Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 4

— А деньги? — спросил я. — Откуда шли деньги на эти операции?

— Из фонда обороны, — выдохнул Тарников. — Те самые десять миллионов. Также были постоянные пополнения из-за рубежа. Точно сказать не могу, князь не посвящал меня в эти тонкости. А также доходы от наркотрафика в Змееграде. Гордеев лично курировал потоки. Он получал семьдесят процентов прибыли.

Гордеев сидел, обхватив голову руками. Его адвокаты молчали. Против такого лома у них не было приёма. Финансовые документы Савельевой были ударом под дых, но показания ближайшего соратника — это был выстрел в голову.

— Вы утверждаете, — вмешался один из верховных судей, старик с лицом, похожим на печёное яблоко, — что Верховный князь Георгий сознательно саботировал приказы Императора и разжигал преступность в собственных владениях ради политических амбиций?

— Да, — тихо сказал Тарников. — И не только преступность. Операция в «Белой Скале»… отвод войск… это тоже был его приказ. Он хотел, чтобы крепость пала. Чтобы героическая гибель гарнизона стала поводом для введения военного положения и смещения Императора.

Зал взорвался.

Аристократы повскакивали с мест. Обвинение в перевороте. Это было то, чего они боялись больше всего. Гражданская война.

— Предатель!

— На плаху его!

— Иуда!

Гордеев медленно поднял голову. В его глазах больше не было страха. Там было безумие. Безумие человека, который поставил на кон всё и проиграл.

Император встал.

Шум мгновенно стих. Монарх возвышался над залом, как ледяной пик. Его аура, обычно скрытая, сейчас давила на плечи физически ощутимым грузом. Пятая ступень магии. Абсолютная власть.

— Достаточно, — произнёс он.

Посмотрел на брата. В этом взгляде не было ни любви, ни жалости. Только брезгливость хирурга, удаляющего гангрену.

— Уверен, наше разбирательство может продлиться месяцами, а то и годами, но… я услышал достаточно. Финансовые махинации. Саботаж. Финансирование терроризма. И, наконец, государственная измена.

Император сделал паузу.

— Именем Империи и Закона. Георгий Викторович Гордеев. Вы признаётесь виновным по всем пунктам.

Гордеев задрожал. Он пытался что-то сказать, но губы не слушались его.

— Вы лишаетесь титула Верховного князя, — чеканил слова Император. Каждый приговор падал в тишину, как камень. — Вы лишаетесь всех званий и наград. Все ваши земли и активы конфискуются в пользу казны. Ваше имя вычёркивается из родовых книг Династии.

Это было хуже смерти. Для аристократа потеря имени и статуса — это небытие.

— Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в крепости «Чёрный Острог», — закончил Император. — Без права переписки и использования магии. Увести его.

Гвардейцы шагнули к ложе подсудимого.

И тут Гордеев сломался.

Он вскочил на стол, опрокидывая графин с водой. Его лицо перекосило от ярости. Гордеев был похож на загнанного зверя, который понимал, что капканы захлопнулись.

— Нет! — заорал он, и его голос сорвался на визг. — Ты не посмеешь! Я— кровь отца! Я — будущее Империи!

Он сунул руку за пазуху мундира. Гвардейцы напряглись, готовясь стрелять, но он вытащил не оружие. Он выхватил пачку мятых бумаг и швырнул их в воздух. Листы разлетелись по залу, как белые птицы.

— Вы хотите правды⁈ — ревел Гордеев, тыча пальцем в Императора. — Вот вам правда! Посмотрите на своего святого монарха!

Он схватил один из листов и потряс им.

— Это приказ о зачистке деревень на границе с АДР! Пять лет назад! Ты приказал вырезать мирных жителей, чтобы скрыть свои ошибки в переговорах! Геноцид! Ты убийца, брат! Ты спровоцировал эту войну, чтобы укрепить свою власть!

Я поднял один из упавших рядом листов. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — грубая подделка. Фальшивые печати, несоответствие дат. Гордеев шёл ва-банк, используя самую грязную ложь, надеясь посеять сомнение.

— Ты тиран! — продолжал орать бывший князь, срывая с себя аксельбанты. — Ты боишься меня! Боишься, что я сделаю Империю сильной!

Император даже не поморщился. Он стоял неподвижно, позволяя брату захлебнуться собственной желчью.

