Откровения почерневшей души (сборник) (ЛП), стр. 7

Три другие свиньи в загоне наблюдали, как он сбросил свой рваный комбинезон в грязь, а затем засунул левую руку в влагалище самой крупной из четырех свиноматок.

- Ты - единственная девушка, которую я люблю, - Чарльзу не пришлось становиться на колени, Велма была достаточно высокой, и если молодой Чарльз правильно наклонял свой пенис, он входил в нее без особых усилий с его стороны. - Мне нравится, как тепло у тебя внутри, - стонал Чарльз, когда его ягодицы хлопали друг о друга, а яйца свободно раскачивались. - Я почти кончил, детка, - мальчик прижался лицом к спине свиньи, когда закончил. - Хотелось бы, чтобы тебе было так же приятно, - вздохнул Чарльз, а Велма, ничуть не смутившись, ушла прочь.

- Я знаю одного очень симпатичного парня, который работает на фабрике, и он обещал устроить тебя туда. Ты возьмешь эту работу, слышишь? И не думай, что работа на фабрике освободит тебя от помощи по хозяйству. Твой проклятый старик бросил меня в этой адской дыре, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, - это помочь своей бедной маме.

Чарльз одобрительно кивнул. Как всегда.

Чарльз почти сразу же начал работать на фабрике, проводя от двенадцати до шестнадцати часов в день под сварочной маской, работая за своим станком, и даже оставаясь сверхурочно, когда его просили. Это было во вторник вечером, когда молодой Чарльз вернулся домой и обнаружил свою мать мертвой в ванне, ее обнаженное тело было все опухшим и вздутым. Чарли Джеймс Мейсон был всего лишь рабочим на фабрике, а не врачом. Что, черт возьми, он должен был делать?

* * *

Прошeл почти двадцать один год с тех пор, как умерла мать нашего главного героя, и шестнадцать лет с его первого дня на фабрике. Чарльз не задумывался об этом, никогда, ни разу. Чарльз Мейсон был человеком, жившим настоящим моментом, добросердечным человеком, заботившимся о других, человеком, который каждый день усердно трудился, несмотря ни на что. Но вот он здесь, проработав шестнадцать тяжелых лет на фабрике, и теперь от него требуют работать еще усерднее.

- Я действительно забочусь об этой компании, мистер Лавгуд. Я посвятил этому месту всю свою жизнь, настолько, что забросил семейную ферму.

Чарльз, преданный своему делу человек, начал думать обо всех животных, которым он позволил умереть. Преданность этому месту лишила его сосредоточенности, она убила его мать (если хорошенько подумать)

- Хорошо, теперь покажи мне, насколько ты любишь эту компанию, приложив дополнительные усилия. Если я собираюсь уволить несколько почасовых работников, мне нужно знать, что производство не пострадает.

Чарльз смотрел на дырку в своих рабочих ботинках, когда слова наконец дошли до него.

- Уволить? Вы собираетесь уволить других работников и заставить меня выполнять их работу? Не хочу показаться неуважительным, сэр, но мне это кажется неправильным, - eго голос дрогнул от внезапной волны беспокойства.

Это было не беспокойство из-за того, что ему придется работать больше. Это было беспокойство из-за того, что он оспаривал приказ своего начальника. Он никогда не делал ничего подобного с тем, кого считал выше себя в каком-либо отношении. Что бы подумала мать о его внезапном всплеске эмоций, будь она еще жива? Заставила бы она его снова спать на улице с животными?

- Именно об этом я и говорю, Мейсон. Я ошибался насчет тебя? Разве ты не тот работник, каким тебя описывает низшее руководство?

Шея мистера Лавгуда дрожала, когда он говорил.

- Tочно как у Велмы, только чище.

- Прости?

- Что вы сказали, сэр?

- Ты только что сказал что-то о некой Велме. Я хочу знать, почему, Мейсон.

- Простите, сэр. Я иногда произношу вслух то, что думаю. Это у меня с самого детства. Я искренне прошу прощения, сэр, - Мейсон говорил четко, но не мог отвести взгляд от шеи толстого директора фабрики.

- Ну, с этого момента держи свои мысли при себе, понятно? Ты и так странный, не нужно еще больше усугублять ситуацию.

