Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 68

— Я прощаю тебя, — выпаливаю я. Голова Люка резко поворачивается ко мне, но я не могу встретиться с ним взглядом. — За то, что ты скрывал, что ты — бывший дьявол. Не уверена, что на твоем месте сама бы во всем призналась.

Вид за стеклом меняется, когда мы стремительно проносимся мимо холла. Внизу вовсю бушует вечеринка. Никто даже не убрал тот бардак, что я устроила своим падением, и теперь люди извиваются на столе, словно на импровизированной сцене, кружась под сиянием змеиной люстры.

— Тебе не обязательно это делать, — наконец произносит Люк, хотя в его голосе звенит надежда. — Я этого не заслуживаю.

Я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

— Это не для тебя. Это для меня. Мне тошно жить с сожалениями. Что бы ни случилось дальше, как бы всё это ни закончилось, я не хочу, чтобы мы были в ссоре. Мы же команда, верно? Команды прощают друг друга.

В одну секунду я стою рядом с ним, а в следующую оказываюсь прижата к его груди. Его рука бережно поддерживает меня за затылок, и я судорожно выдыхаю в мягкую кожу его ключицы, наслаждаясь ощущением тесного притяжения. Мои собственные руки обвивают его талию, объятие настолько утешительное, что я почти могу обмануть себя, будто мы находимся где угодно, но только не здесь. Мы дрожим на пару, крепко прижимаясь друг к другу, пока нас стремительно уносит под землю.

Мы все еще держимся друг за друга, когда лифт звенит и двери раздвигаются. Медленно — с явным сожалением — мы отстраняемся.

Его рука задерживается на моей щеке, а взгляд настолько полон нежности, что у меня возникает соблазн захлопнуть двери и взмыть обратно наверх.

— Спасибо.

Мы смотрим на открывшееся перед нами помещение. Одинокая мигающая флуоресцентная лампа освещает бесконечные ряды офисных кабинок. Кто бы сомневался.

— Завеса здесь? — спрашиваю я Люка.

— Вон там. — Люк указывает в конец прохода. В самом конце виднеется простая деревянная дверь.

— Л-ладно, — протягиваю я. — Пойдем чинить ее.

Я делаю шаг из лифта, но рука Люка, преградившая мне путь, останавливает меня.

— Подожди, — предостерегает он.

— Чего ждем? — спрашиваю я.

Из-за офисных перегородок поднимаются обитатели ада. Гончие, монстры и демоны. Ряды за рядами, и все они преграждают нам путь к Завесе.

Тридцать четыре

— Держись ближе, — командует Люк, поднимая кинжал. — Нам необязательно убивать их всех — нужно просто прорваться к двери. Сможешь бежать?

Я шевелю босыми пальцами ног и свободной от кинжала рукой приподнимаю подол платья. — Постараюсь.

Я не знаю, кто делает первый шаг, но внезапно мы срываемся на бег, и адские создания бросаются в атаку. Мы преодолеваем четверть прохода, прежде чем на нашем пути встает первый противник — нечто среднее между медведем и человеком, с серебристыми глазами и свалявшейся темной шерстью, торчащей из-под жилета смокинга. Люк без малейших колебаний полосует его, а затем использует образовавшееся облако дыма в нашу пользу. Мы прорываемся вперед, попутно разя монстров ударами.

Нам на руку играют две вещи: клубы дыма служат надежным прикрытием, позволяя нам уворачиваться и маневрировать так, что твари бьют друг друга вместо нас, да и оружие есть только у нас.

По крайней мере, настоящее оружие, а не пугающие отростки, которые, конечно, тоже по-своему опасны, но Люка это явно не волнует. Пока мой клинок лишь отбивает чужие атаки, не давая распороть мне живот, каждый его выпад нацелен на убийство. Наше маленькое танго самообороны и нападения работает, продвигая нас по проходу удар за ударом.

Наша удача заканчивается, когда до двери остается всего несколько столов. Стена из адских существ оказывается настолько плотной, что они наглухо перекрывают остаток прохода.

— Нам нужно их проредить, — говорю я Люку между тяжелыми вздохами. Мой кинжал вонзается в черноглазую тварь так глубоко, что отправляет ее прямиком на тот свет. Пусть по количеству убийств мне сейчас далеко до Люка, но я держусь молодцом.

