Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 40

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, которая поднималась от самых ступней. Холод камня проникал сквозь одежду, но я вдруг поняла, что дрожу не от него. Стало намного теплее, чем было снаружи.

– Где же городская площадь, где ...все жители?

– Сильверстоун устроен иначе. Бурная жизнь далеко в его глубине, а королевская семья располагается на передовой, как опора и защита.

Я удивленно моргнула, полагая, что это решение было обусловлено особым могуществом Короны.

Калеб положил ладонь на бронзовую рукоять и толкнул дверь, и я поздно осознала, что мы ворвались в парадный зал, одетые, как оборванцы, а не знатные люди.

Стража располагалась вдоль стен, подобно часто посаженным деревьям, и фениксы – все, как один – посмотрели в нашу сторону. И вдруг я почувствовала: среди всей этой ледяной чистоты прятались тонкие, пронзительные ароматы клюквы, и, кажется, брусники.

У окна стоял высокий, крепкий мужчина – неподвижный, словно высеченный из камня, и оттого еще более внушительный. Его золотые глаза светились, а светлые волосы, собранные в тугой хвост, лишь подчеркивали резкость черт. На нем были бежевые шелковые одежды, лениво подпоясанные на талии. В этой сдержанной простоте чувствовалась не скромность, а уверенность: ему не нужно было ничего доказывать.

– Добро пожаловать! Даже успеете к ужину!

Раздался звонкий голос, и горсть ярко-красных ягод скрылась во рту мужчины, изогнувшего губы в кривой усмешке.

Глава 21.3

Калеб ничего не сказал, лишь дернулся на звук и тут же отвернулся, словно эта встреча была незначительной.

Под кивок мужчины перед нами возникла девушка, и я невольно поразилась ее неброской красоте и одеянию. Едва ли не шелковое, персиковое платье аккуратно льнуло к ее ладной фигуре, и сияющие светлые волосы были собраны в замысловатую прическу, из которой выбивались пряди. Персиковые румяна в тон платью подчеркивали ясные светлые глаза, а пухлые губы вежливо изогнулись.

– Дорогие гости, прошу проследовать за мной.

Служанка?

Я опешила, едва ли не споткнувшись, и дернула Калеба за рукав, указав на девушку.

– Да, она служанка. Из местного колорита я совсем не выбиваюсь, поэтому рассчитываю, что твое внимание не привлечет первый встречный, – Калеб повернулся ко мне и не к месту заиграл бровями. – Того напыщенного следует обходить за десять миль...

– Я все слышал, бастард, – безразлично донеслось из далека, а мы уже подходили к, вероятно, гостевым, покоям.

Я больно ущипнула Калеба за руку, одаривая более холодным, нежели вьюга за окнами, взглядом.

– Ты можешь хоть сейчас быть серьезным? – спросила я и закусила губу, наконец увидев ответ на лице. Калеб действительно чего-то боялся. – Кто это был?

– Это Áйрон, мой сводный брат.

Мы разместились в светлых покоях, где была одна широкая кровать, стол, комод и дверь в ванную комнату. Все вокруг переливалось богатством, а искусная резьба на спинке кровати была сплошь покрыта золотом. Калеб был напряжен всю дорогу, но после того, как дверь закрылась, несколько расслабился и приземлился своим подбородком мне на плечо.

– Калеб, осторожно, ты же... можешь обжечься.

– Да, утёнок, последнее, о чем я думал, что жизнь станет испытывать меня подобным образом. Я бы предпочел любые пытки, лишь бы не это проклятие – не иметь возможности прикоснуться к тому, чего так отчаянно желаю.

Он протянул кисти вперед и покрутил ими, резко сжав пальцы в кулаки, выдохнул и, к моему удивлению, выпрямился. Плечо все еще чувствовало жар его кожи, и я сделала неловкий шаг в сторону.

– Но они должны думать, что у нас все в порядке. Пока я не разберусь с этой проблемой.

– Ты уверен, что с ней нужно разбираться? Через неделю меня здесь быть уже не должно, Калеб.

– Действительно думаешь, что япозволю тебе ускользнуть от меня, утёнок?

Заискивающе уточнил Калеб и прищурился, выпуская на волю все свое обаяние. И даже в пыльных, запачканных вещах, и с порванным по шву рукавом, он заставлял перед собой замирать.