— У тебя нет права судить меня! — Гордеев спрыгнул с ложи в центр зала. Его глаза горели фанатичным огнём. Магия бурлила вокруг него, нестабильная и рваная.

Он выхватил из ножен церемониальный клинок — единственное оружие, которое ему оставили как дань традиции.

— Я не признаю этот суд! Я не признаю твоих законов! — он направил острие меча на Императора. — Я требую права крови!

Зал ахнул.

— Поединок Чести! — прохрипел Гордеев. — Только ты и я! Пусть Исток рассудит нас! Если я побеждаю — я невиновен! Если проигрываю — забирай мою жизнь!

Гранд-арена Зала Высокого Суда была просто огромной. Представьте себе широченную каменную площадь, которую со всех сторон кольцом сжимал высоченный амфитеатр. Сейчас на его трибунах сидели десятки людей, и все они замерли, боясь даже лишний раз вздохнуть. Высшая аристократия Империи, разодетая в пух и прах, пялилась на арену. Сегодня здесь проходил Поединок Чести. Древний, жестокий и абсолютно дикий закон. В нашем технологичном мире с нанитами и небоскрёбами он казался полным бредом и пережитком прошлого. Но аристократы свято чтили свои традиции. И нарушать их было нельзя.

Император спустился на арену на удивление спокойно. Я сидел на трибуне и внимательно за ним наблюдал. Он скинул свою тяжёлую, расшитую золотом мантию прямо на пыльные камни. Под ней оказался простой, но практичный боевой костюм из плотной тёмной ткани. Правитель вытянул руку, и в его ладони послушно вспыхнул клинок. Он был соткан из чистой магии Света и Порядка. Глаза резало от этого сияния.

Гордеев стоял напротив. Загнанный в угол, опозоренный перед всей страной. Но в его бегающих глазах плескалось не только отчаяние. Там было безумие, замешанное на животном страхе.

— Нападай, брат, — холодно и властно произнёс Император. Его голос эхом разлетелся по притихшей арене.

Схватка началась без долгих расшаркиваний. Хотя, если честно, называть это схваткой было бы насмешкой. Император доминировал с первой же секунды. Его движения были плавными, скупыми, но невероятно смертоносными. Он даже не напрягался. Клинок из Света легко и непринуждённо отбивал жалкие попытки Гордеева хоть как-то пробить защиту. Верховный князь тяжело задыхался, с его лба градом катился пот. Его магия откровенно давала сбои, вспыхивая жалкими искрами. Он проигрывал. И самое паршивое для него — он сам это прекрасно понимал.

Я смотрел на это избиение, и тут мои наниты, напитанные магией Истока, тревожно завибрировали. Они иногда так делали, когда чуяли смертельную опасность.

Гордеев резко отскочил назад, тяжело дыша. Он поднёс трясущуюся руку к лицу. На его указательном пальце блеснул перстень с тёмным камнем. Я сразу понял, что это за дрянь. Мы с Сашей находили отчёты, когда потрошили подпольные лаборатории Тарникова. Нестабильная сыворотка. Мутаген, который выжимал из тела все соки. Провальный проект, от которого дохли абсолютно все подопытные.

Или эти психи всё-таки довели его до ума?

Гордеев с силой сжал кулак. Крошечная игла выскочила из перстня и впилась ему прямо в ладонь.

И тут начался кромешный ад.

— Р-р-ра-а-а! — громоподобный, совершенно нечеловеческий рёв пронёсся по каменной площади.

Звук был такой чудовищной силы, что зрители на первых рядах в ужасе закрыли уши руками, а магический щит вокруг арены пошёл рябью. Князь настолько разбушевался, что даже я невольно поморщился от его ора.

— Я ИСТИННЫЙ ИМПЕРАТОР! — проревело чудовище, брызгая густой слюной.

— Ну да, ну да, рассказывай сказки, — тихо пробормотал я себе под нос, с интересом разглядывая то, во что превращался этот придурок.

А посмотреть было на что. Его мышцы неестественно раздувались на глазах, с треском разрывая дорогой парадный мундир на жалкие лохмотья. Кожа стремительно чернела, покрываясь грубыми костяными наростами и уродливыми шипами. Аура Гордеева исказилась до полной неузнаваемости. Тёмная и грязная энергия захлестнула пространство.