Миротворец 5 (СИ), стр. 31

— Я добавлю, — вклинился в его речь Николай, — Европа, если честно, считает нас выскочками и наследниками монголо-татар, которым не место в их цивилизованном кругу. К сожалению, так было, начиная с 16 века, так и продолжается до сих пор. Они понимают только язык силы — вот и надо показать им нашу силу, чтобы впредь неповадно было… не навсегда неповадно, конечно, но хотя бы лет на 50.

— Кто еще хочет высказаться? — обвел собравшихся взглядом Георгий.

— Я, если позволите, — подал голос председатель Государственной Думы Родзянко, — думаю, проблем с одобрением военных действий в Думе не предвидится — при всем разнообразии политических сил у нас все же явных врагов власти там не присутствует, подавляющее большинство это патриоты нашей Родины.

— И мне позвольте пару слов, — сказал премьер-министр Столыпин, — российская промышленность полностью готова перестроиться на военные рельсы — существующих мощностей по производству вооружений наверно будет недостаточно… нам потребуется месяц на это, не больше. И мобилизацию в стране неплохо бы объявить.

— Уже, — ответил ему царь, вынув бумагу из папки, — сегодняшним числом я издал соответствующий указ, призываются 10 возрастов мужского пола, с 1871 по 1880… это даст нам дополнительных полтора миллиона бойцов. Еще у кого-то есть мысли по сегодняшней теме?

Но на этот призыв никто не отозвался, тогда царь продолжил.

— Согласно последним сведениям, Германия начнет наступление из Пруссии и Померании через 2–3 дня, это первый фланг. Франция зайдет в Черное море примерно в эти же сроки, высадка десантов маловероятна, но блокировать наши главные черноморские порты они вполне способны, это Севастополь, Одесса и Новороссийск. Это второй фланг. Ну и наконец, Англия уже начала блокаду наших северных портов, а Германия начала задерживать наши суда в Балтийском море. Это третье…

Царь встал, прошелся вдоль живописных полотен, задержавшись возле огромного изображения Чесменской битвы, потом продолжил.

— Я утверждаю новый орган, управляющий страной в период военного времени, называться он будет Ставка Верховного главнокомандования. Председателем этого органа назначаю себя, вы все входите в него на правах действительных членов. Далее — 80 процентов имеющихся в наличии боевых самолетов и 100 процентов танков должны в недельный срок перебазироваться на западные границы — в Литву и в Белоруссию. На Черном и в Баренцевом морях у нас вспомогательные театры, там будут задействованы силы флотов при поддержке авиации. Указ о начале войны будет напечатан в завтрашних газетах… на этом все на сегодня.

Глава 26

Ковно, 9-й форт

Поручик Ободзинский провел с утра построение вверенного ему подразделения, где сказал даже небольшую речь.

— Солдаты, наш государь сегодня опубликовал указ о начале военных действий с Германией. В нем сказано, что Россия, следуя историческим заветам, является ответственной и миролюбивой державой, однако если на нее нападают, Россия всегда дает отпор. Германия на этой неделе нарушила все наши межгосударственные договоренности и перешла границу в Литве и Белоруссии, подвергнув мирные города бомбардировке. Мы не можем спокойно смотреть на эти ничем не спровоцированные вылазки, поэтому сим объявляем войну Германии. С глубокой верой в правоту нашего дела мы смиренно уповаем на всемогущий промысел и призываем Святую Русь и наши доблестные войска на благое дело. Враг будет разбит, ибо наше дело правое.

Солдаты стояли недвижимо, все же не каждый день выслушиваешь манифесты о начале войн. Поручик прошелся вдоль строя, проверил наличие застегнутых пуговиц на мундирах и тогда продолжил:

— Всем все понятно? C сегодняшнего дня мы находимся в состоянии войны с Германией, поэтому положение объявляется военным — любые отлучки из части без разрешения командира будут считаться дезертирством и подлежать наказанию по законам военного времени. Теперь что касается непосредственных задач… боевое дежурство ведем по усиленному режиму, огонь открывать только в случае появления неприятеля в зоне видимости… далее — третий взвод выходит на позиции между нашим и 10-м фортом, там есть одна слепая зона, в которую могут просочиться немцы. Приказ третьему взводу — окопаться и бдительно следить за горизонтом…

В это время прибежал ординарец с известием, что Ободзинского зовут к телефону, он скомандовал личному составу вольно и разойтись по местам, а сам пошел на командный пункт форта.

