Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 9

Она достала телефон, который так и пролежал все эти дни на дне сумки, и включила звук.

Вифон ожил не сразу. Сначала несколько секунд искал сеть, затем на экране одна за другой появились полоски связи, а следом телефон буквально взорвался. Сообщения посыпались пачками, уведомления из Виды налезали друг на друга, аппарат вибрировал без остановки, и стюардесса, проходившая мимо с подносом, удивлённо оглянулась.

Карла пролистала сообщения, не открывая. Подруги, секретарь отца, агентство, снова подруги. Слишком много для нескольких дней отсутствия, даже по её меркам. Что-то произошло. Она открыла ленту новостей.

На первой же записи палец Карлы замер над экраном.

«Виктор дэ Фуэго признался в убийстве Гильермо дэ Мачадо».

Карла перечитала заголовок медленнее, но смысл слов доходил до неё с трудом.

Ниже шла вторая новость, за ней третья, десятая. Писали газеты, телеканалы, сообщества в Виде, и из обрывков понемногу складывалась картина: похищение, заброшенный ангар на окраине Фаворы, стрельба, неизвестная мета класса D, погибшая на месте, расследование Бюро надзора. К одной из заметок прилагались снимки, сделанные издалека, где люди в форме встречали кого-то из здания под светом прожекторов.

Она листала дальше, и пальцы постепенно холодели.

Сначала газеты писали осторожно, одними намёками. «Эвенто» задавало вопросы, «Комерцио» перечисляло факты, телевидение крутило один и тот же кадр с оцеплением. Потом появилось видео с нагрудных камер бюро. Карла смотрела не отрываясь. Катрин выносит на себе раненого Хавьера. Ветераны несут Еву, у той залито кровью руки и грудь. Виктор выходит последним, бледный, с поднятыми руками, и спокойно останавливается под прицелами.

Под роликом висели сотни тысяч комментариев. Карла прокрутила первые несколько десятков. Одни называли Виктора убийцей и требовали суда, другие защищали, третьи спорили между собой.

Дальше шли материалы дела. Официальная публикация от имени компании, протоколы, показания, медицинские заключения. Карла выхватывала отдельные строчки про требования Гильермо, отказ от опеки над ребёнком, раны Хавьера и оторваный палец Евы. Под этой публикацией комментариев было ещё больше, и тон их заметно отличался от прежних.

А потом она наткнулась на короткую запись, где Виктор сам подтверждал, что стрелял он.

Карла опустила телефон на колени и несколько секунд смотрела в иллюминатор. Самолёт уже остановился, у трапа суетились техники, кто-то из экипажа открывал дверь, и в салон потянуло сырым ветром и запахом авиационного топлива.

Пока она каталась верхом по предгорью и спорила с Генри о том, какое вино лучше подходит к оленине, Виктора держали под прицелом в каком-то ангаре, а в нескольких шагах от него стояла мета, способная убить одним движением десяток людей. Потом он сам убил человека, газеты несколько дней полоскали его имя, а она ничего не знала.

Спутниковый аппарат лежал в кабинете отца всё это время. Один звонок, и она узнала бы.

Карла резко поднялась, схватила сумочку и направилась к выходу, едва кивнув стюардессе. Прямо из аэропорта она поедет к Виктору. На фабрику, домой, куда угодно, лишь бы увидеть его своими глазами и убедиться, что он цел.

На трапе ветер растрепал ей волосы и бросил в лицо мелкую морось. Карла спускалась быстро, почти не глядя под ноги, и уже внизу заметила у края стоянки знакомый тёмный автомобиль.

У машины стояла мать.

Симона дэ Леон держала над головой светлый зонт и улыбалась той спокойной, ничего не выдающей улыбкой, которую Карла знала с детства. Платиновые волосы уложены безупречно, лёгкое пальто застёгнуто на все пуговицы, в руке перчатки. Появление матери на летном поле никак не вязалось с её безмятежным видом.

— С приездом, милая. — Симона обняла её и коснулась щекой щеки, окутав знакомым запахом ирисов. — Как отдохнула? Генри звонил отцу, говорил, что вы прекрасно провели время.

— Мама, ты видела новости?

Улыбка на лице Симоны не дрогнула.

— Видела. Вся страна видела.

— Мне нужно к Виктору. Сейчас.

