Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 156
Друзья! В ожидании очередной главы приглашаю вас в другой мой цикл – «Курсант. Назад в СССР».
Цикл полностью завершён – все четырнадцать томов уже написаны.
Более 13 тысяч лайков и почти 5 тысяч наград у первого тома
Цикл с которого началось популярное жанровое направление «Назад в СССР»
Именно с него началась моя профессиональная писательская деятельность
Цикл издан на бумаге и сейчас готовится к переизданию – в нынешних реалиях это большая редкость
До сих пор считаю «Курсанта» одним из лучших своих циклов. А сейчас на первый том действует хорошая скидка.
ЧИТАТЬ СО СКИДКОЙ ТУТ: https://author.today/reader/203823
Глава 15
Алию я нашёл вечером на кухне: она домывала последний котёл, и кроме неё во всём кухонном хозяйстве не видно было уже ни души.
– Не помешаю?
– Не помешаете. – Она выпрямилась, вытерла руки о фартук и поглядела на меня без всякого удивления, будто уже ждала моего прихода. – Говорите, товарищ инструктор.
– Тогда прямо спрошу. Сегодня на рубеже ты показала неплохую стрелковую выучку. И с такой выучкой тебе не котлы скоблить нужно. Предлагаю тебе, товарищ Валиева, стать снайпером. Специальность тяжелая, не скрою, но очень сейчас Сталинграду нужная. Хочешь помочь фронту и родной стране?
– Хочу, – сказала она просто и улыбнулась. – Я за этим на фронт и просилась, товарищ инструктор. Только в начале войны в военкомате меня в стрелки не взяли: сказали, девушек на такие должности не набираем. И вот я на кухне…
– Тогда, наверное, не брали… А сейчас все изменилось.
– И как мне поступить?
– Точно не скажу, но думаю, можно так сделать: до военкомата отсюда не добраться, но бумаги можно пустить по здешней фронтовой линии. Пишешь заявление на имя командира медсанбата: просишь возбудить перед командованием ходатайство о добровольном зачислении в Красную армию и направлении на снайперскую подготовку. Сам командир снайпером тебя не назначит, такой должности здесь в медсанбате нет. Но он может приложить характеристику и отправить бумагу через штаб дивизии в отдел укомплектования армии, а там уже решат: найдут тебе место в стрелковой части, направят в учебную команду или откажут.
Сведя брови, Алия слушала очень внимательно и то и дело кивала. Я добавил:
– Наверное, осмотрят тебя предварительно здешние врачи. Выйдет приказ о зачислении – рассчитают с вольнонаёмной должности, зачислят в списки части, выдадут форму, поставят на довольствие. Ну, а после первоначальной подготовки, в установленный срок, примешь присягу. Только сразу предупреждаю: заявление – ещё не приказ. Могут принять, могут отказать, а могут оставить на кухне до новой разнарядки. И пока бумаг нет, стрелять я тебя не смогу поставить, но все же сможешь пока теорией заниматься: наблюдение, изготовка, маскировка. Снайпер – это ведь не просто меткий стрелок, это своего рода невидимка.
– А командир, как вы считаете, подпишет?
Вопрос был в самую точку.
– Будем убеждать, – улыбнулся я.
Командир медсанбата принял нас с Алиёй в своей комнатке при управе, выслушал, не перебивая, внимательно прочитал заявление от первой строки до подписи и положил его на стол с громким вздохом.
– Нет, – коротко сказал он.
– Товарищ военврач второго ранга…
– Нет, товарищ ефрейтор. И я вам объясню почему, по пунктам. – Он загнул палец. – Первое. Валиева у меня одна из лучших работниц, а на кухне и без того людей в обрез: заберут её в ваши стрелки, и раненые будут ждать обеда лишние полчаса. Кто мне за это скажет спасибо? Второе. – Загнул второй палец. – Снайпер – должность строевая. В штате медико‑санитарного батальона такой должности нет и быть не может. На какую штатную должность я её назначу? Третье. Стрельбище ваше я терплю, потому что оно раненым на пользу, и не в малом потому, что товарищ Добрынин за вас горой. Но одно дело выздоравливающие бойцы, и совсем другое – девушка из моего вольнонаёмного состава с боевой винтовкой. Случись что, отвечать кому? Мне.
