Не декабрист (СИ), стр. 25

Родственный визит требовал куда меньше формальностей, я пренебрег уведомлением за день и заявился как снег на голову. Но никого не удивил:

— Знаем, знаем, Сергей Петрович, за чем пожаловали! Кондрашева не отдадим!

— А поторговаться? — улыбнулся я круглощекой и полной, больше похожей на купчиху Варваре Ивановне.

Моя десятая-вода-на-киселе сестра или многоюродная племянница (а может, и тетка) улыбнулась, показав мелкие зубки.

— Нет уж, Сергей Петрович.

— Ну, хозяин — барин, а за спрос деньги не берут. Но если что, я готов Кондрашева перекупить за пять его годовых оброков.

В голове у Варвары Ивановны защелкали счеты, а я обругал себя, что сунулся с этим разговором, не выяснив ее финансового положения. В конце концов, методики недружественного поглощения должны работать и сейчас, а создать денежные трудности любому помещику вполне возможно.

Как только мы выехали из Москвы, повалил снег, укрывая все неподобие, Среднерусская равнина приобрела вид чистый и даже парадный. Возок колыхался в колеях, я, как обычно в долгой дороге, тосковал по чаю в подстаканниках и любому вагону, хоть плацкартному, хоть сидячему.

Версты, снежные версты, морозные версты, ледяные версты, буранные версты — дорога исчислялась днями, почтовыми станциями, поломками в пути, трактирами с клопами и тараканами, встречами и временами полосатыми шлагбаумами на въездах в города.

От скуки я принялся считать.

Положим, уголь Причард мне раскопает и заводик поставит. Часть металла уйдет по губернии и Донскому войску. А вот остальное? В идеале нужно везти водой, тот же флот в Севастополе потребляет металл только давай. А еще Одесса, Новороссия, да Кавказское побережье, которое не сегодня-завтра начнет подгребать империя. Вон, Абхазское княжество уже прибрали. Рынок есть, а как до него дотянутся?

Джон Юз не единственный, кто заводы в России ставил, но он пришел к зримому успеху, потому я и выбрал место на Кальмиусе. И совсем упустил, что Юз действовал на пятьдесят лет позже, в других условиях.

Да, бляха-муха, думать надо, думать!

Ну, положим, есть Таганрог — туда всего километров сто, можно даже телегами, но лучше построить эту, как его, декавильку, тогда доставка в порт займет меньше суток, даже конной тягой. Заодно набраться опыта в строительстве железных дорог, а там уж замахнуться на Екатеринослав и Харьков… Будет дорога — будет новая экономика, новые люди и новая Россия.

В Осколе я приказал сворачивать на Белгород, хотя ямщики дружно уверяли, что через Валуйки на Кальмиус дорога короче. Но я хотел заехать в Чугуев, посмотреть на поселения лично.

Поселения только разворачивали, но увиденного мне хватило. Вдоль дороги ставили одинаковые домики (зимой! из сырых бревен!), первые три уже выкрасили охрой. Наличники — по единому чертежу. Трубы — у всех справа.

У колодца баба, опознав во мне офицера, неуклюже исполнила нечто среднее между поклоном и строевым приемом.

— Итить-колотить, — ахнул возница, — заборы и те под линейку!

Меня передернуло: Аракчеев ведь не сильно одобрял идею поселений, но когда ему приказали возглавить штаб поселенных войск, взялся со своей обычной решимостью. Выглядело это как «заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет» — там, где раньше стоял хутор или кривился проселок, теперь размечали высочайше утвержденные ровные линии.

Непреклонность, с которой проект внедряли в жизнь, даже заронила мысль об итальянской забастовке Аракчеева: раз так, ну тогда сделаю точно как приказано, чтобы государь сам увидел, какая это дичь. Метод неплохой, «работа строго по инструкциям» способна похоронить любое начинание, да только тут она похоронит его вместе с кучей мужиков, баб, частью соседних имений и локальной экономикой до кучи. Дорогонько выйдет.

Причард начал с того, что хватил меня обухом по лбу:

— Это невозможно возить железо из Кривой Рог.

