Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 9

— Я надеялся, ты появишься.

Я вздрагиваю от голоса Люка. Из-за разделяющего нас полуразрушенного трактора я его не вижу. В его словах чувствуется холод, и им вторит металлический звон. По спине пробегает дрожь. Он что-то точит.

— Бесполезно от меня прятаться, — продолжает он. — Рано или поздно все равно бы к этому пришло.

Мое сердце колотится как безумное. Я могла бы побежать, но мне никогда не пробиться через лабиринт железяк, отделяющий меня от выхода. Не говоря уже о сотне ярдов от леса до моей машины. Нет, я должна стоять на своем. Пусть я и угодила в его ловушку, это не значит, что я собираюсь в ней умирать.

Мой лихорадочный взгляд цепляется за ржавые грабли, прислоненные к стене. Не совсем стандартное средство самообороны, но сойдет и это. Я хватаю их, направляя зубья вперед, как копье. Боже, мне действительно стоило заниматься своими делами. Мне следовало забыть обо всех этих демонах, о Дебре и отбросить любые мысли о том, что Мы Здесь Не Одни.

Но тут я вспоминаю о Кристал, которая прямо сейчас может быть мертва, съедена или лишена души, и изнутри меня поднимается волна ярости.

— Не настроена разговаривать? Я тоже. — Его слова звучат тихо и зловеще — такого голоса я бы никогда не связала с Люком еще неделю назад. — Давай покончим с этим.

Его тень скользит по стене — знак того, что он заходит сзади трактора. Я поднимаю грабли, проклиная дрожь в руках. Эта штука чертовски тяжелая, а из-за длины с ней тяжело управиться.

Паника сдавливает грудь, когда Люк выпрыгивает на свет. В его руках оружие, похожее на мое тем, что оружием оно на самом деле не является. Это фермерские вилы, но в то время как мои зубья покрыты ржавчиной и затуплены, его три острия блестят в тусклом свете, смертоносные, как лезвия. Из меня вырывается крик, я изо всех сил размахиваю граблями, но бью слишком рано — промахиваюсь мимо Люка и разношу вдребезги стекло трактора. Осколки сыплются, как снег, а острие вил приближается, нацеленное прямо мне в горло.

— Какого черта? — орет Люк, в последний момент отдергивая вилы в сторону. Вместо того чтобы проткнуть меня насквозь, как шашлык, они вонзаются в стальную стену позади меня — так близко, что ветер от удара треплет мои волосы.

— Я знаю, что ты сделал, — выпаливаю я, тяжело дыша и пытаясь выдернуть грабли, застрявшие в дверце трактора. — Ты похитил Кристал.

Люк хмурится.

— О чем ты вообще говоришь? Что ты здесь делаешь? Ты должна быть на работе.

— Ты тоже, — парирую я. Этот аргумент звучал бы весомее, если бы я не продолжала сражаться с трактором за свои грабли. — Как только Тед объявил, что берет все на себя, пока ты в каком-то загадочном отпуске, все встало на свои места. Только демон мог поставить во главе Теда.

Лицо Люка темнеет.

— Ты думаешь, я демон?

— Разве нет? — Я ненавижу то, как дрожит мой голос. Наконец мне удается выдернуть грабли, но от резкого движения они со стуком падают на землю. Я судорожно подхватываю их, удерживая дистанцию между нами.

— Ты видела, как я изгоняю демона, — напоминает Люк, словно я способна это забыть. — Зачем бы мне это делать, будь я сам одним из них?

— Потому что ты высший демон, — говорю я, уже не так уверенная в этом, как по дороге сюда. — И ты злишься на демона-Дебру за то, что она чуть не провалила твое прикрытие. Я еще не до конца во всем разобралась, но высшим демонам не нужно одерживать тела, им нужна жизненная сила, чтобы поддерживать свой маскарад. Демонов привлекают страданья. Ты выбрал трех невинных женщин, убитых горем и виной, потому что для тебя это все равно что икра.

Мою тираду прерывает странный утробный звук. Его желудок.

— О боже мой, — ахаю я. — Я права. Ты просто голоден.

— Потому что я не позавтракал, — возмущенно заявляет он. — Из какой статьи на Википедии ты набралась этого бреда? Ты даже не представляешь, как глубоко все заблуждения.

