Миротворец 5 (СИ), стр. 3

— Хорошо, пожелаем им скорейшего выздоровления и поедем дальше — какой у вас следующий уровень?

— Зона отдыха и восстановления, — объявил генерал, — здесь у нас казармы, столовые и душевые комнаты. Вмещают полуторный состав, на всякий случай.

— Сколько длится стандартная боевая смена?

— В связи с военным временем — двенадцать часов, мсье Фош, — признался Форше, — потом столько же люди отдыхают и принимают пищу.

— Покажите мне душевые помещения, — неожиданно попросил маршал.

— Пожалуйста, — и Форше широким жестом пригласил начальника куда-то в дальний левый угол.

После осмотра последовало еще более неожиданное.

— А воду вы откуда берете? И отводится она как?

— Работает артезианский колодец, мсье, — начал рассказывать Форше, — поскольку все помещение под землей, никаких проблем с напором нет, водяные линзы залегают выше. А отвод использованной воды осуществляется по трубам, но я, если честно, в подробностях про это не знаю.

— Хорошо, поехали выше…

— Выше у нас помещения для администрации и телефонные коммуникации, — доложил Форше, — служебная зона, вход сюда ограничен. А еще выше энергетическое сердце форта — здесь работают дизели, обеспечивающие его существование… запасы топлива тоже на этом уровне находятся.

— Ну и на последнем уровне у вас, очевидно, самое главное, для чего построено все это… — предположил Фош.

— Так точно, — опять вытянулся в струнку генерал, — там у нас артиллерийско-пулеметные башни-турели, встречающие противника огнем. Толщина стенок у них доходит до полутора метров, разбить это можно только орудиями большого калибра от 250 миллиметров и выше… да и то, если уложить десять-пятнадцать попаданий в одну точку.

— Давайте посмотрим, — предложил Фош, и они поднялись на лифте на самый верх.

Здесь уже был прямой контакт с атмосферой вне форта, поэтому вентиляция не работала. Возле трех артиллерийских орудий калибра 150 мм уже стоял навытяжку личный состав, их предупредили заранее о проверке.

— Вольно, — махнул рукой Фош, — покажите, где боши залегли, — попросил он у ближайшего командира орудия.

— Прошу, господин маршал, — провел тот его к амбразуре, — перед нами предполье с заградительными рядами колючей проволоки и минными рядами, а прямо за ним передовые части 33-й немецкой гренадерской дивизии. Они пока что работают по нам артиллерией, понимают, что прямой штурм тут бесполезен.

— Сколько попаданий было в башни? — спросил Фош.

— Точно не подсчитывали, но с десяток раз прилетело… у нас двое раненых, убитых пока нет.

— Слева-справа они вас обойти могут?

— И там, и тут тянется цепь фортов, мон женераль, — опять вытянулся командир, — минимум на десяток километров. Так что, если и обойдут, то не в нашей зоне ответственности.

И в этот момент в башню случился прилет немецкого боеприпаса — она, конечно, выдержала, но удар по ушам и поднявшаяся пыль были очень приличными.

— 150 миллиметров, — доложил маршалу командир орудия, — ничего страшного, мы выдержим еще сотню таких попаданий.

— Работайте, сынки, — сказал им на дорожку Фош, заходя в лифт.

Вместе с генералом они доехали до командного пункта, который был на уровне администрации этого форта. Маршалу предложили перекусить, но он отказался и попросил соединить его со штабом в Париже. Телефонистка в полевой форме притащила переносной аппарата через минуту, не больше. Трубку на той стороне взял начальник Генштаба Франсуа Ришар.

— Добрый день, мсье, — сказал Ришар, — как дела на передовой?

Он был ознакомлен с программой перемещений маршала.

— В пределах допустимого, — буркнул Фош, — доложите, что у нас с мобилизацией делается.

Следующие полчаса начальник Генштаба подробно пояснял, что делается в рамках программы мобилизации, а потом задал прямой вопрос.

— Что за чертовщина вообще происходит, можете пояснить, мсье Фош?

— Не по телефону, — буркнул тот, — приеду в Париж, там и поясню.

Глава 3

Петербург, здание Адмиралтейства.

