Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 3

— Я знаю. Я видела все от начала до конца. Уверена, любой, кто еще оставался в офисе, тоже. Пятница выдалась скучной.

Я стону. — Тогда ты поймешь, почему я должна уехать на Аляску и сменить имя. Что напоминает — Люк даже мое имя запомнить не может! Он опять назвал меня Брианной.

— Может, она твое великолепное, сексуальное альтер эго, которое до смерти хочет переспать с боссом?

— Думаю, у Брианны стандарты повыше, чем у мужика, чьим единственным украшением кабинета является кружка «ЛУЧШИЙ В МИРЕ БОСС». К тому же ключевое слово здесь — «босс». Табу.

Кристал закатывает свои карие глаза.

— Он средний менеджмент. Вершина его власти — управление термостатом, и, как новичок, он, наверное, даже не знает, как им пользоваться. Сомневаюсь, что он долго тут продержится. Выглядит так, будто перерос эту должность. Но хватит о Люке. Я хочу поговорить с тобой о другом.

Как и каждый день, наши машины припаркованы бок о бок. Мы останавливаемся у багажников, и она возится с ключами, неожиданно для себя подбирая слова.

— Я влипла в неприятности? — шучу я.

Она смеется.

— Нет, вовсе нет. Я просто хотела пригласить тебя на День благодарения к нам с Амелией и девочками. Если у тебя, конечно, нет других планов.

В груди завязывается узел, выжимая воздух из легких. День благодарения. Праздник, который проводят с семьей и близкими. Я знала, что он приближается, но даже не осознавала, как близко.

— Ой, это очень мило с твоей стороны, — выдавливаю я. — Но я…

— Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, — перебивает она, чувствуя отказ. — До него еще две недели. Мы просто собираемся по-семейному с моими родственниками со стороны мужа… то есть жены. Аурелия тренировалась для школьного мюзикла про индейку и планирует устроить собственное выступление, так что будет даже развлечение. Для первоклашки у ребенка отличный голос.

Я пытаюсь это представить. Сижу за обеденным столом в доме Кристал с ее женой Амелией и двумя маленькими дочками. Ее родственники спрашивают, не полить ли мне пюре подливкой. Пытаюсь удержать улыбку на лице, в то время как воспоминание о прошлогоднем Дне благодарения выскребает последнюю крошку моей воли к жизни. От этого мне становится жутко стыдно, ведь Кристал — гордый спонсор этой самой последней крошки.

— Спасибо. Я дам тебе знать на следующей неделе.

Мой ответ не изменится. Я не собираюсь праздновать никакие праздники, мне нужно просто пережить их. Лучший способ сделать это — притвориться, что их вообще не существует.

— Отлично! — Она снова светлеет лицом. — Тогда до встречи.

Я усаживаюсь в свой старенький «Форд Эскейп» и почти выезжаю со стоянки, как вдруг резко бью по тормозам.

— Черт! — стону я, опуская голову на руль. Я забыла отправить отчет по факсу.

Я не утруждаю себя повторной парковкой, просто подруливаю к тротуару и выпрыгиваю наружу. Нужно поторопиться, чтобы успеть домой до наступления темноты. К моему раздражению, двери уже заперты. Они должны быть открыты до шести.

Я несколько раз жму на кнопку звонка. Несмотря на то что машины Люка и Дебры все еще стоят на парковке, никто мне не открывает. К счастью, черная дверь приоткрыта — ее подперли пустой картонной втулкой от бумажных полотенец, — и я проскальзываю внутрь.

— Спасибо тебе, Тед, и твоей никотиновой зависимости, — бормочу я, взбегая по лестнице.

Офисные огни погашены, погружая пространство в багровое свечение аварийного освещения. Я нахожусь уже на полпути к своему столу, как из кабинета Люка доносится глухой стук.

Жалюзи опущены, свет выключен, хотя из-под двери пробивается мягкое сияние, похожее на пламя свечи.

Но с чего бы Люку устраивать в кабинете свечи и издавать такие звуки?

— Не может быть, — выдыхаю я, и меня охватывает ужас, когда до моих наивных ушей доносится то, что смахивает на стон. Ни за что на свете Люк и Дебра не занимаются сейчас этим самым. Быть того не может. Она же годится ему в бабушки.

