Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 59

— Что за черт? Люк, она…

— Проклятая, — вздыхает он, скорее с досадой, чем в панике, в отличие от меня. — Ну и что скажешь, Крисер?

Крисер не пытается скрыть лукавую ухмылку.

— Да, маски прокляты. Но вы можете их снять. Просто расслабьтесь и пожелайте этого.

Я делаю несколько глубоких вдохов, от которых мне кажется, что швы на корсете сейчас разойдутся. Если эта штука не отцепится…

Словно присоска, потерявшая сцепление, край маски с щелчком отрывается от моей челюсти. Я сдергиваю ее с головы, прихватив с собой пару волосков. У Люка маска уже в руке.

— Дай нам что-нибудь другое, — требует он.

— Это всё, что у меня есть, — пожал плечами Крисер. — Без маски вы туда не пройдете, а если и пройдете, то меньше всего вам хочется стать легкой мишенью для гончих. Разве я не проявил максимум щедрости?

— Проявил, — цедит Люк сквозь зубы. — А теперь нам действительно пора. Но еще один вопрос.

Крисер ухмыляется.

— Всё что угодно для тебя.

Люк приподнимает маску.

— У всех проклятых вещей есть точка невозврата. Какая она у этих?

— Всё это время в верхнем мире вовсе не заставило тебя забыть обо всем на свете, — глаза Крисера отражают зловещий блеск. — Если не снять маски до полуночи, они не снимутся уже никогда.

Двадцать девять

— Повтори правила, — шепотом просит Люк, пока мы медленно продвигаемся вперед вместе с толпой других гостей. Мы добрались до Кремниевой долины около часа назад после очередной напряженной поездки в плотном потоке машин, а всё оставшееся время потратили на то, чтобы припарковать фургон на боковой улице и еще раз обговорить план на вечер. Фаза первая: проникнуть внутрь незамечеными.

Штаб-квартира Ада почти целиком состоит из черного стекла и уходит в небо так высоко, что верхние этажи скрываются за облаками. Несмотря на кристальный фасад, заглянуть внутрь невозможно. Все, кто стоит с нами в очереди, носят маски — от красивых, изящных до гротескных уродливых созданий, которые заставляют меня опасаться того, что скрывается под ними. Это похоже на Хэллоуин, с той лишь разницей, что здесь лучший исход — просто остаться в живых, а не получить килограммовую шоколадку.

— Никакой еды и питья. Ни с кем не разговаривать, кроме друг друга. Ни с кем не танцевать. Не выпускать друг друга из вида. Я ничего не забыла? Не рассчитывала на внезапную проверочную работу, — шепчу я в ответ. Пока он все больше нервничает по мере приближения к парадному входу, я давлю страх напускной легкомысленностью. Не то чтобы очень успешно.

Его глаза вспыхивают за маской.

— Никаких сделок.

— За кого ты меня принимаешь? За любительницу?

Земля под ногами сменяется с грубого бетона на плюшевый сливовый ковер. Мы почти у входа. Внутри все сжимается от дурного предчувствия.

— Ты уверен, что мы прорвемся?

Люк кидает взгляд на охранников.

— Строгого списка гостей нет. Скорее… список тех, кого пускать не стоит. Но когда все в масках, контролировать даже это будет непросто.

Он предлагает мне руку, и я проскальзываю ладонью под его локоть, соединяя нас. Распахнутые настежь двойные двери впускают потоки гостей. По обе стороны от входа стоят пары адских гончих, сканирующих каждого проходящего. К счастью, среди них нет ни Зекиила, ни Бадульфа, хотя я не сомневаюсь, что они уже выбрались с Ночного Рынка.

— Готова? — спрашивает Люк, когда до дверей остается всего пара человек.

— Насколько это вообще возможно, — бормочу я, наслаждаясь ощущением его сильного плеча, прижатого к моему.

Проходя мимо адских гончих, я стараюсь держать правую руку опущенной, прикрывая разрез на платье и спрятанный в складках кинжал. Только когда мы минуем вторую порцию дверей, я наконец позволяю себе выдохнуть.

