Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 4

— Хорошенькая, — хрипит она, и голос одновременно ее и не ее. Палец тянется к моему лицу, оглашая щеку и застревая в одном из кудрей, которые забились мне в рот. Она выдергивает его наружу. — Вкусная.

— Вообще-то нет, — выпаливаю я, но мой голос так сдавлен от страха и адреналина, что я не уверена, способна ли она меня услышать. — По сравнению с ее имбирным печеньем ты будешь ужасно разочарована.

Ее нога прижимает мою левую руку к телу, но правая свободна. Мои пальцы задевают что-то пластиковое: степлер, слетевший с моего стола.

— Голодная, — свирепеет она еще сильнее, широко открывая рот под немыслимым углом, словно собирается меня сожрать. Что за «Молчание ягнят»…

Она взвывает от боли, когда я со всего маху бью ее степлером по виску.

— Плохая! — верещит она, и порыв удушающей жары опаляет мне брови. — Мертвая!

Ее рот снова открывается, а рука с силой опускается на мое правое запястье, пресекая новую атаку. — Простите за письмо! — выкрикиваю я, хотя очевидно, что перед лицом не та Дебра, к которой я приставала час назад. И все же это единственное, о чем я могу думать — я, мое занудство и восклицательные знаки.

Внезапно ее вес исчезает. Я судорожно отползаю на локтях и заду, пятясь назад, пока не ударяюсь затылком о картотечный шкаф за моим столом. У меня отвисает челюсть.

Люк держит Дебру за пучок поседевших волос, оттягивая ее голову назад так, что изгиб ее морщинистого горла смотрит в потолок.

— Проваливай нахуй туда, откуда приползла, — рычит он, отшвыривая ее в проход между офисными кабинками. Она пролетает сквозь стеклянную стену его кабинета и шмякается, как мешок с картошкой, на брезентовый пентакль.

Я никогда не слышала, чтобы Люк ругался матом. Он всегда хладнокровен и собран. Но, как и в случае с Деброй, это совсем не тот Люк, которого я знаю. Мужчина передо мной, с бугрящимися мышцами под порванной белой рубашкой, с резко очерченным волевым подбородком и глазами, полыхающими яростью — этот Люк невероятно горяч и смертельно опасен.

— Соль! Бри!

И, судя по всему, он все-таки знает мое имя.

— На моем столе! Тащи сюда чертову соль!

Мир резко возвращается в фокус с горькой, жуткой ясностью. Люк переступает через разбитую стеклянную стену своего кабинета прежде успевающей броситься на нас Дебры. На полу там, где раньше была дверь, видна прерванная линия из белого порошка. Наверное, я рассыпала ее, когда заглядывала внутрь. За ней, на углу стола Люка, стоит внушительная банка соли.

Я бросаюсь в кабинет Люка, пытаясь увернуться от хаотично взмахивающих конечностей и Люка, и Дебры, которые борются на пентакле. Я хватаю соль.

— Прямо по линии! — командует Люк, кивком указывая на единственную сторону кабинета, не отгороженную стеной. Руки дрожат, соль сыплется из коробки, пока я провожу кривую линию параллельно той, что была у двери. Мои балетки хрустят по осколкам стекла и испорченным виниловым жалюзи.

Какой бы эффект ни производила соль, она заставляет Дебру — или то, что сидит в Дебре — рухнуть на колени. Это позволяет Люку отступить назад за пределы пентакля и возобновить чтение латинских заклинаний. Дебра пытается подняться, но слова Люка звучат все быстрее и громче. Они прижимают ее к полу, так что она садится на пятки.

— Это только начало! — вопит она, и этот звук режет мне слух. Я зажимаю уши руками, когда из ее открытого рта вырывается еще один рев. Теневая черная масса вытягивается из нее к потолку, где из ниоткуда появляется клубящееся облако тьмы. Оно напоминает мне мультяшные грозовые тучи, какие я видела в начальной школе во время тренировок на случай торнадо.

Как только черная масса касается краев темноты, ее затягивает внутрь, и она исчезает, словно фокус с уловкой и дымом. Чтение Люка обрывается, и облако рассеивается, оставляя Дебру безвольно рухнуть на пол.

