Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 22

— И Мелинда сказала… смертная? — раздается второй голос с оттенком того, что я могу определить только как чистый восторг. Я лихорадочно шарю глазами по лицам, пока не натыкаюсь на одно из зеленокожих существ. У него большой искривленный нос и огромные уши, заостряющиеся к затылку. Он огромен, и его расплывающаяся ухмылка обнажает полный рот кривых желтых зубов.

— Что ты делаешь в этом поезде?

Его вопрос сопровождается таким злорадством, от которого мне становится еще более не по себе, когда черный язык выскакивает наружу и облизывает его губы. Здесь что, в аду каждый — каннибал?

Гудок поезда раздается так, будто дает на этот вопрос оглушительное «да».

— У меня есть билет. — Я хлопаю себя по карманам. Я понятия не имею, где вообще билет. Он пропал. — Но вообще-то я как раз выхожу. Это моя остановка.

Я срываюсь с места, мчась по проходу и бросаясь к двери в конце вагона. За мной несется целая толпа, топот шагов наполняет пространство, когда я врываюсь в вагон, где мы сидели с Люком. Здесь тише, полно душ, которые все еще шепчут свои молитвы. Никаких монстров, но это не останавливает тех, кто сидит у меня на хвосте. Я успеваю преодолеть лишь половину пути к нашему ряду, когда сзади распахивается дверь и какофония голосов нарушает тишину.

— Держите ее!

Они громыхают следом, но их задерживают толкотня и давка в узком проходе. Я наконец добираюсь до нашего ряда как раз в тот момент, когда поезд снова подает свисток. Выдернув свою дорожную сумку с багажной полки, куда ее закинул Люк, я поворачиваюсь к дверям в следующий вагон, как вдруг зеленокожий монстр тянет ко мне тощий палец.

И отлетает назад.

Поезд скользит по рельсам, резко тормозя, и нас швыряет на пол. Я падаю на сумку, и она смягчает удар. Монстры качнутся назад, кубарем валившись друг на друга.

— Бри!

Я резко дергаюсь на голос Люка. Он стоит в открытом дверном проеме, сквозь который я почти прорвалась, но сила падения отбросила меня на несколько рядов назад. Его глаза ярко горят от паники, а рука тянется к кинжалу.

Мой кинжал все еще у меня в руке. Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь лицом к стене монстров, которые несут на меня, как разъяренный бык на красный флаг. Мой клинок может прикончить одного, ну максимум двух, но у меня нет шансов справиться со всеми сразу. Паника на лице Люка полностью оправданна.

Я пытаюсь прорваться к Люку, но цепляюсь ногой за что-то и падаю. Тяжесть перекинутой через плечо сумки швыряет меня на землю, и я успеваю перевернуться на спину как раз вовремя, чтобы увидеть мчащихся на меня монстров. Люк слишком далеко.

Я крепко зажмуриваюсь перед неизбежным нападением. Проходит пара секунд, и сердитое шипение заставляет меня открыть глаза.

— Убирайся! — рычит существо с пятнистой синей кожей, и из его верхней челюсти выдвигаются клыки. — С дороги!

Над моим телом возвышается та самая душа, рядом с которой я сидела. Его голова все так же опущена, с губ срываются итальянские молитвы, но теперь он служит живым щитом между напавшими монстрами и мной, распростертой на полу. К нему присоединяются другие души, проходящие прямо сквозь меня своими бестелесными телами. Я морщусь, когда босая ступня проходит насквозь через мой живот, хотя не чувствую ничего, кроме ледяного дуновения.

Те же законы, похоже, не распространяются на моих нападавших. Они толкаются, рычат и пытаются пробиться сквозь плотную стену душ, но те стоят на своем. Они защищают меня.

В груди поднимается волна сильных чувств от этого осознания.

— Пошли, — говорит Люк, рывком поднимая меня на ноги.

Я шагаю в тамбур как раз в тот момент, когда дверь, ведущая на внешнюю платформу, сдвигается и начинает закрываться.

— Нет! — кричу я, бросаясь на нее. Платформа проносится мимо, пока поезд отъезжает от станции.

— Живо! — командует Люк. Он просовывает пальцы в зазор между дверью и стеной. Потертая кожа его куртки натягивается на плечах, и с тяжелым стоном он раздвигает створки. — Нам нужно прыгать!