Карла уже шагнула к машине, но Симона мягко придержала её за локоть.

— Не нужно.

— Что значит не нужно? — Карла обернулась. — Его пытались убить! Он застрелил человека, мама. Я должна хотя бы…

— Именно поэтому и не нужно. — Симона раскрыла дверцу и жестом предложила дочери сесть. — Садись. Поговорим в машине, здесь сыро.

Карла помедлила, но всё же забралась на заднее сиденье. Симона села рядом, аккуратно сложила зонт и дождалась, пока водитель тронется с места. Только когда машина выехала за ворота аэропорта, она снова заговорила.

— Послушай меня внимательно. Ты не знаешь, что сейчас происходит вокруг Виктора. Сын Бальтасара дэ Мачадо мёртв. У Гильермо были друзья, партнёры, должники. Кто-то нанял эту мету, и я не уверена, что мы знаем обо всех, кто в этом участвовал.

— Он справился, — упрямо возразила Карла. — Ты же видела запись.

— Видела. И видела, как Катрин тащит на себе его охранника с пробитым лёгким, между прочим, тоже мету. — Симона повернулась к дочери. — Рядом с Виктором сейчас небезопасно, Карла. Для кого угодно. А для тебя вдвойне, потому что ты дочь Габриэля дэ Леона и лицо его концерна. Если есть хоть малейшая возможность того, что ты пострадаешь, мы с отцом не будет рисковать. Только не тобой.

Карла промолчала и отвернулась. За окном тянулись серые промышленные корпуса пригорода, мокрые рекламные щиты и заправки, где под навесами жались к колонкам редкие машины.

— Давай подождём, — продолжила Симона уже мягче. — Неделю, может быть, две. Пусть всё уляжется.

— По-твоему, это разумно?

— Совершенно.

Спорить с матерью всегда было бесполезно. Симона не повышала голоса и не приказывала, она просто раз за разом терпеливо повторяла своё, пока собеседник не начинал верить, что сам пришёл к этой мысли.

Карла снова взяла телефон и открыла последние новости. Виктор выложил материалы дела и признался сам, сенатор дэ Гарро публично его поддержал, а комментарии под свежими записями уже были на его стороне.

Выходило, что Виктор, по крайней мере, цел и невредим. Он жив, на свободе и, судя по всему, опять всех переиграл.

— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Подождём.

Симона удовлетворённо кивнула и накрыла её руку своей.

— Вот и хорошо.

Карла ничего не ответила. Она смотрела на экран, где под очередной записью о Викторе росло число комментариев, и так и не убрала телефон обратно в сумку.

Глава 4

Звонок застал Тайрона за завтраком. Элеонора ещё спала, в столовой пахло свежесваренным кофе и поджаренным хлебом, а за окном садовник сгребал мокрые листья.

Тайрон прекрасно понимал, что подобные ранние звонки никогда не приносят ничего хорошего, обычно наоборот.

— Простите за ранний звонок, сеньор, — Николас говорил ровно, но заметно быстрее обычного. — Сегодня под утро в проливе мавританцы взяли несколько судов. Сведения пока расходятся, называют четыре, а то и пять. На одном из них идёт наш груз.

Тайрон отложил нож, так и не намазав масло на хлеб.

— Какой именно?

— Стекло для экранов и контроллеры питания. Партия которая шла через контракты дома.

Тайрон отодвинул тарелку. Эту партию Тайрон помнил хорошо, потому что сам подписывал бумаги и сам выбирал перевозчика, которому доверял последние лет десять.

— Экипажи?

— Живы, насколько известно. Суда стоят на якоре в нейтральных водах, недалеко от мавританского берега. Их держат лодки с пулемётами, человек по десять-пятнадцать на каждой. Через посредника уже намекнули, что готовы разговаривать о выкупе.

— Флот?

Николас замялся, и в трубке стало слышно, как он перелистывает бумаги.

— В министерстве ответили, что вопрос требует решения на уровне правительства. Нейтральные воды, рядом берег Мавритании, после войны любое движение военного корабля в ту сторону пахнет дипломатическим скандалом. Начнутся ноты протеста и консультации, и мне дали понять, что раньше чем через три-четыре недели никто не отреагирует. Владельцы уже обзванивают друг друга и прикидывают, как делить сумму выкупа.