Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 44

— Тоже верно.

Я подошёл к забору и с силой дёрнул доску — она не поддалась, крепкие гвозди. Это-то как раз и хорошо. Я схватился покрепче.

— А ну давай помогу, — подошел Краснов, будто прочитав мои мысли и поняв задумку. — На раз… два… три!..

Доска вылезла вместе с ржавым гвоздём. Я показал гвоздь Краснову.

— Проложим доски на дорогу. Присыпем и замаскируем. Чтобы колесо проколол.

— А что, дело!..

Разобрали заборчик, выбрали доски с гвоздями попрямее да потолще. Забор, правда, предательски скрипел, громко протестуя, когда мы разбирали его — постарались закончить быстро, и действительно, кажется, обошлось, никто не услышал. А если и услышал, то точно не немцы. Местные могли и не высовываться.

Положили доски на обе беговые дорожки колеи, гвоздями кверху, присыпали хламом, припорошили пылью. Теперь их жала и разглядеть-то можно было, только зная, что тут ловушка, да приглядываясь в упор. Сами же укрылись в развалинах той самой хибары, возле которой только что разворотили забор.

— Может, поближе где засядем? — предложил Федотов. — Далековато до машинки будет. А если он не стразу стопорнётся? Это, считай, еще пару десятков метров прибавляй.

Он опять повторил жест — мол, испарится немчик, покуда добежишь.

— Да где тут найдёшь место лучше, — хмурился Краснов. — Там дальше много выездов, неизвестно, куда он свернёт. А тут одна горловина сужается, самое верное, что мимо нас не проедет. Правильно я говорю, Сотников?

— Пойдет он здесь… — задумчиво проговорил я. — Вот только без шума не получится. Стрелять придется. Пока добежим до машины… пока…

— Получится, получится, — хитро подмигнул Краснов.

Он тут же вытащил наган и стал крепить на ствол глушитель — цилиндрическую насадку из металла, окрашенного в черный цвет. Я узнал «БраМит» — глушитель конструкции братьев Митиных. При этом разведчик покосился на меня раз, другой, будто выжидал чего-то.

Я сперва не понял его взгляда, а потом до меня дошло: в эти времена глушитель — штука редкая, диковинная, мало кто из бойцов вообще о таком слыхал. Доверяли их лучшим из лучших, диверсантам да разведчикам. Учитывая, что в Красную армию вообще сейчас призываются вчерашние колхозники и работяги, Краснов ждал от меня реакции, простой боец должен удивиться, озадачиться. Вот и не буду его разочаровывать!..

— А это что такое? — спросил тогда я, изобразив легкое удивление.

— Устройство для бесшумной стрельбы, — пояснил Краснов, уважительно поглаживая насадку. — Выстрел почти не слыхать, только хлопок лёгкий. Разведке без него никуда.

— Хорошая вещь. Мне бы такую на винтовку, — пошутил я.

А в шутке была доля правды. Я знал, что глушитель для винтовки тоже существовал, да только с ним терялась дальность, да и патрон использовали особый, ослабленный. Не прижился глушитель на винтовку, не взяли его на вооружение. Потом, вроде бы намного позже, появились тактические глушители-пламегасители, в это время их еще не изобрели. Очень жаль, пригодился бы!

— Когда машина встанет, ты, Сотников, прикрывай нас отсюда. Но стрелять — только в самом крайнем случае. Всё ты верно сказал, надо сделать без шума, кругом немцы, сам понимаешь.

— Возьму на прицел. Выстрелю, если кому из вас… ну, скажем так, вдруг начнет совсем не везти.

— Бди спокойно, вряд ли тебе придется стрелять, — усмехнулся Краснов. — Не первый раз мы в паре работаем. Гляди, студент, учись.

— А ему чего учиться? — хмыкнул Федотов. — Он же снайпер. У него всё иначе: залёг, час, два, три, день… А потом бац! Один выстрел, нашумел да ушёл. Это мы с тобой, как волки, все рыскаем, добычу ищем… Эх, чего я в снайперы не подался?

Хотя я-то видел, что разведчику его дело по душе, и в окопах их брата уважали.

— В снайперы тебя б и не взяли, — хмыкнул Краснов. — Зрение у тебя не ахти.

— Ну, это я так, — улыбнулся Федотов. — У снайперов тоже служба не сахар… Полежи-ка полдня, в грязи под дождем, да на солнце. Не вздохнуть, не пукнуть.

