Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 1

Изменивший империю. Неоновый пепел. Том 1

Глава 1

Столица Империи встречала гостей не свинцовым небом и запахом гари, как «Белая Скала», а слепящим блеском. Здесь, в центре цивилизации, война казалась чем-то далёким, ненастоящим, картинкой из новостных лент, которую можно смахнуть пальцем по экрану планшета.

Наш транспортник заходил на посадку в правительственном секторе. Внизу расстилался город из стекла и бетона, пронизанный артериями магнитных магистралей. Шпили небоскрёбов царапали облака, а дворцовый комплекс Императора сиял золотом так ярко, что хотелось прищуриться.

Я сидел в десантном отсеке, пристёгнутый ремнями, и смотрел в иллюминатор. Мой костюм всё ещё хранил следы копоти и чужой крови, мы даже не успели переодеться. Рядом дремал Сергей, положив голову на плечо Линды. Егор чистил свой протез салфеткой, методично стирая несуществующую пыль.

— Красиво, — заметил он, кивнув на город. — И богато.

— Это декорации, —ответил я, не отрывая взгляда от золотых куполов. — За этим блеском грязи больше, чем в канализации Змееграда. Просто здесь она пахнет дорогим парфюмом.

Транспортник мягко коснулся посадочной площадки. Гул двигателей стих. Аппарель с шипением опустилась, впуская внутрь тёплый воздух столицы.

Савельева поднялась первой. Она успела привести себя в порядок ещё на борту: мундир вычищен, волосы уложены, на лице маска железной леди.

— Запомни, Илья, — она обернулась ко мне, понизив голос. — Там, внизу, опаснее, чем на фронте. Жнецы Пустоты пытались убить тебя быстро. Эти будут убивать медленно. Улыбками, рукопожатиями и законами.

— Я готов, госпожа Савельева, — я встал, разминая затёкшие плечи. — У меня аллергия на лицемерие, но я выпил антигистаминное.

Мы вышли на трап. И тут нас накрыла волна звука.

Я ожидал официальной делегации, протокольных лиц и вежливых хлопков. Но я не ожидал этого.

За ограждением, сдерживаемым кордоном гвардии, колыхалось море людей. Сотни. Они заполнили всю площадь перед аэропортом. Плакаты, флаги Империи и… мои портреты. Те самые, сделанные дронами во время битвы на стене: чёрный силуэт с крыльями из нанитов, горящие изумрудом глаза.

— Фи-ла-тов!

Рёв толпы ударил по ушам, заглушая даже шум ветра. Я замер на верхней ступеньке. Вспышки камер слепили глаза. Дроны новостных агентств витали в воздухе, как назойливые мухи.

— Улыбайся, — шепнула Савельева, сохраняя каменное лицо. — Ты их герой. И ты — кошмар для тех, кто сейчас смотрит на это из окон дворца.

Внизу, у самого трапа, стояла небольшая группа встречающих. Аристократы и чиновники в строгих костюмах. Они выглядели растерянными, словно случайно попали на рок-концерт.

Но я смотрел не на них.

Из группы вырвалась девичья фигурка. Рыжие волосы, голубое платье, совершенно неуместное среди военных мундиров.

Люда.

Она нарушила всё. Этикет, протокол, правила безопасности. Гвардейцы дёрнулись, чтобы перехватить её, но, узнав дочь боярина Смирнова и невесту героя, замерли.

Она взлетела по трапу, не обращая внимания на камеры.

— Илья!

Я едва успел подхватить её. Она врезалась в меня, обхватив руками шею, и уткнулась лицом в мою грязную одежду. Её плечи дрожали.

— Живой… — шептала она, и её голос срывался. — Я видела трансляцию… Я думала, ты там и останешься. Дурак. Какой же ты дурак, Филатов!

Я прижал её к себе, вдыхая запах её волос — ваниль и весенние цветы. Этот запах вытеснил вонь войны, заземлил меня, вернул в реальность, где есть что-то кроме смерти.

— Я же обещал вернуться, — тихо сказал я ей на ухо. — А я держу слово. Даже если для этого приходится пройти сквозь ад.

Вспышки камер стали яростнее. Заголовки завтрашних газет уже писались сами собой: «Герой войны и его возлюбленная», «Любовь на руинах АДР». Это было пошло, но это работало. Народ любит красивые сказки.

