Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 42

Он опустил голову, потом вскинул на меня глаза.

— Обещай, Сотников. Увидишь, что кто-то сдаётся или попал в плен, — снимешь из винтовки. Это приказ. Ясно?

Соглашаться на такое я не спешил. Что это они из меня палача лепят?

— По обстановке буду действовать.

— По какой ещё обстановке?

— Не сомневайся в своих бойцах, командир. Думаешь, Бабаев про лаз расскажет, если его ранят? Или Муха, или Морячок? На таких у меня рука не подымется.

— Это приказ, Сотников. Слышишь меня?

— Слышу. Только давай раньше времени не будем каркать, Михаил Андреич.

И однажды ночью, когда все спали, к нам пришли двое полковых разведчиков. Перемолвились о чём-то с Потаповым, и командир подвёл их ко мне.

— Знакомьтесь, товарищи. Красноармеец Алексей Сотников.

Первый протянул мне крепкую жёсткую руку. Плечистый, с загорелым, прокопчённым лицом, одет в маскировочный костюм, ППШ на ремне и явно самодельная финка в кожаных ножнах на поясе.

— Сержант Краснов, — представился он.

Второй разведчик, Федотов, оказался мелким, щуплым, но жилистым и юрким, чернявым, как цыганёнок. Тоже в маскхалате и с автоматом.

— Приказ командира полка, Сотников, — сказал Потапов. — Поступаешь временно в распоряжение сержанта Краснова. Покажешь им местность? Они её не знают, а ты там бывал.

— Спасибо, товарищ лейтенант, — отозвался Краснов. — Дальше мы уж с Сотниковым сами потолкуем. Ну что, боец, готов?

Он смерил меня оценивающим взглядом. Молодой мой вид, видать, смущал его опытный глаз, но взгляд я выдержал.

— Какая боевая задача, товарищи разведчики?

— Прыткий какой, — усмехнулся Федотов. — Сразу к делу.

— Ну не просто же так на экскурсию идем ознакомительную.

— Соображает малой, — хмыкнул Краснов. — Языка нам взять надо.

— Это дело нехитрое, — сказал я. — Выйдем мы как раз в немецкий тыл.

— Не простого языка, — покачал головой Краснов. — Не окопного солдафона. Офицера, и желательно — штабного.

— С этим сложнее, — признал я. — Вглубь немецких позиций я ещё не забирался. Командного пункта пока не нашёл.

— Вот вместе и поищем, — улыбнулся Краснов.

Сказано — сделано. Я собрал вещмешок: Краснов предупредил, что, может статься, задержимся на сутки-двое. Оно и понятно — разведчик с бухты-барахты не работает, особенно когда нужно не просто осмотреться, а взять языка. Ночью-то его из норы тоже не выковыряешь. Ночью нужно выбрать место, осмотреться, залечь. А уж днём приглядеть жертву, дождаться и брать, и следующей ночью уходить с пленным. Днём с немцем тащиться через развалины под носом у фрицев — гиблая затея.

Я-то это отлично понимал.

На вылазку старшина Коровин расщедрился — выделил мне аж целых две банки тушёнки да четвертушку мякинного, жесткого, как сапог, хлеба. Воды я взял две фляжки. Немецкие фляжки у меня подобрались очень удобные. У большинства были стеклянные в чехле, с тугой вставляющейся пробкой, которую, если сильно закупоришь, потом нипочём не вытащишь. Ну, а к долгим вылазкам я и в прежней жизни привык, по нескольку суток в лесополосе сиживал, так что переучиваться не пришлось.

Всё это мы обговорили в тёмном закутке, поодаль от остальных, когда уже собирались лезть в лаз. И тут откуда-то вышла Таня.

— А это что за краля? — поднял бровь Федотов.

— А вы, значит, подслушивали, — присвистнул Краснов.

— Ничего я не подслушивала, я мимо шла, я без того знаю, что вы за языком собрались.

— Своя она, — вмешался Потапов. — Не беспокойтесь, товарищи разведчики.

— Возьмите меня с собой, — вдруг заявила Таня.

— Нет, — категорически помотал я головой.

— Товарищ Краснов, вы же старший группы, — Таня повернулась к сержанту. — Выслушайте. Я немецкий знаю. Возьмите меня. И местность тут знаю, в развалинах не заплутаю.

— Нет, — тоже помотал головой Краснов. — Дело серьёзное, не могу рисковать ни людьми, ни операцией. А коли немецкий знаешь, пиши бумагу в штаб, чтоб тебя переводчицей определили.