Моя челюсть едва не падает на пол. Интерьер здания выглядит как со страниц какой-нибудь сказки. Вестибюль тянется едва ли не на длину футбольного поля, щеголяя полом из черного мрамора, сквозь который змеятся золотые и серебряные нити. Он упирается в толстые колонны, поддерживающие грандиозное пространство и придающие ему атмосферу готического Центрального вокзала. Высокий потолок венчает изысканная люстра из серебра, золота и черного металла, освещающая помещение. Ее лучи причудливо переплетаются, создавая узор из световых полос. Присмотревшись внимательнее, я понимаю, что этот узор задуман как клубок настоящих змей.

Вокруг зала тянется балкон, и некоторые гости уже опираются на мраморные перила, разглядывая роскошь внизу. Центральная часть пола полностью свободна для общения и танцев. Пространство между колоннами обрамляют длинные столы с едой. Справа темнеет деревянная барная стойка, где уже занято несколько элитных стульев. Слева скрыта за черным занавесом сцена.

Мы направляемся к дальней стороне, где два стеклянных лифта обрамляют парадную лестницу из того же черного мрамора. Примерно на половине подъема она разделяется на три марша. Два крайних ведут на балкон, а центральный — к платформе, на которой возвышается нечто иное, как трон из зазубренного черного стекла. Высоко над всем этим возвышается огромный циферблат часов, похожий на луну.

— Это и есть Штаб-квартира Ада? — тихо уточняю я, пока Люк ведет нас вглубь помещения.

— Это всего лишь вестибюль, — поясняет Люк, словно подчеркивая, что это даже не половина дела. Я вцепляюсь в его руку еще крепче. — Давай возьмем выпить.

Так начинается вторая фаза плана: затеряться в толпе.

Люк заказывает нам по коктейлю, пока я изучаю один из многочисленных столов, уставленных мясом, сырами и всевозможной закуской на один укус. Есть и такие, которые я бы никогда не вообразила и пробовать не хочу вовсе — например, тартар из утят и мозговые косточки. Хотя мы ничего не едим, я кладу на тарелку пару самых безобидных вариантов для приличия, после чего возвращаюсь к нему.

— Здесь совсем нет столов, — замечаю я. Только несколько высоких столиков для фуршета, но присесть негде.

— Обычно на балконе мест для сидения больше, — отвечает Люк. Мы держимся близко друг к другу, делая вид, что попиваем напитки. — Ты заметишь, что большинство мероприятий здесь проходят под знаком танцев.

На языке крутится острая шуточка про тесные танцы, но нервы внутри меня слишком натянуты, чтобы выдать ее. Я смотрю, как бесконечный поток гостей быстро заполняет огромное помещение. Каждая маска страшнее предыдущей, напоминая о суровой правде: мы находимся в комнате, полной монстров, демонов и Бог знает кого еще. И нам каким-то образом нужно избегать самых опасных из них, чтобы добраться до Завесы.

А когда мы окажемся там, все еще не до конца понятно, как именно Люк собирается ее починить.

Со сцены доносится низкая басовая нота. Черный занавес поднимается, открывая оркестр музыкантов, сжимающих свои инструменты. На них черные костюмы и платья, но одежда висит на них, как лохмотья. Их глаза пусты, а под ними залегли кратеры темных синяков. Как и у скрипача на Ночном Рынке, их пальцы покрыты запекшейся кровью.

— Не смотри на них. — Люк загораживает мне обзор, когда начинается музыка. Мелодия небыстрая, но в ней есть что-то лихорадочное. Тела высыпают на танцпол, сливаясь в пеструю массу.

— Они люди? — спрашиваю я.

— Были, — отвечает он. — Отчаявшиеся музыканты, которые, вероятно, заключили сделки, делать которые не следовало. Теперь они заперты здесь, обманом заставленные играть вечно.

Я делаю вид, что снова прикладываюсь к бокалу, мечтая, чтобы алкоголь стек по горлу, а не впитывался в салфетку под стаканом. Наполовину пустой стакан теперь почти мокрый.

— Черт.

— Что? — спрашиваю я Люка, прослеживая направление его взгляда.

— Бадульф и Зекиил прибыли. — Он разворачивается так, чтобы колонна отделила нас от них.

— С чего ты взял, что это они?

— Все адские гончие носят одинаковые собачьи маски. Но видишь тех двоих с золотыми ушами?