Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 231

– Явился, начальник. А мы тут без тебя, гляди, заскучали.

Со второго этажа спустился старший лейтенант Прохоров. Этот жать руку не спешил: сначала оглядел меня всего, будто проверял, целый ли, и по лицу его всё‑таки было видно, что рад и он.

– Товарищ Сотников. С возвращением.

– Знакомьтесь, товарищи. – Я посторонился. – Моя снайперская группа. Григорий Демидов, Алия Валиева.

– Ну здорово! – подошел к новичкам Семибородов, косясь все больше на Алию.

– Ваня, – кивнул я ему. – Гриша из ваших, из флотских.

Гришка с Алиёй стояли и оглядывались: в доме Потапова, о котором столько слышали по всему Сталинграду, оба оказались в первый раз. А поглядеть тут было на что: бойницы, кухня, спальная комната с нарами. У заложенного мешками подвального окна стоял пулемёт.

– Милости просим, – прогудел Кузьма. – У нас тут не хоромы, зато все свои.

Я же тем временем искал глазами еще кое‑кого. Обошёл взглядом раз, другой. Таня. Где Таня?

Ванька перехватил мой взгляд и понурил голову.

У меня ёкнуло в груди. Наверное, что‑то такое при этом отразилось и на лице у меня, потому что Морячок тут же спохватился:

– Да нет, ты чего! – зачастил он. – Жива она, жива! Ранило её тогда серьёзно, но вытащили вовремя, за Волгу переправили, а оттуда дальше, в тыл. Она теперь в Астрахани, в самом лучшем госпитале. Уже вторая неделя пошла, на поправку идёт. И вот… – Он полез за пазуху и вытащил бережно сложенный треугольник. – Письмо тебе написала.

Я взял треугольник. Адрес полевой почты был выведен аккуратным убористым почерком. Её рукой.

Открывать я его не стал: сложил и убрал во внутренний карман.

– Чего же не читаешь? – удивился Ванька. – Вижу ведь, хочется.

– Потом прочитаю. – Я нахмурился. – А ты, поди, уже развернул да прочитал?

– Я⁈ – Ванька вытаращился на меня. – Да ты что, Скрипач! Как можно чужие письма читать! Ты за кого меня принимаешь?

И тут уши у Ваньки Семибородова буквально запламенели.

– Да ладно, – хмыкнул я. – Свои же все. И Таня нам не чужая.

– Однако же письмо она тебе написала, – вздохнул Ванька. – А не кому‑то другому.

За чаем посыпались новости.

У Ваньки на груди поблёскивала новенькая медаль «За отвагу».

– Отличились мы тут без тебя, – доложил он с гордостью. – Вылазки делаем, фрицев кладем, как курят. Кузьме вон «За боевые заслуги» дали, Саяну тоже «За отвагу».

– А тебе ещё не дали? – спросил я у Лешего, который слушал всё это со своей вечной усмешкой.

– Я цацки не ношу, – отрезал Леший. – Вдруг ещё в бою зацепишься медалькой.

И по тому, как хмыкнул Коровин, я понял: наградное представление на Лешего ушло, только сам он об этом слышать не желает.

О горьком сказали тише. Убило Джамбулатова, нашего пулемётчика: накрыло миной прямо у амбразуры. Погибли Свиридов и Котельников, оба на вылазке. Дом стоял, но потери были. Война…

– Зато теперь к нам просто так не сунешься, – сказал Ванька, оживляясь. – Мы с Кривошеиным всё тут заминировали. Все подходы. К нам теперь только на танках. Да и то: встретим! У нас теперь и на танки управа есть. Видал?

Он подвёл меня к стене, где на козлах лежало противотанковое ружьё: длинное, двухметровое, с сошками и дульным тормозом.

– ПТР! – объявил Ванька с гордостью. – А ответственный за него знаешь кто? Саян! Он же у нас самый меткий. Он с него, между прочим, снайпера снял. Честное слово! Тот, гад, засел за кирпичной кладкой и житья нам не давал, ну чисто головы не поднять. Из винтовки его никак: укрылся грамотно, амбразура узкая, кладка кирпичная. Только ствол у него из щели показывался, а голову не достать. Угол не тот. Так Саян прикинул, где за стеной должна быть голова, да как дал туда из ПТР! Кирпич прошило, а за ним и немца достало. Я сам, вот этими глазами видел! Ну, правда, с биноклем.