— Я и здесь нужна, — с вызовом ответила Таня, развернулась и ушла прочь.

— Характерная девка, — хмыкнул Краснов.

Федотов подмигнул мне.

— Что, Сотников, шуры-муры у вас?

— С чего ты взял? — усмехнулся я.

— Видишь, как за тебя печётся. Сразу видно, беспокоится.

— Она у нас вроде санинструктора, внештатно, — будто пропустив всё это мимо ушей, сказал я. — За всех печётся. Давайте-ка, товарищи, поменьше языком молоть. Выдвигаться пора, путь неблизкий, а до рассвета успеть нужно. Быстро не выйдет — кругом развалины да завалы, и идти нужно очень тихо.

— А малой-то дельный, — хмыкнул Краснов, обернулся к Потапову и кивнул в мою сторону.

— Они у меня все такие, — заверил лейтенант. — Ребята хорошие. Ну, удачи вам.

Он пожал каждому руку, и мы один за другим скрылись в лазе. Впереди ждала чёрная теснота трубы, а за ней — немецкие позиции.

А главное, где-то там шарахался ни о чем не подозревающий немчик, которого нам предстояло выкрасть из самого логова.

Глава 18

Тихо пробирались мы по немецким позициям. Разведчики, что Краснов, что Федотов, были опытные, двигались бесшумно, по завалам карабкались умело, и автомат у них не стучал об углы, и даже камни и щебень под ногой не осыпались. Мне с моей снайперской винтовкой приходилось чуть труднее, но за эти дни я уже приноровился, да и развалины стали мне, что дом родной.

— Автомат бы взял, Сотников, — тихо проговорил Федотов. — Чего таскаешься с этой оглоблей?

Он кивнул на мой маузер.

— Привыкать надо к тому оружию, с каким основное время проводишь, — хмыкнул я.

И не стал уточнять, что с этим самым маузером уже кое-каких снайперских успехов добился. Надо думать, об этом вполне сообщил мой уверенный тон, потому что дальше спорить никто не стал.

Ночной город лежал сплошным месивом. Пробираться было нелегко, но зато эти же развалины надёжно нас укрывали. Трудные участки, где под ногами хрустели битый кирпич и крошка, мы преодолевали, выждав, когда где-нибудь застрекочут выстрелы и грохот заглушит наши шаги.

— А вот тут добрая позиция, — шепнул Краснов. — Здесь заляжем, осмотримся. Гляди: дорога не завалена, стало быть, фрицы по ней ездят. Значит, у них тут что-то важное. Понаблюдаем, а днём решим.

Я старательно оглядел то, что можно было увидеть в темноте. Что-то мне не очень хочется здесь сидеть…

— Не больно хороша позиция, путей отхода нет, — задумался я. — Раскроют — куда уходить?

— Другой нет, — пожал плечами Краснов.

— Я тут полуподвал как-то приметил, неподалёку. Оттуда обзор на две стороны, хитро он расположен. А случись что — там пролом в подвал соседнего дома, а дальше несколько выходов. Уйти можно быстро и без шума.

— Молодец, соображаешь, — Краснов глянул на меня с интересом. — Слушай, Алексей, а может, к нам в разведку перейдёшь?

— Э, ты чего, — встрял Федотов. — Он же снайпер. Их работа тоже дорогого стоит.

— Ну, моё дело предложить, — пожал плечами Краснов.

Других вариантов больше не возникло, так что мы довольно скоро перебрались в тот полуподвал, где и обосновались.

— Спим по очереди, — скомандовал Краснов. — Сил набираться надо. Возьмём языка — его ж ещё тащить.

В Сталинграде я приучился спать вполуха: один глаз дремлет, другой будто настороже. Любой шорох, любой чужой звук — и я сразу просыпался. А вот на грохот, наоборот, не реагировал: разорвётся рядом снаряд или мина пролетит над головой с тем душераздирающим воем, что, чем ниже к земле, тем сильнее, — а я и не шелохнусь во сне.

— А перед сном надо бы подкрепиться, — продолжал Краснов. — Утром некогда будет, да и шуметь нельзя.

Он вытащил банку тушёнки, вскрыл ножом. Я достал свою.

— Свою прибереги, — кивнул Краснов. — У нас паёк погуще. «Второй фронт», — он кивнул на свою банку. — Отведать хочешь?

Тушёнка у него была и вправду американская, ленд-лизовская.

— Маловато одной-то банки на двоих, — сказал я.