Миротворец 5 (СИ), стр. 1

Миротворец-5

Глава 1

В предыдущей серии

— Хорошо, мы вас выслушали и нужно некоторое время для принятия решения. Кстати, завтра у нас запланирована лекция в университете, — напомнил Ганди, — можете поприсутствовать на ней.

— Интересно, — проявил любопытство Савинков, — и на какую же тему ожидается лекция?

— Тему нам не озвучили, предложили выбрать самим… думаю, мы будем говорить про общечеловеческие проблемы. А в конце ответим на вопросы собравшихся — студенты люди любопытные, у них всегда найдется, что спросить.

На этом, собственно, беседа с оппозицией закончилась, а на следующий день состоялась объявленная лекция индийских деятелей в Петербургском университете, который стоит на Васильевском острове. Прошла она в главном актовом зале Двенадцати коллегий. Когда-то давно, при Петре I, это здание действительно предназначалось для управления Российской империей, коллегиями тогда назывались аналоги нынешних министерств. Но с течением времени все здание вместе с шикарным актовым залом было передано расположенному по соседству университету.

В начале 20 века Петербургский университет представлял собойсамое крупное и самое престижное высшее учебное заведение России, там обучалось около пяти тысяч студентов на таких факультетах — филологический, физмат, химический, юридический и восточных языков. В число восточных языков традиционно входили китайский, японский, фарси, хинди и урду.

Актовый зал, он же Петровский и Сенатский (в здании некоторое время размещался Сенат вместе с Синодом), был шедевром времен императрицы Анны Иоанновны. Первоначальная отделка была выполнена под управлением братьев Росси и Андрея Матвеева, и сочетала в себе черты рококо и классицизма. Здесь и собрались студенты, дабы послушать, что скажет им Махатма Ганди — набрался полный зал, не меньше тысячи человек.

— Господа, если кто-то не услышал, кто я, — начал он, — то я представлюсь еще раз — меня зовут Мохандос Ганди, приставка Махатма к моему имени может употребляться по желанию. По любезному предложению императора Георгия мне была предоставлена возможность выступить перед молодым поколением российского студенчества, вступающего во взрослую жизнь.

Ганди налил воды из графина, выпил, гулко глотая, потом продолжил.

— Индия очень древняя страна, возможно, государство в ней возникло самым первым на земле. Мы подарили миру десятичную систему счисления, шахматы, йогу, а также пуговицы и шампунь. Первое высшее учебное заведение, кстати, тоже появилось у нас во втором веке до нашей эры — это был центр в городе Таксила, основал его царь гандхаров по имени Такши.

Далее Ганди немного углубился в историю своей страны, а закончил свою непродолжительную лекцию следующим образом:

— Я очень уважаю Россию и населяющие ее народы, у России тоже ведь были смутные страницы в своей истории, но она неизменно поднималась и укреплялась с новыми силами. У Индии сейчас наблюдается именно такой смутный эпизод истории, страна находится под внешним управлением другой державы. Однако мы верим в то, что в конечном итоге Индия будет свободной и независимой, помощь России при этом будет оценена по достоинству. А теперь вы может задавать свои вопросы, господа, — передал он пас аудитории.

Но никто ничего задать не успел, потому что в зал через боковые двери зашел преподаватель с пачкой газет, и он начал раздавать их по рядам, одну газету он передал Махатме.

— Я не очень хорошо понимаю русский язык, — сказал он преподавателю, — расскажите в двух словах, что тут такого написано…

— Пожалуйста, — пожал плечами тот, — тут написано, что Германия вчера объявила войну Франции. Начались столкновения в Эльзасе и Лотарингии.

Нулевая мировая война

Георгий с братом Михаилом получили известия о столкновениях в Эльзасе на петербургском телеграфе. Их туда срочно вызвал начальник телеграфа, от Зимнего это было недалеко, поэтому через десять минут две венценосные особы уже зачитывали еще сырые телеграфные ленты прямо с аппаратов связи.