Чарльз не совсем знал, как отреагировать на совет, данный ему работодателем.

- Странный, сэр?

Нашего главного героя называли "странным", "чудаком", а один старый школьный товарищ даже называл его "сумасшедшим", но что-то было не так, когда это слышалось от человека такого положения, как мистер Лавгуд.

- Да, Мейсон, ты - странный человек, и об этом знают все, кто находится под этой крышей, - мистер Лавгуд выглядел как старая черепаха, надевшая дорогой черно-белый костюм в качестве шутки. - Я даже не могу сказать, сколько жалоб на тебя мы получили от твоих коллег за всю твою карьеру, - что-то в том, как директор завода произнес слово "карьера", заставило Чарльза почувствовать себя странным образом обесцененным. - Только в прошлом году четверо парней пожаловались, что ты сидел у своего станка и без остановки болтал сам с собой целую смену. Я конечно не врач, Мейсон, но я точно знаю, что разговаривать самому с собой шестнадцать часов подряд - это ненормально, - лицо мистера Лавгуда покраснело, и он начал обильно потеть. - Чертов кондиционер в этом офисе способен свести с ума любого, - oн отчаянно дергал галстук, пытаясь ослабить его, пока тот не задушил его насмерть. - Чертов галстук, наверное сжался при стирке, - пробормотал толстяк, тяжело дыша.

- Сэр, я не хочу обвинять своих коллег во лжи, но это неправда. Я работаю рядом со станком Мисси Коупленд. Мы с ней в довольно хороших отношениях. Прошу прощения, если общение с женщиной с темным цветом кожи вызывает неодобрение у моих коллег-мужчин, но мы с Мисси выполняем свою работу точно так же, как и все остальные.

Мистер Лавгуд достал платок из нагрудного кармана и промокнул им лоб. Выражение его лица при этом заставило Чарльза почувствовать сухость и першение в горле.

- Мисси Коупленд, говорите? - Лавгуд засунул промокший платок обратно в нагрудный карман, а затем сложил руки перед собой на деревянном столе. - Ты действительно сумасшедший, как крыса из туалета, Мейсон, - Чарльз не был уверен, что чувствовать или о чем думать в тот момент, он просто стоял там, ожидая следующей волны оскорблений от начальника. - Здесь не работает ни одна женщина, Мейсон, тем более цветная. За какую фабрику ты принимаешь мое предприятие? - Чарльз слегка повернулся, чтобы посмотреть в окно кабинета, но тут же вспомнил, что через стекло ничего не видно. - Не могу понять, ты просто псих или один из тех прогрессивных людей, о которых я слышу в больших городах.

Он попытался рассмеяться, но закашлялся так сильно, что предметы, разложенные по столу, загремели.

- С вами все в порядке, сэр? - Чарльз в очередной раз посмотрел на дряблую шею директора.

- Я в порядке! Гораздо лучше, чем человек твоего...

Мистер Лавгуд начал кашлять все сильнее и сильнее, а его щеки быстро потемнели с красного до темно-пурпурного оттенка.

- Думаю, мне следует кого-нибудь вызвать, сэр. Этот кашель не сулит ничего хорошего.

Дональд Лавгуд поднял палец, чтобы остановить уходящего Чарльза, и вытер слюну со своего второго подбородка.

- Не смей открывать эту дверь, Мейсон. Я еще не закончил с тобой, - Чарльз повернулся к перекормленной свинье в нарядном костюме. - А теперь хватит с этими странностями и начинай работать больше, слышишь меня? Единственное, что держит тебя на этой работе, - это твое трудолюбие, понял? А теперь возвращайся туда и сообщи парням из секции "B", что они больше не нужны.

Дональд Лавгуд быстро вытащил платок из нагрудного кармана.

- Странный, сэр?

Чарльза и раньше называли "странным", не так ли? Это было не то, что наш простодушный заводской рабочий слышал впервые в жизни. Было ли это в начальной школе или в начале средней, когда Марти Флетчер загнал юного Чарльза в туалет для мальчиков? Ой-ой-ой, Марти неплохо поиздевался над нашим главным героем. Гораздо более взрослый Чарльз Мейсон физически содрогнулся при одной только мысли об этом.