Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 43

– Жители королевства, можете вернуться к своим делам, – огласила Амарэль на всю площадь, а потом уже тише произнесла: – Прошу меня простить, ваше величество, но в ближайшее время нужно решить вопрос с помолвкой во избежание излишних волнений.

Спотыкаясь даже на ровном месте, я продиралась сквозь дым, пепел и разломанную мебель к гостевым покоям и старалась держать лицо.

«Помолвка?!

Излишних волнений?!»

– Калеб, дьявол побери, расскажи мне все!

– Селин, прошу... Успокойся.

Дверь за нами закрылась.

Увидев мои шальные глаза и напряженные кулаки, Калеб отступил и устало рухнул в кресло, расстегивая верхние пуговицы.

– У отца и Амели был еще один сын... Старший сын, Ивор. Он даже вызывал у меня симпатию... Отец тогда короновал его, несмотря на волю деда, не поверил ни в какие проклятия и наставления. И в тот миг, когда корона коснулась его головы, Ивор пал замертво и сгорел. А потом отец убил деда, и мать исчезла вместе со мной, боясь, что он и до нас доберется... Полукровки для них, чистокровных, как позорное напоминание о связи с человеческой – слабой, по их мнению, кровью. Я бы мог стать полноправным фениксом, если бы в первый год рождения отец провел ритуал над священным огнем, но он отказался.

– Значит, на самом деле, ты хотел мести, Калеб. Месть, страх или любовь – единственные движущие силы, способные толкать человека напролом, вынуждать терпеть годами и строить долгоиграющие планы... Не сильно вы и отличаетесь от людей.

На языке стало горько.

– Я не хотел новых кровопролитий, Селин. Я хотел ихочу мира, покоя и процветания. И тебя рядом со мной.

– Ты оторвал ему голову!

– Он чистокровный феникс – вернется к жизни. Восстанет из пепла. Через десять, двадцать, а может и пятьдесят лет... На все воля нашего бога. Вероятно.

– Вероятно?!

Калеб подскочил с кресла и сократил расстояние между нами до дюйма. Его руки легли на мои предплечья, и – столь невовремя, но всего на мгновение – я тоже почувствовала, как скучаю без его ладоней на моей коже...

– Селин, он посмел поднять руку на самое ценное, что у меня есть! Сначала дед, потом мать... третьей его ошибки я бы не допустил. Нужно было решить все на месте, иначе мы бы оба погибли...

– Калеб, тыузурпировал трон, убив короля. Какую цену придется за это заплатить?

– Наш народ другой, Селин. Они ждали истинного короля – того, кого предсказывал дед. Кто развеет мглу на небе и вернет былую славу. Сильверстоун закрылся от мира, как устрица в раковине, и это вина отца... Волнения будут, бунты – возможно, тоже, но всем великим переменам предшествует хаос.

– Хорошо, я постараюсь... понять. Мне нужно побыть одной.

Я бормотала что-то бессвязное, уже не понимая, где были мои мысли, а где – слова Калеба: все слилось в неразборчивое жужжание. В какой-то момент дверь скрипнула, и я наконец прикрыла глаза.

Глава 22.2

Все дальнейшие события вечера слились в неприятный липкий комок – ванна, не принесшая облегчения; чай, который совсем не напоминал с любовью заваренный моей служанкой; пышущая безликой красотой обстановка... Амарэль не отходила ни на шаг, а только тихонько вздыхала, будто она здесь была лишней, а не я.

– Принцесса, завтрашний день сулит радостные события. Для вас выбрана ткань в оттенке ледяная роза – она прекрасно подойдет к вашей светлой коже. Поверьте, от вас никто не сможет отвести глаз.

Я слабо улыбнулась, и командующая как-то понимающе отступила.

– Я еще ни на что не соглашалась. Разве у генерала армии нет более существенных забот, чем охранять принцессу чужого королевства?Человека?

Амарэль посмотрела на меня так, будто я сказала глупость, а потом смягчилась и едва заметно улыбнулась.

– Дед его величества Калеба был мудрым человеком, и я вижу эту мудрость в глазах его внука. Для меня нет иных забот, кроме как исполнять его приказы ради всеобщего блага, принцесса. Я буду за дверью.