— Ты с ума сошел? — кричу я, а ветер тут же забивает мне рот распущенными волосами. — Он едет слишком быстро!

— Пока еще нет. Прыгаем сейчас же!

Он тащит меня за собой к самому краю. Земля под ногами начинает кружиться. Перед глазами стоит лишь та кровь от тела Джинсового, что осталась на рельсах. Интересно, присоединился ли к нему Фланелевый, раз Люк здесь, а его нет.

— Готова? — кричит он.

— Что за вопрос…

— Сейчас!

Его рука крепко сжимает мою, так что у меня не остается выбора — я прыгаю вместе с ним. Ощущение полета по воздуху — это то, что я ненавижу сильнее всего на свете. Невесомость, паника, абсурдность происходящего.

А затем — неизбежное падение.

В какой-то момент наши руки разъединяются, поэтому, когда я ударяюсь о землю, я понятия не имею, где Люк. Есть только я, трава и боль, пронзающая все тело от удара. Я кувыркаюсь снова и снова, теряя по дороге дорожную сумку, пока наконец не останавливаюсь на спине с полным ртом травинок и волос.

Поезд уносится вдаль, буквально оставляя нас позади в клубах пыли. С моих губ срывается стон, воздух застревает в легких, а сила падения заливает тело паникой — вдруг что-то важное сломано? Я слишком боюсь пошевелиться и проверить это.

Люк, судя по всему, не разделяет этот страх. В нескольких футах от меня он перекатывается на живот, а затем поднимается на колени. Его черная футболка порвана посередине и распахнута, обнажая полоску живота. Я быстро отвожу взгляд, чтобы не пялиться слишком откровенно, и сосредотачиваюсь на лавандовом небе, которое светлеет с приближением рассвета.

— Черт, — стонет он, поднимаясь на ноги и проверяя свою кожаную куртку, на месте ли оружие. — Ты в порядке?

— Не знаю. — Я морщусь, опираясь на локти. Теперь, когда я снова могу дышать, каждый вдох отзывается резкой болью в боку. Ушибленные ребра, но, надеюсь, не сломанные. Да и все остальное тоже отбито, судя по ноющей боли в руках и ногах.

Его рука протягивается ко мне сверху. Я беру ее, позволяя помочь мне подняться. Не рассчитав силу его рывка, я врезаюсь прямо в него. Его пальцы крепко сжимают мою талию, возвращая равновесие, и по моему телу пробегают искры. До станции осталась по меньшей мере миля, вокруг — только он, я и высоченные деревья.

— Что там произошло? — Весь недавний испуг в его голосе испарился, уступив место резкости, которая ясно дает понять: план полетел к чертям, и виновата в этом, судя по всему, я.

Разозлившись оттого, что в случившемся винят меня, хотя бросил-то меня именно он, я срываюсь на объяснения:

— Я зарезала демона — ее, кстати, звали Мелинда, — и перед тем, как исчезнуть туда, куда отправляет этот кинжал, она завопила, что я смертная. Это привлекло внимание всех монстров, которые, судя по всему, в основном каннибалы — спасибо огромное за столь ценную информацию, которую стоило сообщить заранее! Они смотрели на меня так, будто я лакомство.

— Ты и есть лакомство, — резко бросает Люк. Его руки всё еще сжимают мою талию, помогая держать равновесие, но от такой близости у меня начинает кружиться голова. Я вырываюсь из его хватки и отхожу на шаг назад.

— Польщена, — язвлю я. Его брови хмурятся — он явно не уловил современный подтекст. Этот парень, судя по всему, отроду не пользовался сайтами знакомств и не смотрел ни одного фильма, вышедшего после 1990 года.

— Это был не комплимент, — парирует он. — Вот тебе следующий урок: большинство местных обитателей съедят что угодно, включая тебя. Если не демон жаждет твоей души или человечности, то монстр алчет твоей плоти. Так что да, для них ты — перекус. И к тому же ты кровоточишь.

— Ничего подобного, — заявляю я тоном капризного ребенка. Но когда я опускаю взгляд, мое правое колено оказывается залито кровью. Джинсы на нем порваны, обнажая месиво из содранной кожи, в которую впились травинки и мелкий гравий.

— Снимай их, — приказывает Люк, кивая на мои штаны.

— Что? — выдыхаю я.