Я лорд крепости. Том 2 (СИ), стр. 49

— Слушай, может, оштрафуешь его? — предложил он, кивнув на Грабилла.

— За что⁈ — аж поперхнулся тот.

— Чтоб неповадно было, — невозмутимо фыркнул Вильям.

— Нет, мой друг, я не настолько жестокий, — с улыбкой покачал я головой.

О том, что у самого только что мелькнула похожая мысль, говорить не стал. Слишком уж широко улыбался наш будущий великий торговец, наблюдая за чужими неприятностями.

Впрочем, пока штрафовать его за подобное я, действительно, не собирался. Именно пока. Вот обживётся, получит лавку, отдельный дом, обзаведётся делами, от которых уже никуда не денешься… Тогда и можно будет обсудить некоторые особенности работы на благо крепости.

— Ну вот, смотри, — тут же обратил внимание Грабилла Вильям. — Опять строит свои злодейские планы. У него всегда такое лицо, когда он думает о чём-то плохом.

— Понял, — важно кивнул парень, мгновенно став серьёзным.

— А может, и правда, не такая уж плохая идея — оштрафовать? — задумчиво протянул я, разглядывая обоих.

Грабилл сразу скис, зато Вильям довольно заулыбался. Причём настолько довольно, что оставлять это без внимания я не смог.

— Обоих, — уточнил я, переведя взгляд на друга.

Улыбка исчезла и с его лица. Теперь они смотрелись куда лучше, а главное — никому не было обидно.

— Я и так бесплатно работаю, — проворчал Вильям.

— Наверное, зря я раньше времени снял запрет на мясо, — с сомнением протянул я.

— Понял, понял! — тут же поднял он руки. — Признаю, зря быканул, — бросил Вильям когда-то услышанную от меня фразу, на что я лишь фыркнул, допил чай и поставил чашку на деревянные перила.

Утро определённо удалось, но задерживаться дальше не стоило. Поохотиться мы собирались ещё вчера, и откладывать это занятие из-за очередной перепалки мне не хотелось.

— Ну что, пошли? — кивнул я Вильяму, подхватывая прислонённый к перилам лук.

— Ваше благородие, а что мне делать? — окликнул меня Грабилл, когда я уже спустился с крыльца.

Пришлось остановиться и обернуться. Парень смотрел с таким ожиданием, что я даже задумался, чем бы его озадачить.

Торговать пока особо не с кем. Купцы уезжают, а охотники ещё ничего принести не успели. Лавка тоже не готова, так что и туда его сейчас не отправишь. С другой стороны, рабочее время уже началось, и если работник в это время не работает, то за что ему вообще платить?

Нет работы? Ну так это ведь временно. А привычка ничего не делать может остаться, и потом попробуй её искорени.

— Займись чем-нибудь, — деловито распорядился я. — Приду, проверю. Если сделаешь плохо — оштрафую.

Грабилл замер, явно пытаясь понять, что именно ему поручили. Я же развернулся и направился к воротам, пока он не начал задавать уточняющие вопросы. А то ещё выяснится, что у столь продуманного распоряжения имеются какие-то недостатки.

— М-м, сладкий вкус тирании, — с нескрываемым удовольствием протянул шагавший рядом Вильям.

Я многозначительно посмотрел на него. Друг даже не попытался скрыть улыбку, только снова вскинул руки.

— Всё-всё, понял. Штраф, без еды, на салатах, все дела, — перечислил он без малейшей опаски.

— Нет, с тебя точно не надо было снимать запрет на мясо, — проворчал я, отворачиваясь.

На этом разговор закончился, хотя Вильям ещё некоторое время довольно ухмылялся. Спорить с ним дальше я не собирался, тем более что впереди уже показался выход из крепости.

За воротами в лицо дохнуло прохладой. Солнце стояло низко, трава в поле ещё блестела от росы, и вскоре на сапогах осели крупные капли. После тёплой чашки в руках утренний ветерок ощущался особенно хорошо, заставляя окончательно проснуться.

К лесу мы направились без спешки, но задерживаться возле опушки не планировали. После вчерашнего наплыва охотников рассчитывать здесь на добычу было бы слишком самонадеянно. В отличие от купцов, те покидать крепость не собирались, однако большая часть ещё с утра отправилась за новой добычей.

