду неукоснительно.

По Морской я пошел пешком и чуть ли не вприпрыжку, к полному удивлению Митяя и Фомы, ждавших меня в пролетке. Наверное, так себя чувствует игрок, сделавший рискованную ставку, когда крупье открывает ему верную карту.

Получить если не в союзники, то в сторонники великого князя и Воронцова — поди плохо. Оставались мелочи: наскрести денег, не отдавить мозоли Аракчееву, не прогневать императора, который рано или поздно узнает, что частные лица тянут руки к государственному делу путей сообщения.

Слухи плодились той осенью как кролики, проверять не успевали. Буквально через несколько дней после отъезда Воронцова Митяй, надраивая мои сапоги и скалясь в усы, порадовал, что среди солдат-семеновцев ходит молва, что меня назначат к ним командиром.

Зная, как среди нынешнего не слишком грамотного и слишком суеверного народа возникают и живут вопреки фактам самые нелепые слухи то от смерти императрицы Марии Федоровны «от испуга», то о злодейских умыслах «врачей-немцев», то о производстве в академики царского кучера Байкова, я даже внимания не обратил — пусть себе болтают.

Но появление Липранди заставило переменить мнение.

Иван ввалился в заднюю комнату кофейни мокрый с ног до головы — не успел убежать от внезапного осеннего дождя, заполнил все вокруг запахом влажного сукна, сел поближе к разожженному камину и с ходу вывалил:

— Потемкина смещают, Аракчеев постарался.

— Причины известны?

— Сам Аракчеев в докладе государю сказал, что Яков Алексеевич по излишнему мягкосердечию полком командовать неспособен.

Более всего в этом сообщении меня поразил источник: это что же, Иван пристроил наши «уши» прямо в кабинет императора? Заметив мое недоумение, он поспешил объяснить:

— Копиист, за денежку малую, лишние копии снимает.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Если смог Липранди, то, получается, может и любой агент иностранной державы?