Он придвинул заявление обратно Алие.
– Заберите, Валиева. И не обижайтесь: я вам не враг. Я вам, возможно, жизнь сберегу.
Алия заявления не взяла. Стояла и молчала, и по лицу её ничего нельзя было прочесть, только пальцы стиснули край ватника.
– Разрешите по пунктам и ответить, – сказал я. – Первое, про кухню. На занятия Валиева будет уходить на два часа, после раздачи обеда. А взамен я дам наряд из своих стрелков, кого врачи признают, так сказать, годными: на воду, на дрова, на чистку картошки. К котлам и к раздаче они не полезут, нормы санитарии тоже не зря придуманы, отнесемся с пониманием. Кухня не потеряет ни человека, ни времени.
– Допустим. Дальше?
– Второе, про штат. Всё вы верно говорите. Да только я и не прошу зачислять её снайпером к вам. Понимаю, что это невозможно… Прошу одно: зарегистрировать заявление и передать в штаб дивизии. И третье, про ответственность…
Договорить мне не дали. Дверь отворилась без стука, и в комнатку, пригнувшись под притолокой, вошёл Добрынин. По тому, как он вошёл, было понятно: про наш разговор он знал ещё до его начала. Госпиталь, хоть и крупный, хлеще самого крохотного села слухами прорастает.
– Про ответственность я скажу, – пробасил он. – Про ответственность, доктор, вот что. Вчера на стрельбище эта девушка три из трёх уложила под ладонь, на триста метров, с открытого прицела. Это вам о чём‑то говорит? При всём курсе этакое чудо. Сегодня об этом гудит весь медсанбат, завтра будет знать штаб дивизии. И что услышат люди? Что девушка‑доброволец, «ворошиловский стрелок», просилась бить фашистов, а её не пустили. Кухня, скажут, важнее. Так это что же, притеснения по гражданско‑бабьему свойству? Не в наших советских принципах… Не поймут нас.
– Товарищ батальонный комиссар, я не обязан поддерживать…
– Верно, – неожиданно легко согласился Добрынин. – Поддерживать вы не обязаны, тут вы правы кругом. Только и прятать заявление в столе не выход. – Он присел к столу и накрыл бумагу Валиевой широкой ладонью. – Хотите отказать – пишите на ней честно, как есть: стрелковая подготовка подтверждена, вопрос о годности будет решён после освидетельствования, ходатайство не поддерживаю из‑за нехватки рук на кухне. И отправим в дивизию с такой резолюцией. Пусть там почитают и решают, кухня для армии важнее или стрелок… Газеты вы читаете, доктор. Людмила Михайловна Павличенко сейчас за океаном, перед всем миром за нашу страну говорит. После неё никто уже не станет доказывать, что женщина не может быть снайпером. А чтобы всё было по порядку, ходатайство и политическую характеристику подпишу я. За занятия на рубеже отвечает Сотников. А допуск к учебной стрельбе оформите вашим распоряжением. Всё по уставу, и каждый при своей ответственности.
Командир медсанбата долго глядел на добрынинскую ладонь поверх заявления. Потом на Алию. Потом на меня.
– Умеете вы, политработники, повернуть всё так, что вроде прав, а не прав… – Он вздохнул и потянул заявление к себе. – Ладно… Заявление зарегистрирую. Завтра же и проведём медицинский осмотр, свои врачи, чего тянуть. Не найдём противопоказаний – приложу заключение, характеристику и своё мнение. – Он помолчал и добавил ворчливо: – Положительное. И отправим весь пакет документов в дивизию с ближайшей связной машиной, а дальше пусть решает отдел укомплектования. Но условия мои: кухня не страдает, наряд из курсантов – за вами, товарищ ефрейтор, лично. Допуск к учебной стрельбе оформлю своим распоряжением, и до приказа о зачислении Валиева стреляет только на рубеже, под непосредственным наблюдением инструктора. Оружие и патроны получает и сдаёт Сотников. Всё. Идите, а то я передумаю.
В сенях Алия остановилась и перевела дух так, будто всё это время не дышала.