— Почему? Дорога в Александровскую крепость есть, там перевоз, за Днепром еще дорога…

— Дороги есть, да. Можно привезти, но я сделал посчет…

Он покопался в своих записях и выложил мне под нос потрепанную тетрадь с медными уголками, раскрыл на середине и показал расчеты. Палец мой пополз вдоль строчек с указанием количества телег, остановок, лошадей, возчиков, балаганов для их ночевки и прочего, исходя из потребности довольно небольшого заводца.

Не знаю, сколько я проверял выкладки, с каждой минутой убеждаясь в страшном, но скрупулезно точном результате, который начисто хоронил главную цель. Да, оставались сахар и масло, картошка и казеин, но это, по сути, тот же сырьевой экспорт. Можно еще приторговывать углем, но и все.

Из уравнения «уголь + руда = хребет экономики Юга» пропадала руда, а без нее пирамида «чугун и сталь — балки и рельсы — мосты и дороги — заводы и фабрики» рушилась, как пересохший замок из песка.

Манилов, бляха-муха, корпоративного разлива! Мечтатель хренов! Носитель послезнания! Причем ты-то в этом веке про логистику должен понимать куда больше остальных! И на тебе, мордой в грязь!

Выпить, срочно. Залить горе. Отключится. Убить стресс.

Пошатываясь, я встал и побрел вдоль стен небольшой и скудно освещенной мазанки, наскоро слепленной над сходом берега к Кальмиусу, ощупывая все емкости в поисках алкоголя.

Джон, похоже, и сам перепугался, увидев мою реакцию и поспешил добавить:

— Но я нашел выход! Тут есть руда недалеко…

Желание выпить сменилось жгучей потребностью заехать англичанину, пофиг на то, что он шотландец, в морду. Скотина британская, сколь много ты меня заставил пережить!

Образцы руды из Каракубы появились на столе быстрее, чем фляжка с водкой.

— Руда беднее, чем Кривой Рог, но годится для старт. Главное, это есть рядом и там есть уголь.

— А почему тогда не поставить завод в Каракубе? — ко мне понемногу вернулась способность рассуждать.

— Земля отдана императрицы Катрин указом, колония грик, купить нельзя.

Следующие несколько дней ушли на разъезды по балкам и пустошам. Причард показывал пласты угля у Кальмиуса с гордостью человека, нашедшего золото, а крепко сбитый казачина довел маленькую конную экспедицию до греческого поселка. В небольшой балке, уходящей в сторону Кальмиуса, Причард по одному ему ведомым признакам нашел место, которое мы полчаса откапывали от снега. Потом долбили мерзлую землю, отогревали ее на костре, нюхали и радовались — точно, железо!

За нашими маневрами следили поначалу два смуглых мальчишки, потом шестеро, потом появились взрослые, а когда мы закончили, явился горбоносый дедок, которого прочие называли «мухтарисом».

— Здравствуйте, люди добрые! Чего это вы тут роете?

— Здравствуйте, уважаемый. Я князь Сергей Трубецкой, а это мои люди. Ищем уголь и другие полезные минералы э-э-э… орикта, — напряг я унаследованные знания греческого.

— Здесь копать можно только с разрешения судьи, — сурово отбрил наши поползновения дед.

— Судьи?

— Греческого судьи, в Мариуполе, — подсказал казак. — Он всем здешним округом управляет.

— Мы готовы договорится, и вам большая польза будет.

— А мельницу нам сможете поставить? — оживился дед.

Пришлось отпасовать вопрос Причарду, но он не растерялся:

— Да, там, ниже село. Добро место, да.

Переговоры закончились тем, что мы заночевали у мухтариса, который выделил нам большую комнату в своем доме.

Сидя у печки и глядя на пляшущий как в плавильне огонь, я поймал на себе пристальный взгляд казака.

— Чего уставился?

— Да вот, дивно смотреть, вроде князь, а со всеми снег копал…

— И что? Если война, я тоже со всеми вместе стою.

— Война, точно! А скажи, ваше сиятельство, — казак умудрялся титуловать без почтения, как по имени называл, — ты под Ляпцихом не воевал?

— Было дело, в дивизии Паскевича корпуса Дохтурова Польской армии.

— То-то смотрю лицо знакомое! У штаба Ренье был? — залихватски подмигнул казак.

— Знай наших!!! — выдохнул я. — Это ты Ренье у меня выхватил!