Не декабрист (СИ), стр. 30
— Да где же их взять? — ахнул Петя Юрьев, поручик-измайловец. — От имений сплошные недоимки…
— В имениях можно поставить дело так, чтобы поднять доход, и об этом мы обязательно будем говорить. Но я имею в виду иные способы, в первую очередь вклады в сторонние предприятия.
— Вкла-а-ады… Это для купцов или мещан, а дворянам невозможно, Сергей Петрович, общество такого вольнодумства не примет, еще в карбонарии запишет, — улыбнулся Саша Мелецкий.
— А не надо об этом на вслух говорить. Есть люди, которые оные предприятия ведут, любой вклад с благодарностью примут и вернут сторицей.
Все разом зашумели, принялись обсуждать, но довольно быстро пришли к общему заключению: крупные инвестиции недоступны в силу бедности, мелкие не имеют смысла.
— Так из десяти мелких получится как раз одна крупная, для начала и это неплохо, — парировал я. — К тому же, нашему обществу пригодятся и вклады не деньгами, а действиями.
— Как же, примут купчишки наш вклад действием, держи карман шире! — уперся Саша.
— Примут, еще как примут! Мы же собрались не только о своем кармане радеть, но умножать пользу Отечеству. А оно, как вы знаете, в смысле развития промышленности сильно отстает от европейских государств, при этом обладая колоссальными богатствами! А когда затевается новое предприятие, нужно ох как много делать, и нам, дворянам, многое дается легче, нежели купцам и мещанам. Вот смотрите…
На стол лег бизнес-план Кальмиусского завода — при минимальных вложениях через два года предполагались первые выплаты, а через пять лет они могли превысить жалованье. Естественно, план не показывал массированные вливания с моей стороны.
— Уголь и железо, господа. Это новый Урал, новые заводы, вывоз.
Саша усмехался, Петя кивал серьезно, как на деловом совещании, остальные по большей части помалкивали. Я продолжил, старательно избегая даже намеков на желательность перемены власти, но упирал на негласный порядок действий общества.
Наконец, я выдал расклады по сахару, зерну и маслу на юге, что вызвало гораздо более заинтересованную реакцию — все девятеро из мелких помещиков, в зерне понимают в десятки раз больше, чем в угле. Они вполне конструктивно заспорили, а я считал про себя: девять тут, еще восемь на примете, да полтора десятка в очереди на проверку, да несколько человек помогают в темную, не зная конечной цели.
Немного, но достаточно, чтобы не чувствовать себя одиноким безумцем среди этого века. Это еще не сила, а только обещание силы, семечко, из которого может вырасти мощное дерево.
Глава 11
Медовый месяц на югах
В гавань на Васильевском острове, шлепая по воде колесами и смешно шипя паром, заходила «Елизавета», перевозившая в город пассажиров с кораблей, приставших в Кронштадте. Совмещенная с мачтой труба пыхала черным дымом, флаг, вопреки обыкновению, трепыхался против хода судна, а у пристани обычным манером собралась небольшая толпа — слоны в диковинку у нас, каждый приезжий при возможности мчался посмотреть на пароход.
Зеваки толкались и гомонили, я встал чуть в стороне, у швартовой тумбы и невольно улыбался: для меня это — как игры детей в «машинки», а для здешней публики натуральное чудо. Там же, у тумбы, негромко переговаривались два чиновника и портовый служитель, а поодаль с недовольным лицом стоял человек, в котором я признал Карла Берда.
Иеремия Джордж Смит сошел по сходням, прижимая к груди саквояж, следом четыре дюжих мужика из портовой обслуги волокли два сундука.
— Mister Smith, I presume? — протянул я руку.
Невысокий рыжеватый инженер лет тридцати оглядел меня с некоторым недоверием:
— Я не ожидал, что встречать меня будет русский офицер…
— Добрый день, Иеремия, — подошел Берд, — вы мне писали, а это князь Трубецкой, как я понимаю, ваш наниматель.
— О! — расцвел Смит. — Очень рад, очень рад, господа!