— Поручик Ободзинский у телефона, — доложил он в трубку.

— Доброе утро, поручик, — отозвалась трубка голосом командующего гарнизоном Григорьева, — как обстановка перед фортом?

— Пока все тихо, господин генерал, — отозвался тот, — но ожидаем активизации неприятеля в ближайшие часы.

— Вот что, поручик, — пожевал губами Григорьев, — лично для вас у меня будет особое задание.

— Внимательно слушаю вас, господин генерал.

— Передайте командование своему заместителю и как можно быстрее прибудьте в штаб гарнизона… сколько вам понадобится времени на это?

— Сорок-сорок пять минут, — четко доложил поручик.

— Я вас жду, — на этом разговор закончился.

Ободзинский сумел добраться до штаба даже быстрее, чем обещал, за полчаса. В приемной командующего он не задержался, адъютант сразу показал ему на дверь. Он зашел, доложился о прибытии, Григорьев кивнул ему на стул. Кроме него в кабинете имел место еще один военный, капитан, судя по погонам, со странными знаками рода войск, таких поручик еще не видел.

— Познакомьтесь, это капитан Сочнев, он командует эскадрильей самолетов, которая придана нам для усиления… вы командируетесь в его распоряжения сроком… ну скажем на месяц.

— Можно вопрос капитану, господин генерал?

— Конечно, задавайте…

— Господин капитан, что это за эскадрилья и каковы ее задачи?

— Состоит из истребителей Сапсан и штурмовиков Беркут, — начал рассказывать тот, — нам нужен человек, знающий местность для рекогносцировок при вылетах.

— Вы, поручик, — вмешался генерал, — как никто другой знаете эту местность, 5 лет здесь служите, если не ошибаюсь.

— Готов выполнить любой ваш приказ, господин генерал… отправляемся в часть прямо сейчас?

— Верно, — кивнул Сочнев, — время дорого… первый вылет должен состояться через час.

Аэродром базирования эскадрильи располагался на востоке от Ковно, это собственно было поле, на котором выровняли ямы и кочки, а на краю на скорую руку смастерили деревянную казарму.

— Много слышал про истребители, — признался Ободзинский, — но вижу в первый раз… красивые машины, а если они еще и летать будут…

— Обязательно будут, поручик, — улыбнулся капитан, — залезайте вон в тот, прямо сейчас и полетим на вылазку. Морской болезни, кстати, у вас нет?

— Не знаю, по морям не плавал, но организм у меня крепкий, надеюсь, выдержу.

Сапсан с порядковым номером 112 взлетел практически без разбега, сделал круг над аэродромом и устремился на запад… через несколько минут внизу проплыл родной для поручика 9-й форт.

— Приближаемся к границе, — предупредил Сочнев, перейдя на ты, — смотри и подмечай дислокацию неприятеля, вот карта местности.

Поручик вытащил из кармана карандаш и прилежно начал помечать на карте то, что видел.

— А чуть ниже нельзя опуститься? — спросил он у капитана.

— Нельзя, — отрезал тот, — тогда мы окажемся в зоне поражения от пулеметов… а вот и они, кстати.

Чуть правее под самолетом проплыли позиции немцев с тремя огневыми точками, где стояли Максимы.

— Их же вверх надо задирать, пулеметы, — попробовал поспорить Ободзинский, — иначе они до нас никак не достанут.

— Насколько я знаю, с этой задачей немцы успешно справились,- объяснил капитан, — сейчас увидишь.

И точно, спустя полкилометра на их пути попалась еще одна огневая точка, из которой вверх торчало целых два пулеметных ствола, без защитного кожуха. И они начали стрелять по Сапсану… в корпус попало 2–3 пули, все в хвостовую часть.