Снизу на нас смотрел Смирнов. Он хмурился, явно недовольный публичным проявлением чувств дочери, но в его глазах я читал расчёт. Он понимал: этот кадр стоит дороже любой рекламной кампании его предприятий.

Рядом с ним, в дерзком платье и с осанкой королевы, стояла боярыня Морозова. Она кивнула мне. Едва заметно.

— Пойдём, — я мягко отстранил Люду, но не отпустил её руку. — Нас ждут великие дела. И, к сожалению, скучные разговоры.

Нас разместили в западном крыле Императорского дворца. Покои, выделенные героям войны, поражали роскошью. Бархат, позолота, антикварная мебель. Всё это выглядел как золотая клетка для опасного зверя.

Я сбросил грязную куртку прямо на ковёр. Сергей и остальные разошлись по своим комнатам отмываться и спать. Я же остался в гостиной. Военный совет в пижамах отменялся. Предстоял политический брифинг.

В комнате были только свои: я, Люда, Савельева, Смирнов и Морозова.

Семён Остапович нервно расхаживал по комнате, теребя пуговицу на жилете.

— Они не сдаются, Илья, — начал он без предисловий. — Гордеев арестован, да. Сидит в «Крестах» под подавителями магии. Но его адвокаты… это акулы. Лучшие юристы Империи.

— И что они говорят? — я налил себе воды из графина. Руки всё ещё слегка дрожали, откат Истока давал о себе знать.

— Они строят защиту на двух пунктах, — вступила в разговор Морозова. Её голос был холодным и текучим. — Первый: приказ об отступлении был сфабрикован врагами короны, а запись — подделка нейросетей. Второй, и самый опасный: ты, Илья Филатов, — незарегистрированный тёмный маг пятой ступени, узурпатор и угроза национальной безопасности.

Я усмехнулся.

— Ну, со вторым пунктом они даже не соврали.

— Это не смешно! — возмутился Смирнов. — Они давят на страх. Аристократия в панике. То, что ты показал на стене… Люди видели, как элита АДР превращается в пыль. Они боятся, что завтра ты сделаешь то же самое с ними, если они не дадут тебе скидку на поставку зерна.

— Гордеев давит на эмоции, — пояснила Савельева, сидя в кресле. — Он пытается сместить фокус со своего предательства на твою опасность. «Да, я, возможно, ошибся в стратегии, но посмотрите на этого монстра! Он же демон во плоти! Если мы не остановим его сейчас, он сядет на трон!» — вот его риторика.

Люда сжала мою руку. Её ладонь была горячей.

— Они хотят объявить тебя вне закона? — спросила она.

— Хуже, — ответила Морозова. — Они хотят, чтобы Совет потребовал твоего устранения или изоляции. И Император, при всей его силе, не сможет игнорировать мнение большинства высшей знати, если не хочет гражданской войны.

В комнате повисла тишина. Часы на камине громко тикали, отсчитывая секунды до начала новой битвы.

Я подошёл к окну. За бронированным стеклом сияла огнями столица. Город, который я спас, и который теперь готовился меня сожрать.

— Значит, они хотят сыграть в «охоту на ведьм», — задумчиво произнёс я. — Перевести всё в плоскость магии и этики. «Тьма — это плохо, Свет — это хорошо».

Я резко развернулся к собравшимся.

— Мы не будем оправдываться.

— Илья, — вздохнул Смирнов. — Ты не понимаешь. Ты должен выступить, сказать, что контролируешь силу, что ты лоялен…

— Нет, господин Смирнов, это вы не понимаете, — перебил я. — Если я начну оправдываться, я уже проиграл. Если я начну доказывать, что я «хороший тёмный маг», они найдут сотню экспертов, которые докажут обратное.

Я подошёл к столу и ударил ладонью по полированной столешнице.

— Мы будем бить не магией. Мы будем бить фактами. Цифрами и деньгами.

— О чём ты? — нахмурилась Савельева.

— Гордеев украл десять миллионов за предательство, — я начал загибать пальцы. — Но это лишь вершина айсберга. Пока он командовал тылом, он пилил бюджеты на оборону. Он продавал патенты АДР. Он обложил данью половину родов, обещая «крышу».

Я посмотрел в глаза Смирнову.

— Аристократы могут простить некромантию. Они могут простить жестокость. В конце концов, у каждого из них есть скелет в шкафу. Но они никогда не простят того, кто ворует из их собственного кармана.