— Карета ждет, прошу. Карл Николаевич, приглашаю вас тоже, у меня к вам давно разговор зреет
Жить я намеревался в особняке Самойловых, но дом на Офицерской оставил за собой, туда мы и направились. Смит вертел головой, восхищался петербургскими видами и удивлялся моему английскому, а я помалкивал, что он старше нынешнего языка лет на двести и, к тому же, сильно засорен американизмами.
В доме уже обсновались приехавшие ранее Лефевр, литейщик из Пикардии, и Штиглиц, лиценциат химии из Пфальца. Ученый такой квалификации пробкой вылетел со своего места после непозволительно комплиментарных высказываний о Наполеоне и потому достался мне дешево, всего лишь на полуторное жалование.
Мы пробрались между сундуков и чемоданов в гостиную.
— Князь, давайте уточним контракты, — пробубнил в простуженный нос Штиглиц. — Жалованье серебром?
— Да, либо вчетверо больше ассигнациями.
— Подорожные на весь путь, подъемные?
— Разве управляющий еще не выдал?
— Сказал, что ждет вас.
— Хорошо, сделаем.
— Принц, я бы хотел знать, где именно мы будем строить завод, — придвинул ко мне карту Лефевр, — там же пустыня!
— Степь, господа, степь. Там уже бьют шурфы под уголь, рядом нашли железо. Еще там есть реки, овраги, ручьи, люди и лошади.
— La steppe? — пролепетал Лефевр. — Но там же les terribles cosaques russes!
— Совершенно верно, они охраняют поселок, рудник и будущий завод.
— Как там с продовольствием? — Штиглиц с извинениями высморкался и спрятал в карман платок.
— Недалеко оттуда имения моей невесты, где растят хлеб и пасут скот. Да вы увидите все своими глазами, там нужно построить сахарный завод, а чуть позже — маслобойню.
Смит хмыкнул почти одобрительно, я оставил иностранцев разбираться с управляющим и готовить вещи к отправке, а сам увлек Берда в кабинет.
Сев в кресло, Берд хитро прищурил глаз:
— Я даже не предполагал, насколько широко вы размахнулись, князь! Несколько заводов, рудники… Наверное, вам нужны мои паровые машины?
— Отдаю должное вашей проницательности, Карл Николаевич. Нужны, но не только машины.
— Механики?
— Гораздо больше, — улыбнулся я. — Мне нужен завод паровых машин.
— Но зачем??? Там же степь, как верно заметил этот француз…
— Именно из-за степи. Вот смотрите…
Зашуршала карта, Берд склонился над ней, разглядывая мои отметки: квадратики — уголь, треугольники — железная руда, кружки — медь, а еще каменная соль, цинк, сера…
— Это же невероятное богатство! — ахнул шотландец.
— Да, но как прикажете его вывозить?
Он уставился на карту, потом на меня, снова на карту и, наконец, прошептал:
— Железная дорога… Паровозы…
— Да, я тоже не вижу другого способа. Там точно нужна паровозная мастерская, я готов стать пайщиком.
— Но я никогда не строил паровозов!
— Ценю вашу честность, Карл Иванович, и понимаю затруднение. А чтобы разрешить его, оплачу стажировку двух ваших мастеров у Стефенсона.
На том и договорились покамест, а дальше видно будет.
Время поджимало со всех сторон: неделю назад вдовствующая императрица Мария Федоровна получила прошение Софьи и сразу же наложила удивительно милостивую визу. Венчание пройдет в Москве, по пути на юг, после чего надо заехать в Тулу, забрать нескольких бывших работников первого сахарного завода в России. Его создатель Есипов лет двенадцать как помер, дело вел компаньон, но часть мастеров его недолюбливала.
Обоз с нанятыми европейцами потрюхал к Московской заставе, а я думал, что получится из соединения русского размаха, немецкой точности, французского искусства, английской предприимчивости и щепотки послезнания. Кросс-функциональная команда, бляха-муха, презентация для совета директоров, базовый план, проект-менеджмент, косты и эджайлы — но здесь я обходился серебром и честным словом, почему-то это работало надежнее.
Венчались в Москве. Иван Дмитриевич Трубецкой, кому Сергей приходился внучатым племянником, сразу заявил, что будет посаженным отцом, а отказа не примет. Получив согласие, он развил бурную деятельность, и события повлекли нас с Софьей через венчание в небольшой церкви Введения на Барашах.