Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 195
Пока они бежали в лоб, мы их успели проредить, а теперь они брали нас в полукольцо. Немцы прицельно били по проёмам, не давая поднять головы, пули щелкали в нишах и выкусывали кирпич.
Я откатился от окна, перебежал к другому, выглянул на миг, срезал одного, что перебегал слева, и снова ушёл вглубь. Сделал выстрел – сменил место. Вот только мест здесь не особо много – выбитые окна одноэтажного барака, все одинаковые и все хорошо простреливаются.
– Командир! – крикнул Гришка от своего окна. – С правой стороны обходят! За трансформаторной будкой!
Плохо. Обложат со всех четырёх стен, и всё – хоть там и нет окон, но смогут подобраться вплотную к фасаду и закидают гранатами через окна, а тогда уж конец. Пока есть дистанция и имеется куда сменить позицию, снайпер силён. А запертый в одном доме, в кольце, он теряет преимущество.
– Не высовывайся! – крикнул я. – Бьём тех, кто обходит. Не пускать в тыл!
Фашисты расползлись по флангам, прячась в укрытиях. И доставать их стало сложнее. И вот в окно залетела первая граната. Один из них, выходит, всё‑таки обошёл нас. Пробрался, пригибаясь, под оконными проёмами и швырнул гранату. Благо, она попала в помещение, где не было ни меня, ни Алии, ни Гришки. Рванула так, что зазвенело в ушах. Обдало пылью и крошкой. Простенки нас защитили, только взрывная волна изрядно потрепала наш слух.
– Они под окнами! – крикнул я. – Гранаты к бою!
Сам достал лимонку и швырнул первым. Швырнул её так, чтобы она далеко не улетела. Лишь выставил руку за разбитый подоконник и сразу отпустил эфку, чтобы упала аккуратно под фундамент.
Ба‑бах!
Раздался взрыв и яростные крики. Очевидно, «подарок» угодил в яблочко. Кого‑то убило, а кого‑то посёкло осколками. Следом рванула граната Гришки. Там криков не было, только злая ругань немцев.
Мы держались уже, наверное, минут десять‑пятнадцать, и за это время я сменил третий магазин. Боезапас уходил быстро. Это начинало тревожить.
– Доложить по боезапасу! – крикнул я своим.
– Полмагазина! – крикнул Гришка от своего окна. – Последние!
У Алии тоже оставалось немного патронов. А немцы всё подтягивались.
Причём они больше не лезли напролом. Залегли среди развалин, держали окна под огнём и чего‑то ждали. Через несколько минут стало понятно, чего или кого.
– Командир! – голос Гришки дрогнул. – Огнемётчик!
Я увидел его на секунду – тот перебегал за обломками стены, пригнувшись под тяжёлым ранцем. За спиной два баллона, в руках длинная трубка огнемёта. Подкрадывался сбоку, осторожно, от укрытия к укрытию, выбирая нужный угол к нашим окнам.
Если подберётся ближе и даст струю внутрь – нам конец.
– Снять сможешь? – крикнул Гришка.
Я поймал край плиты в прицел. Пусто. Огнемётчик уже ушёл за бетон.
– Не достану. Угол закрыт!
Со стороны Гришки его тоже почти не было видно.
– Я сниму! – крикнула Алия. – Вижу!
– Бей в бак! – быстро скомандовал я.
– Есть! – ответила она так быстро, что я засомневался, услышала ли. Кажется, она всё уловила ещё до того, как я договорил.
Секунда, другая. За огнемётчиком подтягивались осмелевшие немцы – человек шесть, держась чуть позади, прикрывали его перебежки.
– Бронебойно‑зажигательный! – крикнул я. – Успеешь зарядить?
– Я ими уже стреляю! Обычные кончились! – ответила она, не отрываясь от прицела, чуть глухо.
И вот огнемётчик выскочил из‑за плиты. Всего на несколько секунд открылся нашей Алие.
Та выстрелила. Пуля ударила точно в бак за спиной солдата.
Рвануло так, что на миг всё пространство перед нами стало оранжево‑красным. Огненный шар махом съел огнемётчика вместе с шедшими за ним немцами. «Поджигателя» и двоих немцев убило сразу, швырнув на кирпичи. Остальных накрыло огнём, на них мгновенно вспыхнула вся одежда, даже лица запылали. Один, дико крича и взмахивая руками, сделал несколько слепых шагов и рухнул, принявшись кататься по земле. Другой завертелся на месте, но потом тоже упал, а третий смог убежать – как был, живым факелом. Но не очень‑то далеко.