Так что придётся пройти подальше. Впрочем, я был совсем не против. Хотелось и размяться, и наконец отвлечься от строительства, торговли и прочих дел.

Под деревьями стало прохладнее. Мы углублялись в лес, внимательно осматриваясь, но ничего интересного пока не попадалось. Ни свежих следов, ни примятой травы, по которой можно было бы понять, куда направилась добыча.

Зато птицы чувствовали себя прекрасно. Перекликались над головой, порхали среди ветвей, а где-то в стороне кто-то особенно старательно напевал одну и ту же трель. Замечательное место для прогулки, вот только обычной прогулки в планах не было.

Вильям тоже всё чаще поглядывал в просветы между деревьями. После его вчерашних жалоб на недостаточную разминку возвращаться без добычи не хотелось вдвойне. А то ещё решит, что я специально вывел его подальше от погреба с мясом.

Краем глаза уловив движение, я тут же поднял руку. Вильям остановился, проследил за моим взглядом и вопросительно посмотрел на меня. Вместо ответа я указал между стволами, где только что мелькнуло что-то живое.

Друг коротко кивнул и двинулся следом, уже стараясь ступать тише. Я же мысленно отметил очередное упущение, о котором раньше почему-то не подумал.

Нам ведь даже объясниться нормально нечем, если разговаривать нельзя. Показать направление я могу, количество — тоже, благо пальцы пока все на месте. А дальше что? Как дать понять, что впереди травоядное, хищник или вообще группа людей.

Изображать рога над головой? Вильям, конечно, человек сообразительный, но играть с ним в «крокодила» в опасной ситуации нам будет некогда. Надо заранее договориться хотя бы о самых простых жестах, чтобы потом не устраивать представление посреди леса.

Поставив себе мысленную заметку, я сосредоточился на движении впереди. Между деревьями вновь что-то мелькнуло, однако рассмотреть животное не получилось. Оно скрылось за стволом раньше, чем я успел понять, что именно вижу.

Мы двинулись следом. Сначала осторожно, выбирая, куда поставить ногу, но вскоре пришлось ускориться, иначе добыча окончательно пропала бы из виду. При этом шуметь по-прежнему не хотелось, и совмещать одно с другим оказалось куда сложнее, чем просто идти по лесу.

Прошло минут пять, потом десять, а я всё ещё видел только отдельные движения среди ветвей. Зверь будто специально держался на таком расстоянии, чтобы мы его замечали, но толком рассмотреть не могли. Стоило подумать, что теперь уж точно потеряли, как впереди снова мелькал силуэт.

Минут через пятнадцать это начало раздражать. Я уже хотел остановиться и разобраться, какого чёрта мы вообще гоняемся за тем, чего даже не разглядели, но тут между деревьями показался освещённый солнцем просвет.

Подобравшись ближе, мы наконец увидели нашу добычу. На небольшую поляну выбежал олень, остановился, а затем как ни в чём не бывало опустил голову и принялся щипать траву.

Вот же скотина. Мы за ним чуть ли не двадцать минут по кустам ломимся, стараясь не шуметь и не отставать, а он решил позавтракать.

Впрочем, сердиться на зверя долго не получилось. Внимание тут же привлекли его рога — огромные, ветвистые, с какими-то странными наростами на концах. Присмотревшись, я понял, что это кристаллы.

Попадавшие на них солнечные лучи дробились разноцветными бликами, и стоило оленю шевельнуть головой, как над ней снова переливалась целая россыпь огоньков.

Красивый, зараза. И явно непростой, хотя после местных волков удивляться подобному было бы странно.

Я осторожно поднял лук, наложил стрелу и натянул тетиву. Дерево отозвалось тихим скрипом, а наконечник замер напротив бока спокойно пасущегося оленя.

— Ну наконец-то, — едва слышно пробормотал я, выбирая место для попадания.

Олень переступил передними ногами, потянувшись за травой, и солнечный блик скользнул по кристаллам на его рогах. Я немного сместил лук, но в этот момент зверь резко вскинул голову.

Уши повернулись в сторону, тело напряглось. Понимая, что сейчас он сорвётся с места, я отпустил тетиву.