Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 70

Раздается взрыв такой оглушительной силы, что в ушах начинает звенеть. Люк нависает надо мной, защищая моим телом мое собственное изломанное тело. Дым заполняет нос, затуманивая и без того путающиеся мысли.

— Вы сделали это.

Голос знакомый, но не принадлежит Люку. Сознание ускользает, словно ускользающий сквозь пальцы уж, всякий раз, когда мне кажется, что я за него уцепилась. Я не знаю, сколько была в отключке — и была ли вообще. Не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем я снова провалюсь в темноту.

И я не знаю, проснусь ли вообще, если это случится.

— Нет, нет, нет.

— Ты получил то, чего хотел. Все починено.

— Мне плевать. Посмотри на нее! Она умирает.

Шаги приближаются. Мне хочется открыть глаза — я даже не помню, когда их закрыла, — но веки стали слишком тяжелыми. Всё мое тело стало неподъемным.

— Да ладно, ты прикончил моего ассистента, так что будем считать, что мы квиты. Та девчушка мне даже нравилась, а теперь, когда вы предотвратили надвигающийся Судный день, починив Завесу, кто знает, когда случится следующий.

— Это другое, — цедит Люк, прижимая мое тело к груди. — Она смертная. Для нее нет Судного дня, нет возрождения. Она умрет — и всё, она мертва.

Может быть, я уже умерла. Но смерть точно не должна причинять столько боли.

— Звучит как твои личные проблемы.

— Спаси ее.

В голосе Люка нет ничего от тех Люков, которых я знаю. Его тон звучит как властный удар, призванный пустить кровь. Какая-то отстраненная часть меня задается вопросом: неужели именно так он звучал, когда был дьяволом? Жестоко и требовательно.

— Мы оба знаем, что я не занимаюсь спасением.

— Но ты можешь, — возражает Люк. — Я мог бы, и ты тоже сможешь. Пожалуйста, Данте. Отправь нас обратно. Позволь мне отвезти ее в больницу. У нее почти не осталось времени.

— Отправить вас обратно, — размышляет Данте. — И что потом? Вас здесь сегодня все видели. Что мне сказать гончим? Другим дьяволам? Что я проявил милосердие? Именно милосердие погубило меня с самого начала. Мне следовало прикончить тебя, а не отправлять в верхний мир.

— Тогда заключи со мной сделку, — предлагает Люк. — Сделку они ставить под сомнение не станут. Когда-то я солгал очень красивую ложь о том, что меня отправили в верхний мир охотиться на сбежавших туда монстров. Позволь мне сделать эту ложь правдой. Помилуй нас обоих, отправив в верхний мир, и я позабочусь о том, чтобы каждый сбежавший подданный вернулся обратно. Я стану твоим охотником.

— Говорят, их там сотни. Ты готов посвятить себя их поискам? Посвятить себя мне?

— Да. — Люк не колеблется ни секунды. Моя хватка на сознании окончательно ослабевает. — У нас сделка?

Тридцать пять

— Готовьтесь увидеть самую страшную вещь на свете!

Высокий, заливистый смех Орелии разносится в прохладном воздухе позднего дня, когда она появляется из-за сарая в дальнем углу двора Амелии и Кристал, облаченная во что-то, что должно изображать костюм индейки. Следом за ней семенит ее младшая сестра Кэссиди, подбирая выпавшие из костюма перья, которые оседают на траву.

— Разве это не страшно? — спрашивает меня Аурелия. — Мы меня только что «слопали»!

— Ужасающе пугающе, — соглашаюсь я с верхней ступеньки их крыльца, потягивая кружку чая, которую мне дала Амелия.

— Аурелия! — восклицает Амелия. — Снимай его. В понедельник его нужно сдать в школу в целости и сохранности, а он уже практически разваливается.

— Пожалуй, если она его угробит, это будет не худший вариант. — Кристал присоединяется к нам на крыльце, пока Аурелия возмущенно квохчет. — Мюзикл, конечно, был милым, но костюмам явно не помешало бы обновление.

Амелия с нежной улыбкой закатывает глаза, но в ее взгляде невозможно не заметить затаившийся страх. Осознание того, что всё это — поедание индейки и начинки в тесном кругу за столом — едва не сорвалось. Она берет Кристал за руку, и я замечаю, что за те три дня, прошедшие с момента нашего возвращения в Таррентаун вместе с Поппи и Ясмин (после того, как нас выписали домой), она стала делать это очень часто. Как и Кристал, они обе идут на поправку.