Тишина окутывает нас, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Люк опирается на край стола, совершенно вымотанный. Коробка с солью все еще в моей руке, в другой — по-прежнему степлер. Я перевожу взгляд с одного на другое, а когда снова поднимаю глаза на Люка, он смотрит на меня с абсолютно нечитаемым выражением лица.

— Вы что сейчас… — Мой голос срывается, когда до меня доходит смысл увиденного. — Вы что, только что провели экзорцизм над Деброй из бухгалтерии?

Три

— Да, — невозмутимо отвечает Люк. Он опускается на колени перед Деброй и переворачивает ее так, чтобы она лежала на спине.

— Почему? — выдыхаю я. Перед глазами до сих пор стоят ее бездонные черные глаза, когда она сидела у меня на груди, и то, как она рычала от голода, намекая, что я здесь главное блюдо.

— Сама видела. — Люк проверяет у нее пульс. — Я провел его, потому что она была одержима.

— Демоном? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Отличное наблюдение.

Я моргаю, глядя на него и держась на безопасном расстоянии.

— Ты не выглядишь и наполовину так напуганным, как я прямо сейчас.

— Думаю, это как раз и усиливает твой испуг, — замечает он. Затем, словно Дебра не весит абсолютно ничего, он подхватывает ее на руки. Черт, знала бы я, что ключ к тому, чтобы мужчина носил меня на руках как принцессу — это одержимость демоном, я бы больше времени проводила на перекрестках.

— Думаю, мой испуг вполне обоснован, — защищаюсь я, пытаясь замедлить бешено колотящееся сердце.

Его туфли хрустят по стеклу, когда он переступает из декораций фильма ужасов в нетронутый холл. Локтем он нажимает кнопку лифта. Его густые темно-каштановые брови сходятся на переносице, когда он смотрит на меня с сожалением.

— Прости. Предполагалось, что к этому часу все уже разойдутся.

Я откладываю соль со степлером и иду за ним в лифт.

— Она мертва? — выдавливаю я из себя через подступающий к горлу ком, пока мы спускаемся.

— Вряд ли. — Люк выходит в пустой вестибюль и опускает Дебру на пол. Его рука нежно касается ее щеки. Я привыкла видеть этой рукой подписи на договорах с клиентами, отчего происходящее кажется еще более сюрреалистичным. Он слегка шлепает ее по щекам. — Дебра, вы меня слышите?

Никакой реакции. Я тянусь за телефоном, чтобы набрать 911, прежде чем вспоминаю, что он остался в машине. Через стеклянные двойные двери видно, что мотор все еще работает. Я могла бы сбегать за ним…

Я едва не подпрыгиваю от неожиданности, когда Дебра с садится и распахивает глаза. К моему огромному облегчению, они снова стали нормальными, хоть и полны растерянности. Добро пожаловать в клуб, сестра.

— Что случилось? — слабо спрашивает она, кашляя.

— Вы серьезно приложились при падении, — говорит Люк, возвращаясь к привычному низкому и ровному тону, но с ноткой заботы в голосе. — К тому моменту, когда все, кроме нас с Бри, уже ушли домой. Вы шли по лестнице, и мы услышали крик. Кажется, вы с нее упали.

Шла по лестнице. Я еле сдерживаю усмешку. Я знаю, что Люк работает здесь всего месяц, но Дебра скорее покинет офис на крыше на вертолете, чем добровольно воспользуется лестницей.

Она моргает, глядя на него снизу вверх, явно думая о том же самом.

— Я не… я не помню.

— Я как раз об этом переживал. Похоже, вы сильно ударились головой. — Его палец касается шишки на виске, куда пришелся удар моего степлера. Я с завороженным изучением наблюдаю за его актерской игрой, слишком ошеломленная, чтобы вымолвить хоть слово. — Было бы неплохо заглянуть в больницу. Я с радостью вас отвезу.

Это выводит меня из оцепенения. Я опускаюсь на корточки перед ней, осторожно поворачивая ее подбородок к себе.

— Думаю, у вас сотрясение мозга. — Я осматриваю ее, замечая, как ей трудно сфокусировать взгляд. — Вам нужно сделать КТ, просто чтобы убедиться в отсутствии чего-то более серьезного, например внутреннего кровотечения.

— О нет, не стоит, — отмахивается Дебра. С помощью Люка она поднимается на ноги, хотя ее шатает. — Я в порядке. Мне просто нужно найти ключи…