Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 243
– Это слишком легко, и мы ничего этим не добьёмся. – Мюллер говорил спокойно и терпеливо. – Они не боятся пуль. Не боятся расстрела и не боятся виселицы, я проверял. А предел есть у каждого человека, Вилли. Я просто умею его находить.
Он помолчал, глядя на проплывающие развалины.
– Вы думаете, я это делаю для удовольствия? – Он не дал водителю ответить. – Впрочем, неважно, что вы думаете. Важно другое. Наши герои убивают русских в бою: одного, десять. А сведения, которые добываю я, спасают сотни немецких жизней. И забирают сотни вражеских. Один хороший допрос стоит порой целой роты. Вот, чем я воюю.
Так ему сказали при награждении, и слова эти Гансу понравились. Теперь он, ничего больше не добавляя, опустил ладонь на кожаный чемодан, стоявший у ног. Вилли не ответил. Мюллер и не ждал ответа.
– Меня вызвали в расположение штурмовой группы Лангенау, – продолжал он. – Там для меня есть интересный экземпляр. Молодой, крепкий русский солдат. С такими можно заниматься долго и не спеша. И я настаиваю, Вилли, чтобы вы снова присутствовали.
– Я… всего лишь водитель, – рядовой замялся. – Вы мастер своего дела, господин фельдфебель, не спорю. Но мне бы не хотелось смотреть на это снова.
Мясник рассмеялся и хлопнул его по плечу так, что Вилли вздрогнул.
– Ничего, ничего. Пройдёт несколько дней. Вы окрепнете, зачерствеете, и тогда поймёте, насколько я был прав.
Впереди, у перекрёстка, что‑то темнело поперёк дороги.
– Что там ещё? – Мюллер прищурился. – Похоже на проверку.
– Пост, господин фельдфебель.
– Проклятье. Мы торопимся, а эти сейчас опять начнут проверять бумаги.
– Мы подъезжаем к передовой, – сказал Вилли, сбрасывая скорость. – Здесь это в порядке вещей.
Дорогу перегораживал шлагбаум: длинная деревянная жердь на стойке, с мешком песка на коротком плече вместо противовеса, поднимали такую, потянув за верёвку. У шлагбаума стояли двое с карабинами и унтер‑офицер с автоматом, и на груди у унтера висела на цепи полукруглая бляха полевой жандармерии.
– Цепные псы, – с отвращением проговорил Мюллер. – Целый унтер‑офицер жандармерии на перекрёстке. Важный, получается, перекрёсток.
Унтер подошёл к машине и козырнул.
– Ваши документы, господин фельдфебель.
Мюллер протянул бумаги. Унтер читал их долго и внимательно, а двое с карабинами тем временем разошлись по обе стороны кюбельвагена.
– Куда и с какой целью направляетесь?
– В предписании всё указано, – холодно ответил Мюллер.
– Я хотел бы услышать это от вас, господин фельдфебель, – так же холодно сказал унтер.
– В командный пункт штурмовой группы Лангенау.
– Вы не фельдъегерь и не связной. Тогда с какой целью направляетесь к передовой? – Жандарм оглядел фельдфебеля, потом водителя, потом задержался взглядом на чемодане у ног пассажира.
– Я и не посыльный, – раздражённо ответил Мюллер. – У меня особое задание, его суть я вам сообщать не обязан.
– В таком случае я вынужден просить вас выйти из машины, господин фельдфебель. Мы должны досмотреть вас и автомобиль. Это формальность.
– Что досмотреть? Вы видели документы!
– Видел. Но в вашем предписании нет отметки, освобождающей машину от досмотра. Все прочие машины мы обязаны досматривать. В этом районе действуют русские диверсанты и партизаны.
– По‑вашему, я похож на партизана? – Мюллер начал выходить из себя. – Может, на русского, а? Вы знаете, кто перед вами? Я – Мясник из Гамбурга!
– Мне это ничего не говорит, господин фельдфебель. – Унтер не сдвинулся ни на шаг. – Что у вас в чемодане?
Мюллер, помедлив, откинул крышку.
В чемодане, в аккуратных гнёздах, лежали инструменты, назначение которых было ясно сразу: щипцы, зажимы с винтами, пучок длинных стальных игл, увязанных шпагатом, тонкая пилка да спиртовая горелка, притянутая ремешком к днищу.