Калеб сделал шаг ко мне, и еще, и еще, и я невольно начала отступать, не удосужившись посмотреть, что было позади меня.

– Не нужно пытаться убедить меня, что ты тиран, – парировала я и приподняла подбородок.

– То есть, теперь ты менязнаешь , Селин? – Калеб тихо хохотнул, наступая еще сильнее, и я уперлась в кровать, теряя равновесие, и села с краю.

Калеб поравнялся с моим лицом и поставил руки по обе стороны от моих бедер, и начал медленно наклоняться. Я старалась держаться неподвижно, словно статуя, но пальцы предательски сжались в кулаки.

– Я разберусь с этим, и не буду выпускать тебя из рук, а твое вечно хмурое лицо станет улыбчивым. Я подарю тебе все, что буду в силах, – даже целую библиотеку на краю континента откопаю, если попросишь. И я заставлю тебя снова краснеть, хотеть моих прикосновений, как воздуха. Склоню к тому, что ты думать больше не сможешь ни о чем, кроме как дотронутьсядо меня . Ты будешь просить меня не останавливаться и снова издавать те прекрасные звуки, как в купальне... И, будь уверена, я ни за что не остановлюсь.

Мое дыхание оборвалось, как ненадежный канат, и я громко проглотила слюну. Калеб навис надо мной, будто хищник, улавливающий малейшие колебания моего тела, и удовлетворенно хмыкнул, заметив мою реакцию, – его затуманенный взгляд буквально пожирал мои губы, и я едва удержалась от того, чтобы не податься вперед.

Но Калеб внезапно отступил, развернулся и направился к двери.

Я упала на кровать, прикрывая лицо руками и пытаясь унять зародившиеся внутри волны напряжения, накатывающие одна за одной.

– Но сейчас, утёнок, мы должны пережить еще одну бурю. Прими ванну. Я попрошу друга охранять эти покои, а сам скоро вернусь.

Дверь тихо закрылась, и я поднялась, потирая вспотевшие ладони и успокаивая сердцебиение размеренным дыханием.

Глава 21.4

Приведя себя в порядок, я обнаружила на кровати платье жемчужного цвета. Оно мягко переливалось и напоминало мне взбитый, воздушный десерт. Приталенный силуэт, длинные рукава, мягкий вырез на горловине, что открывал только ключицы – оно определенно было мне по душе. Я облачилась в него и не без удовольствия подметила, что ткань достаточно плотная, чтобы не просвечивать «узоры» на моей левой руке. Обувь была из светлой кожи, без подъема, и мои ступни благодатно скользнули внутрь.

Воодушевившись, я заколола часть волос на затылке и присела в кресло, ожидая Калеба.

И стоило мне подумать о нем, как он тут же появился на пороге.

– Селин, ты готова?

Язык прилип к нёбу, едва я его увидела, и я неловко замычала, радуясь, что мои щеки были уже розовыми от румян.

Ткань его темного-синего костюма струилась, подобно шелку, а пояс выставлял акцент между узкой талией и его широкими плечами. Длинные полы рубашки слегка развевались при ходьбе, выделяя его крепкие бедра. Стиль одежды был строгим, без лишних деталей, но при этом элегантным, что было никак не свойственнонашим мужчинам.

– Что ты рассматриваешь, утёнок? Одежда кажется лишней, не так ли? И не только на мне... – он едва не облизнулся, потерявшись где-то на моих бедрах, и я поджала губы, стукнув его в грудь.

– Ауч! Тише-тише, утёнок, – Калеб притворно схватился за грудь. – Я напоминаю, что моя жизнь в твоих руках. Кто знает: ударишь чуть сильнее – вдруг завтра не проснусь? Горевать будешь, Селин?

– Калеб, я очень голодна и хотела бы поскорее соблюсти все формальности знакомства.

– Хорошо, – Калеб поднял руки в примирительном жесте, и я наконец расслабилась. – Айрона ты уже видела. Сестра – И́рис, короля зовут Ма́риус. Королева А́мели временно отсутствует – тем лучше. Можешь интересоваться, чем хочешь, только прошу не верить чужому злословию... Цель короля – выяснить, как мне удалось то, что не удавалось другим. Я – неприятное пятно на его роду, но, если верить деду, я – надежда.