Амарэль поклонилась и удалилась, и я едва успела сменить одежду и лечь в кровать, укрывшись прохладным одеялом, как в дверь постучали.

– Входи, Калеб.

– Селин, удалось хоть немного отдохнуть?

– Нет. Я даже не уверена, что получится заснуть.

Длинная туника песочного цвета с разрезами по бокам скрывала его ноги до колена, а из–под нее торчали такие же свободные светлые штаны. С небрежной прической и в приятных глазу тонах одежды Калеб выглядел столь уютно и по-домашнему, что захотелось позвать его в кровать, втянуть его сладостный мятный аромат и забыть, кем мы являлись... Приятная нега моей фантазии уже забила собой мои ноздри и голову, но, как только он мягко присел на край кровати, она развеялась также незаметно, как и родилась.

Ведь несколько часов назад он убил собственного отца, показал меня народу и собирается добавить огня в конфликт Аурона с кочевниками...

Не время. Не место.

Ненужная эмоция...

– Утёнок, я пришел сюда не для того, чтобы на тебя давить... Но я хочу, чтобы ты поняла важность нашей помолвки.

– Можешь ничего не объяснять, Калеб, я все поняла. Предназначенная, этот твой «первородный огонь», наша связь... Я видела, как подданные королевства смотрели на тебя, – как на воплощение божества.

– Я бы предпочел, чтобы ты так на меня смотрела, утёнок... – его тон сразу сменился на дразнящий, и несколькими ленивыми движениями он пододвинулся ближе ко мне. – Быть может, это произойдет, когда я раскрою все своиталанты...

Не понимая, но определенно догадываясь, что он имел ввиду, я почувствовала, как жар потек по ногам, скапливаясь в центре живота. А его бесстыдные глаза в это время наблюдали за сменяющимися эмоциями на моем лице.

– Калеб, тебе пятьдесят четыре, а ты опять ребячишься... Твое поведение возмутительно.

Его пленительная улыбка осветила покои, и я поняла: не будь в нем этого лукавого озорства, пережить все произошедшее со мной было бы гораздо сложнее.

– Селин, к тебе по-другому просто не подобраться. Признайся, у тебя железное сердце?

И в этот момент тоска накрыла меня невидимым, колющим покрывалом, и я до боли сжала челюсти.

Нет, оно определенно не было железным.

Оно трепыхалось оттвоих взглядов, окружающего хаоса, от тревоги за подданных, из-за страданий отца, от понимания, что кто-то из самых близких людей меня предал... Казалось, еще чуть-чуть и оно вырвется наружу, сбежит от полоумной хозяйки, которая ощущала себя надежно и спокойно только в руках существа, способного вырывать глотки и сжигать заживо.

Я смотрела на одеяло, не желая показывать внутреннее смятение, и вдруг заметила подобие ожога на руке Калеба, лежащей поверх него.

– Калеб, что это?

Он убрал руку за спину и заметно изменился в лице. Брови нависли, взгляд потускнел, а голос стал тише:

– Поранился – скоро заживет... Селин, нужно просто принять, что то, что случилось – уже случилось.

– Это не так просто, Калеб. Мысли о родном доме и предателе тоже не дают мне покоя... Если кочевники действительно согласились на взаимовыгодный брак, то зачем напали на меня? Как тогда они могли не знать, как выглядит принцесса? Только если они ждали кого-то другого... Если Эрик соврал насчет соглашения с врагом, и преследовал цель убрать с доски потенциальную наследницу трона, то почему, пока Эйдана не было, он также не избавился от Леона? Если предположить, что они в сговоре, почему Леон так удивился, когда узнал от Эйдана об указе короля? Все это сводит меня с ума, Калеб. Прошло уже три дня с момента, как меня похитили, и я совсем не понимаю, что происходит в королевстве. Вдруг кто-то навредит отцу? Эрик всегда заботился о нем, вдруг... это ошибка, и он сбежал, потому что понял нечто важное? Что с троном? Кого они назначат регентом?

– Селин, ты сама знаешь: все носят маски... Насчет судьбы Аурона не беспокойся: мы займемся этим вопросом, как только пройдет официальная церемония.

– С момента нашей встречи я беспокоюсь все больше и больше...