– Что это? – спросил жандарм.
– Вы слишком назойливы, – сказал фельдфебель. – Это мои инструменты для работы.
– Вы врач?
– А вы болван? – Мюллера прорвало. – Разве это похоже на инструменты врача?
– Выйдите из машины, господин фельдфебель, – автоматчик кивнул и водителю. – И вы тоже…
Из машины вышли оба. Побелевший Вилли встал у капота, а Мюллер шагнул к унтеру почти вплотную.
– Осторожнее, унтер‑офицер. Я выполняю служебное задание. Все необходимые документы у вас перед глазами.
– Документы в порядке, господин фельдфебель. Но разрешения на проезд через этот пост без досмотра у вас нет. Поэтому машина останется здесь до проверки.
– У меня срочное предписание штаба. Вы задерживаете выполнение приказа.
– Тогда назовите подразделение, которое вас ожидает. Я свяжусь с ним и уточню.
– Я уже сказал: задание секретное.
– В таком случае придётся подождать.
Мюллер шагнул ближе.
– Вы, кажется, не понимаете, с кем разговариваете.
– Напротив, господин фельдфебель. Именно поэтому я и проверяю вашу машину…
Мюллер стиснул зубы.
– Поднимите шлагбаум.
– Не могу.
– Это приказ, – выплюнул он.
– Вы не мой командир, – унтер‑офицер держал тон, и это раздражало.
И вот тогда Мюллер дёрнулся вперёд, к шлагбауму. Унтер‑офицер мгновенно вскинул автомат.
Глава 8
Кюбельваген, наконец, подкатил к особняку и остановился у самого крыльца с парадного входа.
Вилли хотел было вылезти из авто, но сзади сидел третий человек, и рука его легла водителю на плечо. Вилли подчинился и осел обратно.
Навстречу машине уже спускался с крыльца майор Эрих Шмидт. Пассажир с переднего сиденья сам выбрался ему навстречу и, коротко козырнув, представился:
– Герр майор, я фельдфебель Мюллер.
– Наслышан, наслышан. – Шмидт закивал и, наплевав на всякую субординацию, протянул фельдфебелю руку.
Конечно, майору вермахта не положено трясти руку унтер‑офицерскому чину, и Шмидт это отлично знал. Вот только теперь перед ним стоял человек, о котором он столько слышал от бывалых вояк, но которого при этом ни разу не видел. А очень хотел увидеть. Это же Мясник из Гамбурга. И майор, много лет отвоевавший, как он считал – честно, вдруг с некоторым удивлением ощутил в себе почти мальчишеское любопытство к этому загадочному человеку.
К его власти над жизнью и смертью, над болью, над молчанием и голосом.
– Прошу, фельдфебель, проходите внутрь… Вам, наверное, хочется отдохнуть с дороги? Или приступите сразу к… своему делу?
– Сразу. Не люблю откладывать дела. – Фельдфебель огляделся, задержал взгляд на часовых у входа и снова повернулся к майору. – Скажите, какого рода сведения вам нужны? Я должен максимально знать, что спрашивать.
– Извольте. Как они проходят к нам в тыл, минуя посты, караульные рубежи, свободно минуя линию боевого соприкосновения. Полковник Лангенау считает, что солдаты «Дома на костях» обладают некими особыми сведениями, позволяющими им пробираться незаметно к нам едва ли не под нос. Это основное, что нужно из него выбить… ну и выспросить всё, что он знает о самом «Доме на костях».
– Тут всё ясно. Спрошу второе: за какой срок вам нужны эти сведения?
– В каком смысле?
– Ну, должны ли вы это узнать мгновенно? Или, быть может, у нас есть час. День. – Мюллер говорил ровно, словно о погоде. – Люди ведь бывают разные. Если вы не ограничены в сроках, работать можно неспешно, и это надёжнее. Если ограничены в сроках, будем работать быстро. Но там больше риск потерять допрашиваемого. По причине непредвиденной смерти.
– Хотелось бы сегодня всё точно узнать. Чтобы быстро рассказал.
– Понял, герр майор. И последний вопрос. После того как сведения будут получены, он вам нужен живым? Если да, то целым? Насколько целым?
Шмидт не позволял себе никак показывать свой интерес в этом человеке – достаточно и того, что он встречал его, приветствовал и отвечал на вопросы. Но теперь по его лицу пробежала тень.