Саян слушал молча и знай попыхивал трубкой.

– Осваиваешь новое оружие, Саян, – сказал я.

– Хорошо бьёт, – степенно ответил хакас, кивнув на ружьё. – Только таскать тяжёлая. Отсюда только стрелять. Из дома ни ногой. И отдача, как олешек копытом бьет.

Он поглядел на Гришку с Алиёй, которых уже усадили к чаю, и добавил, понизив голос:

– Добрых людей сразу вижу. Хороших людей себе взял.

– Ребята отличные, – согласился я.

Саян доверительно кивнул и вдруг протянул трубку Гришке:

– Затянись.

Тот, не чуя подвоха, затянулся от души и тут же согнулся, кашляя так, что с потолка посыпалась пыль. Саян хлопал его по спине узкой ладонью и почти беззвучно смеялся.

– Ничего, – приговаривал он. – Стрелок крепкий.

А потом Прохоров вышел на середину зала с двумя листами в руках.

– Становись!

Гарнизон построился. Мы с Гришкой и Алиёй встали с краю.

Прохоров развернул первый лист.

– Приказ по войскам шестьдесят второй армии. Для борьбы со снайперами противника, уничтожения командного состава, наблюдателей и наиболее важных огневых расчётов создать при штабе армии снайперскую группу для выполнения особых боевых заданий. Оперативное использование группы возложить на разведывательный отдел штаба армии.

Он перевёл взгляд ниже.

– Командиром группы назначить младшего сержанта Сотникова Алексея Фёдоровича.

Я кашлянул.

– Тут, товарищ старший лейтенант, ошибочка вышла. Ефрейтор я.

– Уже нет.

Прохоров убрал первый лист и достал второй.

– А это приказ по дивизии. Ефрейтору Сотникову Алексею Фёдоровичу присвоить воинское звание младшего сержанта. Красноармейцу Валиевой Алие – звание ефрейтора.

Он чуть помедлил и посмотрел на Гришку.

– А с тобой, Демидов, бумаг вышло побольше. По распоряжению кадрового управления тебя переводят из состава Военно‑Морского Флота в Красную Армию и зачисляют в снайперскую группу. Этим же приказом присваивается звание ефрейтора.

Гришка моргнул.

– Это что же, товарищ старший лейтенант… не краснофлотец я больше?

– По бумагам – нет.

– Вот зараза… Ну да ладно… Моря здесь все одно нету.

Но глядел он будто бы растерянно. Прохоров тем временем сложил оба листа.

– Вот теперь всё правильно, товарищ младший сержант, – сказал он уже мне. – Пока останетесь при взводе, но задания будете получать через штаб армии. Понадобитесь на другом участке – получите приказ и пойдёте туда.

– Понятно.

– И ещё. О подвигах ваших слыхал… Наградные на вас уже ушли. Когда вернутся – тогда и узнаете, что там, наверху, решили… Ну, разойдись!..

– А морячок‑то ваш теперь сухопутный! – встрял Ванька.

– Сам ты сухопутный, – огрызнулся Гришка. – Я моряк, понял? Это у них там в бумагах что‑то напутали.

По подвалу прошёл смех. Кроме Гришки и Алии все поняли, какая это шутка – во много недель длиною, боевых недель. Ничего, и им расскажу – или ребята расскажут.

Уже позже, когда все разошлись по своим местам, я нащупал под гимнастёркой сложенный треугольник.

Читать при всех не хотелось. Для этого письма мне нужен был угол потише.

Глава 3

Угол потише я вскоре нашел, зажег там огарок свечи – роскошь такую подогнал мне Ванька, знал, что сяду читать письмо от Татьяны. Наконец, я развернул треугольник.

Почерк у Тани был разборчивый, буковка к буковке, как в классном журнале, только к концу строчек буквы почти неизменно съезжали вниз: писала она, видно, полулёжа.

'Здравствуй, Алексей.

Не знаю, где догонит тебя это письмо и догонит ли вообще. Пишу, а сама думаю: где ты сейчас, что с тобой? Мне рассказали, что из госпиталя ты ушёл раньше положенного, не долечившись, и снова воюешь. Очень тебя прошу, Алёша, береги себя. Знаю, что просить об этом тебя без толку, и всё равно прошу.