Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 16

Его рука крепко сжимает мою руку, и он тащит меня к билетной кассе. По спине пробегает дрожь — по мере приближения температура падает всё сильнее.

— Два билета на прибывающий поезд в ад, — говорит он женщине за стеклом.

— Пожалуйста, — добавляю я.

Она поднимает взгляд от монитора. Ее очки сидят низко на носу, а зрачки настолько широкие, что глаза кажутся абсолютно черными. Несмотря на отсутствие морщин, ее возраст трудно определить — ей может быть как тридцать, так и пятьдесят. Бейдж на ее черной форме гласит: «Эсмар — специалист по работе с клиентами».

— В конец очереди, сэр, — тянет она голосом человека, способного заниматься этим целыми днями.

Какую очередь? Я оглядываюсь назад, но позади лишь пустая платформа.

— Нам нужно сесть на этот поезд, — настаивает Люк, пока очередной свисток прорезает воздух. Фара поезда освещает пути, хотя сам состав еще не показался из туннеля.

Женщина совершенно невозмутима, ее ногти издают стучащий звук — чик… чик… чик — пока она с черепашьей скоростью что-то набирает на клавиатуре.

— Продажа билетов на этот поезд закрылась тридцать минут назад. Вы можете купить два билета на следующий поезд, который отправляется в то же время завтра. Покупая онлайн, вы экономите десять процентов. Мы стараемся переходить на безбумажные технологии.

— Мы не можем ждать до завтра. — Я бросаю на Люка панический взгляд, пока поезд подруливает к платформе.

— Приносим извинения за неудобства. — Эсмар ни капли не выглядит сожалеющей. — Я с радостью дам вам номер нашей линии поддержки. Представитель сможет перевести вас на разговор с менеджером.

— Я не хочу говорить с менеджером, — рычит Люк. — Я хочу сесть на этот поезд.

Он тыкает пальцем в сторону остановившегося поезда. Дверь ближайшего вагона с шипением раздвигается.

— К сожалению, я действительно ничем не могу…

Ее прерывает Люк, который подается вперед, чтобы заговорить прямо в переговорное устройство, врезанное в плексиглас. Поток слов на незнакомом языке срывается с его губ смертоносным шипением, от которого глаза Эсмар расширяются настолько, что я вижу желтоватое кольцо вокруг ее зрачков.

— Разумеется, — заикается она, и все ее поведение мгновенно меняется. Внезапно она начинает печатать с невероятной скоростью. Чик-чик-чик-чик-чик. Раздается жужжание. Она проталкивает два билета через щель в стекле. Я ошибалась, думая, что шумное печатание было из-за ногтей. У нее когти. — За счет заведения.

— Вы слишком любезны. — Люк хватает билеты и сует один мне.

— Что ты ей сказал? Это была латынь? — спрашиваю я, пока мы спешим к вагону.

— Да, — отвечает Люк, хотя первый вопрос игнорирует. Новая волна холода накатывает на нас, когда мы достигаем края платформы. Он жестом приглашает меня войти. — Дамы вперед.

Девять

Люк следует за мной в вагон, и дверь за нашими спинами с шипением задвигается. Под очередной гудок поезд срывается с места, уходя со станции. Мы едва успели.

Освещение здесь тусклое, как в любом другом ночном поезде. Я прохожу мимо рядов пустых сидений в потрепанных черных кожаных чехлах — некоторые настолько изношены, что из них вылезает желтая поролон. Багажные полки наверху пусты, подтверждая мою догадку: вагон пуст.

— Давай сядем здесь. — Люк кивает на группу из четырех сидений со столиком посредине. Прежде чем я успеваю возразить, он забирает у меня сумку и забрасывает ее на верхнюю полку.

— Спасибо, — бормочу я. Прохожу до самого конца, чтобы сесть у окна, и он устраивается напротив. Свой рюкзак он бросает на соседнее пустое сиденье.

Не знаю, каким я представляла себе поезд в ад, но то, что это самый обыкновенный, ничем не примечательный состав, пугает в десять раз сильнее. Словно любой человек может по ошибке сесть не в тот вагон и обречь себя на вечные муки.