– Вот это попала… – выдохнул Гришка.
Алия уже передёргивала затвор и целилась.
И тут по нам откуда‑то стеганул пулемет. Пули прошлись по всем проемам, заставив нас спрятать головы.
– Пулемет не вижу! – крикнул Гришка.
– Там он, в цехе напротив, в окне! – отозвалась Алия.
Я осторожно выглянул, и вовремя – увидел пульсирующий огонёк на конце ствола пулемёта. Он строчил из проема, обложенный мешками с песком. Немцы успели соорудить пулемётное гнездо наскоро, чтобы прижать нас огнём и дать остальным приблизиться к дому. Лишь только пулемёт застрекотал, заставляя нас спрятать головы, фрицы оживились, попёрли. Смогли выбраться из укрытий, отползти в сторону и, наконец, начать обходить дом. И вот уже бухнула в нашем бараке очередная граната. Снова мимо, рванула в пустом закутке, но если дать им упорствовать, то когда‑нибудь и до нас достанут.
Стоило пулемётчику заработать, как нас прижали бы к полу и стали закидывать гранатами.
– Назад! – скомандовал я. – В глубь! От окон!
Гришка и Алия подчинились, а я остался держать окна. Не знаю как, но ведь бросить окна – означало впустить немцев. Остаться – погибнуть от гранат. Выбора нет, а раз нет, то и думать нечего.
– Сдохни! – прошипел я и выстрелил в пулеметное гнездо.
Бронебойно‑зажигательная пуля без труда пробила мешок с песком, а заодно прошила и пулеметчика. МГ заглох, да вот только он уже сделал свое черное дело. Фрицы облепили дом как муравьи, подошли вплотную. Я слышал уже топот первого прямо в бараке.
Отпрянул от проема и залег, приготовившись встретить бегущих. Вот только патронов почти нет. Снайпер ходит налегке и объемный боезапас для штурмовых и осадных боев не берет.
На будущее нужно дополнительно раздобыть автоматы, мне и Гришке – мелькнула запоздалая мысль. Да что там, что до автоматов нам не дотянуть. Жить осталось минуту‑две. В плен мы не сдадимся, да и не берут снайперов в плен, а значит…
И тут за спинами немцев застрочили автоматы. Из развалин прямо в тыл осаждающим ударили неизвестные. Захлопали выстрелы. Немцы, прижатые к нашему бараку, залегли и развернулись к нападавшим.
Тот что забрался в барак, тоже залег где‑то. Я осторожно высунулся – он лежал на полу, только был уже мертв, кто‑то из моих его снял.
Я выглянул в окно – думал, увижу бойцов Красной Армии, а заметил лишь гражданских. Присмотрелся ещё раз. Нет, это были бойцы, но в гражданской одежде.
– К окнам! – скомандовал я.
– Мы здесь, командир! – отозвался Гришка.
Как они так быстро вернулись к окнам, я сначала не понял, а потом до меня дошло. Они никуда не уходили, лишь сделали вид, что подчинились. Продолжали, значит, держать оборону, несмотря ни на что.
Среди немецкой пальбы отчётливо хлопали наши винтовки, а между ними коротко трещали ППШ.
– Наши!!! – Гришка аж высунулся, но вовремя спохватился. – Откуда⁈
– Голову убери! – рявкнул я.
Немцев, зажатых теперь с двух сторон, такое совсем сбило с толку. По спине им били из развалин, которые они считали пустыми. Все развернулись на новый огонь, часть залегла, часть начала пятиться к бараку, где мы их и приняли.
– Бей! – крикнул я своим. – Пока они меж двух огней!
– Я пустой! – крикнул Гришка.
– В коридоре фриц! Карабин!
– Понял!
И через некоторое время захлопал немецкий карабин в руках Демидова.
Мы снова ударили враз втроём, и немцам пришлось совсем туго. Они отползали, прижимались к стене барака, но там Гришка достал их гранатой, снятой с убитого. Фрицы отступали, оттягиваясь за развалины, тут кто‑то бросил дымовую гранату, и двор стало затягивать белёсым дымом. Солдаты противника отступили, их, судя по всему, осталось немного. А от соседнего барака к нам короткими перебежками, от укрытия к укрытию, двигались какие‑то люди. В ватниках и драных пальто, в общем кто в чём.