Но вдруг его привлекают женщины в возрасте? Вдруг он стесняется или, если это действительно Дебра, не хочет раздувать то, что несомненно станет кошмаром для отдела кадров.

Может, именно поэтому Дебра сегодня была такой сонной?

Мои руки взлетают ко рту. Мне нужно уйти.

В памяти всплывает мускулистая фигура Люка. Он выше меня на добрых несколько дюймов, а я выше Дебры по меньшей мере на полфута. Он запросто сможет ее одолеть. Вдруг Люк причиняет ей вред? Стоит этой мысли зародиться, как она пускает корни, подобно сорняку. Я не могу уйти, не убедившись, что все в порядке.

Приготовившись к сильнейшей психологической травме, я тихо шагаю между рядами кабинок, пока не добираюсь до двери Люка. Здесь стоны слышны отчетливее, но нет, это все не то. Больше похоже на какое-то клокотание.

Боже правый.

Помимо клокотания, до моих ушей доносится еще один звук, куда более странный. Песнопения. Судя по всему, на латыни или чем-то столь же древнем.

Прежде чем успеть подумать о непоправимом ущербе, который это может нанести моим сетчаткам, я заглядываю в небольшое окошко на двери Люка.

Я судорожно втягиваю воздух, переполненная неверием от открывшегося зрелища. Вопреки моим худшим опасениям, Люк и Дебра вовсе не разделись и не кувыркаются на его столе. Но ситуация может оказаться еще хуже.

Стол Люка сдвинут к книжному шкафу, освобождая середину комнаты, где на синем брезенте нарисован пентакль — судя по всему, кровью. По пяти точкам расставлены зажженные свечи, а в центре извивается Дебра. Ее челюсть выглядит так, будто вывихнута и оторвана от черепа, а клокочущий звук издает темная теневая масса, которую какая-то невидимая сила пытается вытянуть из нее наружу.

В противоположном углу кабинета лицо Люка искажено холодной, мрачной яростью. С его губ слетают заклинания, пока он читает книгу, которую я видела на полу ранее.

— Какого черта?

Я хлопаю себя по рту ладонями, но уже слишком поздно. Взгляд Люка отрывается от Дебры, и его глаза расширяются от шока, когда он встречается со мной взглядом.

Этой секундной потери концентрации оказывается достаточно. Тени втягиваются обратно в тело Дебры, ее шея неестественно хрустит, а глаза устремляются на меня — они превратились в бездонные провалы нечеловеческой черноты.

И быстрее, чем способна двигаться хоть одна женщина за семьдесят, она бросается на меня.

Два

В одну секунду между нами была дверь.

В следующую — ее уже нет.

Обжигающая волна горячего воздуха опаляет мне лицо, когда окно, в которое я заглядываю, разлетается вдребезги, а деревянная рама вокруг него оказывается охвачена пламенем, мгновенно превращаясь в пепел. Тело Дебры врезается в мое с силой лайнбекера ², нацеленного на чемпионский перстень Супербоула. Мы летим прямо на мой стол, и от удара у меня выбивает весь воздух, пока мы скользим по лакированной поверхности.

Монитор, на который я трачу 80 процентов рабочего дня, проклиная его за медлительность, падает на пол всего за секунду до того, как рухнем мы сами. Мое скрипучее кресло на колесиках смягчает падение, но тут же быстро откатывается в сторону, из-за чего моя голова со всего маху ударяется о пластиковый коврик для защиты ковролина.

Все вокруг сломано, или ничего не сломано, или сломано что-то одно. Я не могу понять, но черт побери, как же больно. Мои легкие ошеломлены, словно они позабыли, как работать. Дебра приземляется рядом со мной, но тут же начинает карабкаться на меня, усаживаясь верхом на мои бедра в такой позе, по которой я обязательно оформлю жалобу в отдел кадров.

Вот только я вполне могу не дожить до оформления бумаг. Она поднимает голову, ее шея хрустит, а бесконечная чернота ее глаз поглощает меня. Кажется, будто ее зрачки сожрали зеленые радужки и окружающие их белки. Ее язык высунут наружу, она варварски облизывает губы, а мне в лицо бьет горячее дыхание. Меня тошнит от зловонного, металлического смрада. Словно от крови.