Изначально это здание строилось, как верфь для постройки новых кораблей для Российского флота, но в дальнейшем, как это у нас водится, произошли разнообразные трансформации и перестановки. Здание, дошедшее до 20 века, было построено в тридцатых годах 18 века архитектором Коробовым, позже оно еще раз было капитально обновлено, и первоначальные его функции передали в другие места. Во время междуцарствия 17 года тут заседал Центрофлот, поддерживавший Временное правительство, поэтому после революции Центрофлот умножили на ноль, и здесь поселились курсанты инженерного училища имени Дзержинского. Но пока у нас идет начало 20 века, и революционные матросы значатся в далеком альтернативном будущем, а в одном из залов Адмиралтейства император Георгий назначил встречу со своими единоутробными братьями Николаем и Михаилом, к которым примкнул министр иностранных дел Лобанов-Ростовский, начальник жандармерии Шебеко и министр обороны Куропаткин.

— Не буду напоминать, с чем связана наша встреча, — так начал свою речь император, — об этом все вы и без меня хорошо знаете… речь пойдет о том, как нам действовать в новых исторических условиях… прошу высказываться без стеснений.

— Можно я начну? — поднял руку Михаил и, получив разрешение, продолжил, — скажу прямо и без обиняков — франко-прусская война это благо для России, поэтому лично я считаю, что чем дольше она затянется, тем лучше будет для нас… идеально было бы, если б на стороне Франции оказалась Британия, ну а мы с Францем-Иосифом помогли бы Вильгельму. Тогда это действо протянулось бы год-два, а лучше и четыре. А потом Россия выступила бы арбитром и при нашем посредничестве стороны подписали бы мир где-то в Риге или Гельсингфорсе. И еще дальше понадобились бы наши ресурсы для восстановления и Германии, и Франции…

— Здравый взгляд на вещи, — кивнул головой Георгий, — кто следующий хочет высказаться? Насчет тактических действий хотелось бы услышать…

— Если позволите, я скажу несколько слов, — отозвался со своего места Куропаткин, — по предварительным прикидкам силы сторон пока что равны… приблизительно, плюс-минус. К тому же у Франции уже готовы порядка 20 фортов на границе, взять их будет очень непросто. Поэтому в ближайшей перспективе лично я ожидаю долгую позиционную войну… которую может прекратить вмешательство Британии и возможно США.

— Интересно, — задумчиво произнес Георгий, — и познавательно. А вы что скажете, Алексей Борисович?

Министр иностранных дел откашлялся и начал говорить.

— Если честно, то начало боевых действий стало абсолютной неожиданностью для нашего ведомства. Никаких серьезных разногласий у немцев с французами мы не видели… если позволите сделать небольшое предположение, ваше величество…

— Конечно, — махнул рукой Георгий, — делайте.

— Так вот, старт войне дал какой-то прогрессирующий недуг кайзера Вильгельма, это все, что приходит на ум в данной ситуации. Возможно, ему жена изменила, или застарелая подагра разыгралась… или еще что-то в этом роде. Более ничего придумать не могу… а как действовать нам в сложившихся условиях… играть на дипломатических фронтах — напрямую нам эти военные действия не угрожают, поэтому резких движений делать не следует… вот и все.

— Теперь ты скажи что-нибудь, Николя, — попросил император брата.

— Хорошо, скажу все, что думаю, — откашлялся тот, — нам надо вести работу на двух фронтах — на западе делать хорошую мину при плохой игре и сочувствовать обоим сторонам конфликта, а на востоке максимально ускорить свои телодвижения… ведь пока ведущие мировые державы заняты этой войной в Эльзасе, до Дальнего Востока им дела не будет. Вот и надо бы максимально улучшить свои позиции в этом регионе… например переписать Гонконг и Сингапур на себя.

— Это как? — почти одновременно вскинулись все остальные участники совещания.

— Ну не Гонконг, так хотя бы Циндао, — продолжил Николай, — это же немецкая база, вот и пусть отдадут ее нам взамен помощи во Фландрии. А еще лучше, чтобы в конфликте по уши увязла и Британия, тогда и про Гонконг поговорим.