Беспокойство давит на грудь, пока мы мчимся сквозь туннель. В окна ничего не разглядеть, хотя я подозреваю, что за ними нет ничего, кроме тех же унылых седых стен, что окружали километровую платформу, с которой мы только что сошли. Я всегда ценила граффити как искусство, но никогда еще оно не казалось мне таким утешением. Сейчас мне не хватает всего, что оно символизирует. И прежде всего — самой жизни.

— Кажется, это твое самое тихое состояние с тех пор, как мы уехали из квартиры, — замечает Люк.

— Я была тихой и в машине, — парирую я.

— Ты мурлыкала под нос.

— Ничего подобного.

— Мурлыкала.

— Нет, — отрезаю я, и мой голос звучит резче, чем планировалось. Его брови взлетают вверх, а меня бросает в жар. Я поудобнее устраиваюсь на сиденье. — Прости, просто… я больше не мурлыкаю. Не делала этого с тех пор, как…

Я замолкаю. Люк изучает меня тем непроницаемым взглядом, каким мысленно оценивают соперника.

— С каких пор?

Он ждет продолжения, но я молчу. Потому что это нарушает мое правило — не подпускать людей слишком близко. К тому же, с какой стати мне выкладывать все карты, если он сам выдает мне лишь крохи? Большую часть которых я добыла сама путем сомнительных гипотез и диких предположений. Если он намерен хранить молчание, я превращусь в неприступный сейф.

Я перевожу тему.

— Как близко этот поезд довезет нас до логова Белиара?

В его глазах мелькает искорка веселья.

— До логова? У него вообще-то дом, знаешь ли. У большинства обитателей ада есть жилье. Или хотя бы таунхаус, или квартира.

— Думаешь, он держит Кристал и остальных у себя дома?

— Это не просто дом. Он руководит логистическим центром в том месте, которое ты знаешь как Калифорнию. По моим расчетам, в верхнем мире это место соответствует Долине Смерти.

— В смысле — «в том месте, которое я знаю как Калифорнию»?

Люк вздыхает, сцепляя руки на столе.

— В отличие от верхнего мира, ад не делится на штаты, хотя та же географическая основа сохраняется. Вместо этого он разделен на департаменты. То, что мы называем Калифорнией, в подземном мире именуется Департаментом транспорта. Прямо сейчас мы в Нью-Йорке, но в аду это Департамент маркетинга и по связям с общественностью.

— Зачем аду департамент маркетинга?

Люк одаривает меня недоумевающим взглядом, словно это очевидно.

— Чтобы продвигать новую политику и тушить кризисные пожары, разумеется. Помимо прочего. Ты удивишься, насколько подземный мир похож на верхний. Хотя ад, пожалуй, организован куда лучше.

Это звучит абсурдно, но в выражении лица Люка нет ни капли фальши. И все же я не могу отделаться от ощущения, что он недоговаривает куда больше, чем кажется.

— Значит, Белиар живет на логистическом складе в Калифорнии, он же ДТ? То есть прямо на работе?

— В аду это обычное дело. Большинство живет там же, где работает, или поблизости. Чтобы тратить больше времени на работу.

Я морщусь.

— Звучит как… ад.

Его губы трогает редкая, искренняя улыбка.

— Вот теперь до тебя дошло. Отвечая на твой первоначальный вопрос: если мы проведем в этом поезде все два дня пути до Калифорнии, то сможем выйти на станции, достаточно близкой, чтобы преодолеть остаток пути пешком. Хотя в какой-то момент, пожалуй, стоит угнать машину, на случай если нам понадобится быстро сделать ноги.

Меня передергивает от одной мысли о том, как мы будем спасаться бегством на территории высшего демона. Сомневаюсь, что мы уйдем далеко.

— Ты так много знаешь об адской кухне, — замечаю я, не в силах скрыть подозрительность в голосе. — Охота на демонов — это у вас семейное? Некоторым людям достаются секретные рецепты печенья от прабабушек, а тебе передали способность надрать задницу нечисти и ориентироваться в потустороннем мире?

Люк пожал плечами.

— Звучит куда полезнее рецепта печенья.

— Если только ты не участник шоу «Лучший пекарь Великобритании».

— С чего это британцы соревнуются в выпечке? — он любопытно склоняет голову набок.