Я не стал им говорить, что и среди снайперов не у всех стопроцентное зрение. В мое время некоторые вовсю снайперили с контактными линзами.

Спустя часа полтора, наконец, появился вездеход.

— Приготовиться, — прошептал Краснов и весь подобрался, сжался, как хищник, перед решающим прыжком, когда антилопа совсем близка.

Автомобиль приближался, покачиваясь на ухабах. Высокий клиренс с сочетанием грамотной развесовки по осям позволяли ему не торопясь переползать рытвины и преодолевать бездорожье. Вот он почти подобрался к тому месту, где мы замаскировали доски, — и вдруг водитель взял чуть левее.

— Куда, сука, куда-а? — зашептал Краснов. — Мужики, что он творит-то? Мимо же проедет!..

Видать, водителю показалось сподручнее перевалить через горку битого кирпича, чем проехать по разбитой колее. Может, доску краем глаза приметил, может, ещё что. Но прошёл он чуть сбоку.

Однако доски мы положили на оба наезженных следа от колёс, и левую он всё одно зацепил. Колесо наехало на кусок дерева, из которого торчали два гвоздя. Один, правда, чуть погнутый — его мы так и не сумели распрямить пальцами, так что он вряд ли мог нанести ущерб, — зато второй более или менее прямой.

Я разглядел в бинокль, как шина смяла погнутый гвоздь, словно ей всё нипочём, но второй гвоздь всё-таки впился в резину. Колесо прокрутилось, сработавшая как задумано доска резко вырвалась из-под хлама, шлёпнула по днищу автомобиля и раскололась.

Машина было притормозила, водитель, надо думать, удивился такому треску и стуку, потом снова тихо тронулась. Колесо же с шипением оседало. Но внутри, за гулом мотора, похоже, не сразу поняли, в чём дело. Мало ли кругом самых разнообразных обломков?

Я видел, как водитель с удивлением налегает на руль — машину теперь, когда шина окончательно сдулась, уводило вбок. Наконец, водитель остановил машину.

На заднем сиденье сидел офицер в фуражке. Тот самый, что заходил в дом. Водитель выбрался наружу, обошёл машину и направился проверить запаску, что была прикручена на капоте, — и как раз повернулся к нам спиной.

— Ну всё. Сотников, прикрываешь? Мы пошли.

— С богом, — выдохнул Федотов, резко приподнимаясь.

Краснов лишь на ходу пробурчал:

— Ни в бога, ни в чёрта не верю.

Длинной перебежкой, стараясь не шуметь, они метнулись к машине. По их пригнувшимся фигурам, по каждому движению я видел, до чего они напряжены, как боятся спугнуть фрицев раньше времени. Вплотную бесшумно подбежать невозможно, но разведчики старались максимально сократить расстояние до того момента, когда их наконец заметят.

Водитель им был не нужен, он возился с колесом. И именно он первым услышал шаги и резко обернулся.

Глава 19

Водитель не успел даже вскрикнуть. Хлопок нагана с глушителем — и он упал наземь. Пуля завязла где-то в грудине, на кителе расплывалось красное пятно. Немец ещё был жив, корчился от боли, но не мог и звука выдавить, лишь слабо сипел. Похоже, пуля перебила трахею. Краснов его добивать не стал, не было у него на это лишней секунды, всё внимание разведчика было приковано к тому, кто сидел в автомобиле. Сержант бежал к машине, держа наган наготове в вытянутой руке.

А немец — судя по погонам, в звании лейтенанта, — выскочил с другой стороны, прихватив кожаный портфель, и кинулся в развалины так резво, будто всю жизнь только и делал, что скакал по битому кирпичу. Вот сайгак!

Через несколько шагов фуражка слетела с его головы. На ходу он попытался выхватить из кобуры пистолет, но тут же споткнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и оружие вылетело. Немец даже не дернулся, чтобы его поднять, бежал и перескакивал через кучи, не оглядываясь, только бы убраться подальше.

Краснов начал заметно отставать. Тогда Федотов рванул было наперерез ловкому «сайгаку», но запутался в проволоке, хвостом свисавшей с перекрученной взрывом изгороди.

Из своего укрытия я слышал, как он сочно матюкнулся, поспешно выпутываясь, а драгоценное время всё уходило. Лейтенант отрывался всё дальше, и скоро его укрыл бы обломок стены. А куда он рванёт с той точки, мы уже не просчитаем.