Снайпер. Призрак Сталинграда. Пенталогия (СИ), стр. 155

Порядок у меня был твёрдый: после команды «Огонь прекратить» назначенные бойцы шли к щитам, там клеили заплаты и заодно записывали результаты. К концу третьей серии щиты превратились в сплошную газетную пестрянку, и издали казалось, что стреляем мы будто бы по свежей прессе.

На следующий день перешли к длительной работе из положения лёжа: по двадцать‑тридцать минут не меняя изготовки, не шевелясь, с наблюдением и быстрым переносом огня между мишенями. В конце этой продуктивной тренировки всем очень захотелось пить.

Со стороны госпиталя к нам пришла подмога, которой никто не ждал: Алия Валиева принесла бидон воды с ковшом.

Алия числилась в медсанбате вольнонаёмной кухонной работницей. Чернобровая, смуглая, с тяжёлой тёмной косой, спрятанной под белым платком, и внимательными карими глазами. На кухне Алия появлялась раньше поваров, а уходила последней.

С первого дня Гришка называл её Галей.

– Алия, – однажды поправила она.

– Ну ладно, – отмахнулся он.

Больше она не поправляла, а Гришка так и звал ее Галей и частенько на нее заглядывался.

Бойцы выстроились в очередь, и ковш пошёл по кругу.

– Пейте, вволю, – сказал я. – Но помните… на позиции воду тянут понемногу, по нескольку глотков. Если начнётся жажда – глаз устанет быстрее и рука задрожит. Но и ковш за ковшом в себя не лейте: с лёжки иной раз не встанешь много часов, а любое шевеление демаскирует. Поэтому о малой нужде думайте до выхода, как о патронах. Заведите себе фляжку немецкую для таких дел, чтобы наши не осквернять.

– Это что же выходит, – сообразил Тимоха, – у снайпера при себе две фляги?

– Выходит, так.

– Главное, ребята, ночью не перепутать! – крикнули из очереди за водой, и в строю тут да там зафыркали, захохотали.

Гришка дождался своей очереди, принял ковш с важным видом бывалого фронтовика и подмигнул девушке.

– Спасибо, красавица. Только пораньше бы приходить надо: у нас тут во рту пересохло, пока мы науку снайперскую превозмогали.

– Работы много, – просто ответила Алия. – Раньше не вырваться.

– Работа работе рознь, – заявил Гришка, возвращая ковш. – Наша‑то поважнее будет.

– Это какая же? Лежи да стреляй?

– Ха! «Лежи да стреляй»… – Гришка даже задохнулся от такой несправедливости. – Да тут без выучки, как товарищ инструктор говорит, только редкий человек попадёт! А на кухне что же? Там кашеварить всякий сможет.

– Ну, давай поменяемся, – хитро прищурилась Алия. – Ты на кухню, а я тут, по мишеням.

– Ты? По мишеням? – Гришка хохотнул от души. – Уморила, спасибо тебе, Галя. Но не женское это дело, снайпером быть.

Стрелял Гришка и вправду хорошо, спорить нечего. Однако тут было другое: он уже решил, что учиться ему почти нечему. Я это себе сразу приметил.

– Товарищ инструктор, – Алия повернулась ко мне и перестала улыбаться, – а разве женщин‑снайперов не бывает? Что же это за дискриминация такая? У нас в советской стране все равны.

– Бывают, – сказал я. – И ещё какие. Про Людмилу Павличенко слышали? На её счету триста девять уничтоженных фашистов. В газетах писали: сейчас она за океаном в Америке, в составе советской делегации, рассказывает союзникам, как мы здесь воюем, и говорит о втором фронте. Женщин‑снайперов пока немного, это правда. Но метких девушек Осоавиахим подготовил немало. Попомните моё слово: скоро для них откроют особые снайперские курсы.

– А я вот всё одно считаю, – упёрся Гришка, – не женское это дело. Вот, кстати! Товарищ инструктор, а можно нашей Гале попробовать? Разик стрельнуть. Пусть поймёт, что это вам не хухры‑мухры, а целое искусство, которое зародилось ещё во времена… эм… как её? А вспомнил, англосакской войны!

– Англо‑бурской, Гриша, – поправил я под общий смех. – Лекцию вроде бы внимательно слушал, а буров с саксами перепутал.

– Так похоже же звучит… Наверняка одно и то же и есть.

– А можно? – Алия шагнула ближе, глянув на меня ясными глазами. – Я всегда хотела. Каждый день смотрю, как вы тренируетесь.