— Работаю над этим, — хрипит Люк, кромсая врагов кинжалом так, будто это мачете в джунглях Амазонки.

— Нам нужно разделиться.

Я удивляюсь этому предложению не меньше Люка. Не давая ему опомниться, я продолжаю: — Мы расходимся по сторонам, чтобы отвести монстров, а потом резко рванем к центру и встретимся у двери.

Это всё, что я успеваю сказать, прежде чем резко шарахаюсь вправо. Позади топают ноги, но я снова круто поворачиваю, используя тесно расставленные кабинки как собственный лабиринт. Напротив меня Люк делает то же самое. Мы теряем в скорости по сравнению с тем моментом, когда неслись по центральному проходу, но мой план работает.

Пока я случайно не влетаю в один из офисных отсеков.

Тупик. Я разворачиваюсь, но вход уже перегорожен адским псом в маске с золотыми ушами. Зекиил? Бадульф? Плевать, к черту обоих! Мне просто нужно выбраться.

Я запрыгиваю на офисное кресло на колесиках и по инерции взлетаю к столу. Когтистая лапа рассекает воздух в миллиметре от меня, но я прыгаю прямо на столешницу, чудом избегая удара. Мои босые стопы с хрустом приземляются на угловатую клавиатуру — всё равно что наступить на детальки Лего. Из горла вырывается писк, когда клавиши впиваются в мои побитые ступни.

Пожалуй, эта клавиатура-Лего — единственная причина, почему я не успеваю увернуться от второй атаки. Раскаленная добела боль пронзает весь мой левый бок, когда когти в клочья разрывают платье. Я кубарем лечу через перегородку кабинки и валюсь на пол. После падения с балкона это цветочки, и я вскакиваю на ноги как раз вовремя, чтобы вонзить кинжал в неразумно волосатую грудь Бадульфа/Зекиила.

— Бри!

Люк уже почти у двери. Я подбираю подол и мчусь вперед, пока меня догоняет еще одна адская тварь. Пока я петляю между оставшимися кабинками, отделяющими меня от свободы, Люк добегает до двери и вытаскивает из кармана ключ-карту. Должно быть, стянул ее у Данте во время драки. Он прижимает ее к считывателю у двери, и свет сменяется с красного на зеленый.

Он распахивает ее как раз вовремя, чтобы я пролетела внутрь. Я влетаю в помещение и останавливаюсь, только когда врезаюсь спиной в высокий металлический стеллаж у дальней стены. Обжигающие вздохи разрывают грудь, пока я жадно глотаю воздух.

Люк захлопывает дверь перед самой носом хлынувшей толпы монстров и резко бьет по ней. Он хватает швабру и подпирает ею ручку, надежно заклинивая замок.

Стоп — швабру?

— Мы что… — я оглядываю крошечное пространство, в котором едва помещаемся мы двое, зато битком набито уборочным инвентарем, старыми принтерами и пачками бумаги — всем тем, от чего у любого педантичного офис-менеджера случился бы нервный срыв. Под потолком одиноко горит тусклая лампочка. — В подсобке?

— Да. — Люк подходит к стеллажу, на который я всё еще опираюсь, тяжело дыша, и без церемоний начинает сгребать всё барахло на пол.

— Что ты ищешь?

— Завеса, — хрипит Люк, перекидывая через плечо стопку папок с завязками. — Меня не было восемь месяцев, и тут всё превратилось в свинарник. Кто вообще может что-то найти в этом бардаке?

Тут есть вопрос, который мне стоило задать гораздо раньше.

— Люк. — Каждый вдох жжет огнем. — Ты говорил, что Завеса похожа на озоновый слой. Как мы вообще должны это починить?

С облегченным выдохом он вытаскивает из глубин мусора моего злейшего врага. — Никак. Мы должны починить то, что питает ту часть Завесы, за которую отвечает наш филиал. Вот это.

Я слышу его, прекрасно слышу, но он же не может быть серьезен, потому что…

— Это, мать вашу, факс.

Он бросает на меня острый взгляд.

— Это еще и один из самых мощных инструментов преисподней — физическое воплощение Завесы и наш единственный способ связи с верхним миром. Чиним его, и структура Завесы восстанавливается. Но аппарат может быть немного… капризным.

Новая догадка бьет меня прямо между глаз.