— Ничего не понимаю, — сказал, наконец, Михаил, зачитав десятую по счету телефонограмму, — у них никаких особенных разногласий не было, у немцев и французов… зачем все это…

— А давай свяжемся с их руководителями, — предложил Георгий, — и узнаем все из первых рук… любезный, — обратился он к телеграфисту, сидевшему с выпрямленной от напряжения спиной у аппарата связи, — можно нас соединить с Потсдамом… с кайзером Вильгельмом то есть.

— Слушаюсь, ваше величество, — прошелестел телеграфист, — сейчас постараюсь установить соединение.

Георгий с Михаилом отошли в сторонку покурить, захватив с собой начальника телеграфа.

— Ну хотя бы вот вы, Иоганн Яковлевич, — неожиданно обратился к директору Георгий, — скажите, как лицо незаинтересованное, что там не поделили боши с лягушатниками?

— И как нам вести себя в такой ситуации? — добавил Михаил.

— Вы меня, право, огорошили, господа, — директор вытер платком лысину, но все же собрался и закончил свою мысль, — мое скромное мнение заключается в том, что немцам нужны колонии в Африке, а французы их не отдают, вот и причина… а как вести себя русским? Очень просто — выступать арбитром в их спорах, это очень выгодная позиция во все времена и нравы…

— А ведь Иоганн Яковлевич истину глаголит, — усмехнулся Георгий, — о, а у нас, кажется, Вильгельм на связи, — добавил он, глядя на сигнализацию телеграфиста руками.

Все трое приблизились к нему и приняли первый ответ из Потсдама, там значилось следующее:

— Рад слышать тебя, кузен Георгий, как семья, как здоровье?

— И то, и это в норме, кузен Вильгельм, — продиктовал ответ император, — а я хотел бы поинтересоваться насчет боевых действий на границе с Францией.

— Начало спровоцировали французы, — таков был ответ, — открыли огонь по нашему укрепрайону и заняли два квадратных километра возле Страсбурга. Нам ничего не оставалось делать, кроме как ответить на это.

— Кузен, — тут же протелеграфировал ответ Георгий, — вы не возражаете, если я свяжусь с президентом Франции и постараюсь начать подобие переговорного процесса?

— Не возражаю, — с некоторой задержкой написал Вильгельм. — Можно подключить Лигу наций в Женеве — зря мы что ли создавали этот орган мировой власти…

— Отлично, — ответил Георгий, — с Эмилем я свяжусь немедленно, а в Женеву пошлю брата Михаила, сегодня же.

На этом их беседа закончилась, а император приказал связаться с французским главнокомандующим. Что и было сделано в следующие четверть часа.

— На связи Елисейский дворец, — сказал дрожащим голосом телеграфист.

— Приветствую вас, мсье Лубе, — тут же продиктовал император, — получил тревожные новости относительно ваших взаимоотношений с Германией, решил связаться непосредственно…

— Добрый день, ваше величество, — телеграф отстучал такой ответ, — должен с прискорбием согласиться, что новости не слишком приятные. Могу со своей стороны заметить, что повод к боевым действиям дала немецкая сторона — примерно в полночь начался ничем не спровоцированный обстрел наших укреплений и переход границы в районе Оффенбурга и Савена, это пригороды Страсбурга…

— Мсье Лубе, — тут же ответил Георгий, — могу предложить свои услуги в качестве переговорщика… а кроме того предлагаю прислать полномочного представителя в Лигу Наций в Женеву к завтрашнему дню.

— Принимается, мсье Георгий, — ответил Лубе, — а пока мы привели все войска в состояние полной боевой готовности и отражаем нападение превосходящих германских сил.

На этом разговор прекратился, а Михаил задал логичный вопрос Георгию.

— То есть там каждая сторона считает правой себя, как я понял.

— Верно, брат, так в большинстве войн и случается — повод находится без проблем, а вот причины надо изучать.

На дорожку Георгий задал еще пару вопросов начальнику телеграфа.