– Не положено, – сказал я.

– Ну, товарищ инструктор! – загудели курсанты, почуяв развлечение. – Один разок! Под присмотром!

– Извини, Алия. Ты с мосинкой не обращалась. По мерам безопасности я не имею права давать оружие человеку без подготовки.

– Кто это вам сказал, что не обращалась? – Девушка выпрямилась и поглядела на меня с прищуром. – Я в стрелковом кружке Осоавиахима занималась, в Казани, ещё до войны. Знак «Ворошиловский стрелок» второй ступени, из боевой винтовки на триста метров норматив сдавала. Значок и удостоверение дома остались. Но с винтовкой обращаться умею.

Я посмотрел на неё уже внимательнее. Говорила она всё это без бахвальства, совершенно серьёзно.

– Тогда так, – решил я. – Формально ты у меня в списках не числишься, за оружие и рубеж отвечаю я. Поэтому один пробный подход, и всё делать только по моей команде. Цель выбирай сама, любую из трёх фигур.

– Выбрала, – сказала Алия, не уточняя.

Я подал ей пустую винтовку без оптики с открытым затвором и три патрона.

– На огневой рубеж. Ложись. Заряжать по команде.

Курсанты остались за линией огня и зашептались, заключая, судя по азартному шёпоту, какие‑то свои пари. Я взял бинокль, и Гришка, полный скепсиса, вооружился вторым.

Алия без подсказки легла грамотно: подтянула винтовочный ремень, просунула в него левую руку, закрепила петлю выше локтя, упёрлась локтями в землю и плотно вложила приклад в плечо. Несколько раз чуть переставила левый локоть, пока винтовка не легла устойчиво. Потом спросила, не оборачиваясь:

– Прицел три? Винтовка куда кладёт?

После этого вопроса я окончательно понял, что передо мной не начинающая.

– Прицел три. Бьёт ровно, без уводов. Бери под нижний край. Заряжай. По готовности – огонь.

Она дважды спокойно вдохнула, неполно выдохнула и замерла. Выстрел прогремел сухо и одиноко.

– Ха! – Гришка оторвался от бинокля первым и просиял. – Мимо! Молоко! А я что говорил? В грудную не попала, а фигура вон какая, фриц по пояс, считай, вылез! Эх, Галя!

– Попала она, Гриша, – проговорил я, не отрываясь от своего бинокля. – Только ты не туда смотришь. Она не по грудной работала.

– Чего?..

– По голове Геббельса.

Гришка рывком перевёл бинокль левее, туда, где над бруствером торчала наша потрёпанная фанерная голова с намалёванной мордой, и застыл. Пуля вошла рисованному Геббельсу аккурат промеж глаз. С трёхсот метров, с открытого прицела, в головную фигуру, которую не всякий мой курсант брал с первого выстрела даже с помощью оптики.

– Случайность, – выдавил Гришка, не опуская бинокля. – Повезло. Бывает.

– Один выстрел и вправду ещё не мастерство, – согласился я. И скомандовал: – Ещё два патрона. Огонь по готовности.

Второй выстрел лёг чуть выше первого. Третий пришёлся у нарисованного виска. Все три пробоины умещались под ладонью.

Теперь уже никто не смеялся.

Алия поднялась, открыла затвор, показала мне пустой патронник и протянула винтовку рукояткой затвора ко мне, стволом в сторону мишеней. Всё, как положено.

Тимоха взял у меня бинокль и стал смотреть. Пулемётчик вытер лоб и почесал затылок. А Гришка всё смотрел и смотрел на фанерную голову, шевеля губами: похоже, пересчитывал пробоины, надеясь, что ему померещилось.

– Спасибо, товарищ инструктор. – Алия подхватила своё ведро и уже на ходу обернулась: – Каша сегодня пшённая. Приходите… – И уже бросила на ходу Гришке: – зовут меня Алия, товарищ Демидов, а не Галя.

И пошла к госпиталю, не оглядываясь.

– Товарищ инструктор… – сдавленно выговорил Гришка, когда к нему вернулся голос. – А… а Галю… то есть Алию…а её к нам на курсы нельзя?

– Её – её нужно, – сказал я, глядя вслед белому платку. – Только решать это будет сама Алия.

– Ну так… я с ней поговорить могу…

– Лучше я, Гриша.

═══★═══ ☭ ═══★══════★═══ ☭ ═══★══════★═══ ☭ ═══★══════★═══ ☭