Меня охватывает ужас. Это, должно быть, написано у меня на лице. Раздражение Люка сменяется осторожностью.

— Я не это имел в виду, — поправляет Люк, делая шаг ко мне. Я отступаю назад, но моя спина упирается в стену. Рядом со мной вилы все еще бросают вызов гравитации.

— Держись от меня подальше, — предупреждаю я, поднимая грабли так, чтобы зубья упирались ему в грудь. На нем надета лишь тонкая черная футболка и темные джинсы — в таком неформальном виде я его еще никогда не видела. Это подчеркивает ширину его плеч и рельефный пресс. Он представляет собой устрашающее зрелище: высокий, крупный и мощный. — Я здесь только из-за Кристал. И остальных двух. Но в основном из-за Кристал.

— У меня нет ни ее. Ни их. Никого. — Голова Люка откидывается назад, обнажая чистый изгиб горла, пока он стонет, глядя в потолок. Поперек его шеи тянется тонкий белый шрам. Я замечала его и раньше, но никогда еще он не бросался в глаза так явно. Кожа слегка приподнята, хотя рана давно зажила.

Сейчас был бы идеальный момент, чтобы проткнуть его граблями. В них, конечно, нет такого потенциала, как в вилах, но кровь пустить они бы заставили.

Я серьезно думаю, что могу это сделать, пока не вспоминаю о вилах рядом со мной. И о том, что они лежат рядом, а не торчат во мне. Что они не продырявили мне горло, заставляя давиться собственной кровью.

— Ты сам сказал, что надеялся на мое появление, — напоминаю я ему и самой себе, потому что сейчас не время терять бдительность. — Ты бросился на меня с вилами.

— Я не бросался на тебя. Когда я услышал шаги, то решил, что горящая сера сработала и приманила демона, за которым я охочусь уже несколько дней. Если бы я пытался заманить тебя, я бы купил эту отвратительную бурую жижу, которую Данкин зовет кофе, и распаковал свежую пачку текстовыделителей.

— Засуди меня, мне нравится этот запах, — огрызаюсь я. — И не надо гнать на кофе из Dunkin', сторонник листовой водички. Я видела чайник на твоей плите.

— Ты заходила ко мне в дом?

— Сам виноват, что оставляешь дверь незапертой.

Мы сверлим друг друга взглядом, а между нами все еще торчат грабли. Он бросает на них взгляд.

— Я не демон. Но если тот, кого я жду, явится, ты точно не захочешь здесь находиться. Поверь мне. Тебе нужно уходить.

Я сглатываю, но стою на своем.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду, а не пытаешься меня выдворить, чтобы ты мог дальше спокойно пировать на душах ничего не подозревающих женщин?

— Ты определенно умеешь рисовать яркие образы, — с каменным лицом произносит Люк. — Клянусь, я…

Металлический визг прерывает его, звук рикошетом разносится по нашему жестянке-убежищу. Он настолько громкий, что мои руки взлетают к ушам, а за глазами мгновенно появляется тупая боль.

— Ложись, — приказывает Люк, и в его голосе прорезается острая срочность. Он сокращает расстояние между нами, чтобы оттащить меня от стены. Пытаясь защитить уши, я выронила грабли. Я спотыкаюсь о них, пока он прижимает меня к боку трактора, зажимая между ним и теплом своего тела.

— Что это было? — пищу я, когда страх, который я все это время заталкивала внутрь, вырывается на поверхность.

— Он здесь, — мрачно констатирует Люк. Он выдергивает вилы из стены, и скрежет металла только усиливает звон в моих ушах.

— Кто — он?

Когда его глаза встречаются с моими, я без тени сомнения понимаю, что мы в полном дерьме.

— Белиар.

Мой разум лихорадочно перебирает бесчисленные вкладки Google, пытаясь вспомнить, почему это имя звучит так знакомо.

— Белиар — демон лжи и обмана.

— Среди прочего, да. Определение меняется в зависимости от текста. Ты останешься здесь, а я выйду наружу. Что бы ты ни услышала, не выходи. Поняла?

Я киваю, присаживаясь на корточки и крепко сжимая грабли.

— Хорошо. — Люк отступает назад, и прохладный ноябрьский воздух заменяет тепло, которое он оставлял за собой. — Я вернусь за тобой, когда все будет в безопасности.

— А если нет?

Он встречается со мной взглядом через плечо.