Чего не скажешь обо мне.

— Пусть тебя не отравили, как остальных, но досталось тебе знатно, — объяснила мне Кристал, когда я неделю назад очнулась в больнице. Она сидела рядом — ее уже выписали из той клиники, куда они с Поппи и Ясмин попали после того, как их нашли без сознания на пирсе Санта-Моники. — Сильное сотрясение, ушибы ребер. Страшная рана на боку — врачи говорят, похожа на укус медведя или пумы. Выглядишь так, будто тебя потрепал зверь. На тебе столько швов, будто свитер вязали. И хочешь знать самое безумное?

Я не хотела, но едва ли рассчитывала услышать от нее хоть что-то еще, поэтому ловила каждое слово.

— Что?

— Тебя нашли в платье. В самом настоящем шикарном платье. Вся при параде, будто на какой-нибудь Бал Института костюма собралась.

В тот момент я была просто счастлива, что жива. Что я вернулась в верхний мир. В свой мир.

Я была гораздо меньше рада, когда вспомнила цену.

Люк заключил сделку с дьяволом, чтобы спасти меня. Доставил меня в больницу вовремя, чтобы врачи смогли меня заштопать. Указал Кристал и Амелию в качестве моих контактных лиц, чтобы я не проснулась в одиночестве.

А потом исчез.

— Я не хочу его снимать! — Аурелия топает ногами по ступенькам, надув губы. Кэссиди бросает занятие сбором перьев и принимается выдергивать из газона пучки травы.

— Ты не сможешь есть десерт в этом костюме, — аргументирует Амелия. При упоминании десерта глаза Орелии загораются. Не успеваю я моргнуть, как костюм оказывается в руках ее мамы.

— Время десерта! — объявляет Аурелия и бежит в дом. Кристал подхватывает Кэссиди на руки, крепко прижимает к себе, целует в щеку и передает Амелии.

— Вы идете? — спрашивает нас Амелия.

— Через пару минут. Начинайте без нас, дорогая, — отвечает ей Кристал.

Амелия мягко улыбается и закрывает дверь. Кристал опускается на ступеньку рядом со мной.

— Тебе необязательно это пить, — она кивает на кружку в моих руках. — Я знаю, ты терпеть не можешь чай.

Я смеюсь. Ну, или пытаюсь. Последние несколько дней это дается с трудом. Словно механическая коробочка у меня в груди, отвечающая за звуки, сломалась.

— Спасибо. И не только за травяную водичку, но и за то, что позволила остаться у вас и отметить День благодарения. Сегодня был очень чудесный день.

Кристал легко подталкивает меня плечом.

— Конечно. Можешь оставаться столько, сколько захочешь. Тебе не нужно спешить с поиском новой квартиры.

Я заходила в свою квартиру всего раз — забрать побольше одежды, контактные линзы и запасные очки. Даже теперь, когда Белиар исчез, возвращение туда заставляет меня покрываться холодным потом. Арендная компания неделями игнорировала мои просьбы хотя бы починить москитную сетку на окне, но стоило мне чуть не загреметь в графу «предположительно мертва», как они позволили мне расторгнуть договор на несколько месяцев раньше срока. Просто святые люди, не иначе.

— Если ты чувствуешь, что не готова возвращаться со мной на работу в понедельник, ничего страшного. Уверена, в ближайшее время там будет полный бардак, пока Тэд осваивает должность Люка.

— Это должно быть забавно, — говорю я, но одно лишь упоминание Люка выбивает меня из колеи. С тех пор как я очнулась в больнице, я старалась делать что угодно — вообще всё, — лишь бы не думать о нем. Когда швы окончательно затянутся, а синяки сойдут, у меня не останется ни единого доказательства того, что события последних двух недель происходили наяву.

Сон немного помог, хотя я до сих пор стабильно просыпаюсь в холодном поту, досматривая последние обрывки какого-нибудь кошмара. Аппетит тоже вернулся. Между моим волчьим голодом и заживлением, которое тянется со скоростью замерзающей патоки, у меня еще никогда не было стольких поводов убедиться, что я не подцепила на память никаких перманентных демонических черт.