Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 29

Мурашки пробежали по затылку, и я свела брови, отчетливо понимая, что ему никогда не надоест меня дразнить.

– Я хотела сказать – таким крепким.

Раздался стук в дверь, и я позволила войти. Элис оповестила, что купальня готова, и я могла спускаться вниз, что я и собиралась сделать, подорвавшись с кресла.

– Меня подожди, – отозвался Калеб, попутно вытирая руки о полотенце.

– Калеб, куда ты собрался?

– Буду сторожить. Вдруг кто решит, что утопить принцессу было бы славной затеей?

Мои глаза закатились к потолку, и я обреченно выдохнула.

[1] Леон означает «лев»

Глава 17.2

Королевская купальня находилась на первом этаже замка, а из многочисленных витражных окон просматривался некогда пышный и благоухающий сад. По разным сторонам овального помещения располагались вазы и изящные статуи обнаженных дев, а каменные борта вокруг воды окружали высокие колонны, которые соединялись арками с геометрическими узорами. В центре находилась высокая и широкая чаша, с краев которой медленно стекала, журча, вода. Горячий пар поднимался вверх, донося до меня ароматы запаренных трав: ромашки, мелиссы и чего-то терпкого, что я не могла определить.

Вход в воду был довольно крутым, и, сбросив одежду, я осторожно спустилась по каменной лестнице. Горячая вода обволокла кожу, как теплое одеяло. Полностью погрузившись, я откинулась на спину и плавно водила руками по поверхности, наслаждаясь тишиной и не замечая течения времени. Но, как только легкий шелест воды и полумрак помещения начали уносить мои мысли прочь от тревог, послышался всплеск.

Я испуганно вскрикнула и погрузилась в воду так, что была видна одна лишь голова, но за чашей все равно ничего было не разглядеть. Дверь тотчас громыхнула, и Калеб ворвался внутрь, на ходу снимая сапоги, – пол был влажным и скользким. Он замер у бортика, присев на одно колено, и я прилипла к прохладному камню купальни, закрывая грудь распущенными волосами.

– Селин, что такое?

– Кто-то... Что-то упало в воду.

С противоположной стороны послышался писк, и Калеб, увидев что-то на другой стороне купальни, снял рубашку и бросился в воду.

«Он мог, нет, онточно мог просто проверить и уйти?!» – возмутилась я.

Доплыв до края в несколько длинных гребков, он поднял над водой нечто мохнатое и уже непушистое, и тогда я заметила приоткрытое окно. Кроха проскользнула с улицы и испуганно пищала, и Калеб вернул котенка на каменный пол. Тут же в окно влезла кошка и сомкнула зубы на его холке, унося обратно.

Я с облегчением откинулась головой на воду.

– Утёнок, врагам в глаза смотрела и двоих даже смогла убить, а комок шерсти, упавший в воду, тебя напугал? – тихий смешок Калеба раздался совсем близко.

«Он собирался теперь всегдатак меня называть? Что ж, сама виновата...»

– Я уже не знаю, чего опасаться, – буркнула я и отвернулась, надеясь, что он просто перелезет через борт и уйдет.

– Пока я в твоем поле зрения –ничего , Селин, – промурлыкал он прямо над моим ухом, и я подпрыгнула, скрещивая руки на груди. Температура ощутимо поднялась, а сердце, казалось, могло создавать волны под водой – настолько лихорадочно оно забилось. Пар клубился в воздухе, окутывая мое пылающее лицо, а со лба стекали неприятные, уже холодные капли воды.

– Выходи! – приказала я, указав рукой в сторону лестницы.

– Может, я не хочу, – протянул Калеб.

Я дернула головой в сторону сорвавшейся с чужих губ наглости, и притихла.

Со светлых волос стекала вода, глаза потемнели, а искусанные губы, на которых плотно засела игривая улыбка, были ярче самых спелых ягод.

«Почему искусанные?» – пронеслось в моей голове, и я бездумно закусила свою губу.

Калеб понял этот жест по своему: очертил взглядом мое лицо и сделал еще один плавный шаг вперед. Мои глаза широко раскрылись, и я повернулась к нему корпусом, выставляя ладонь вперед, как барьер, а второй рукой держала волосы на быстро вздымающейся груди.

Калеб уперся грудью в мою руку, и я ощутила, как под кожей громыхало его сердце. Он прикрыл глаза и склонил голову набок, расплываясь в улыбке, – будто получал удовольствие от такого невинного прикосновения.

Конечно, рубашку он снял вовсе не для того, чтобы не намочить… Но хоть не встал полный рост, пытаясь меня впечатлить, – просто балансировал в воде, и его глаза были на одном уровне с моими.

Я сомкнула губы и направилась к лестнице, надеясь, что мутная от трав и масел вода не позволит ему увидеть лишнее.

– Сама выйду! – рявкнула я, злясь больше на себя, чем на него. – Надеюсь, что ты благоразумно отвернешься.

Я сделала несколько шагов наверх, не обдумав свои действия, и только тогда поняла, что полотенце было далеко у двери, а я «оголилась» уже до самой линии бедер. Сокрушительный по силе выдох тут же пронесся за моей спиной, а холодный воздух неприятно защекотал дрогнувшую спину. Я ощутила слабость в ногах, как если бы только училась ходить.

Стало совсем тихо.

Зажмурившись до боли в белках глаз и не поворачиваясь к нему лицом, я спускалась обратно в воду. Но не нащупала последнюю ступеньку, оступилась и полетела спиной назад.

Горячие руки сомкнулись вокруг моей талии и осели на животе, притягивая к себе.

Я окаменела, боясь пошевелиться, а вот Калеб был подвижным и беспокойным, как накатывающий в небе гром. Мои глаза метались от воды к собственной голой груди и рукам, что по-хозяйски лежали чуть ниже нее. Его пальцы нежно вырисовывали круги на моей коже, и я сжалась от нарастающего внутри напряжения.

– Калеб, брось это. Ты – мой гвардеец, – голос внезапно стал безвольным, и даже я себя бы сейчас не послушала...

– Ну, вот, успокоилась... – в его голосе слышалась улыбка.

Влажный язык мазнул по уху, а губы вобрали в себя мочку, выводя меня из оцепенения.

Я прогнулась, откидывая голову назад и глубоко вдыхая ртом. Низкий и почти уязвимый стон раздался где-то надо мной, когда мои бедра встретились с его. Тело Калеба стало раскаленным и твердым, как перед прыжком, и я не хотела думать о том, что могло произойти, если бы нас не разделяла ткань его брюк...

Жар его кожи передавался и мне, лишая воли.

Шея горела, волосы облепили и без того чувствительную грудь. Я заскулила и заёрзала, непроизвольно сводя ноги и не понимая, чего хотелось больше – ударить его как следует или продолжить...

Калеб будто почувствовал разрывающие меня напополам ощущения, и его рука медленно заскользила вверх, пока другая опускалась на бедро. Он шумно дышал и так сильно притягивал меня к себе, будто от этого зависела его жизнь.

Дрожь ураганом охватила все тело.

Настойчивые губы ослабляли мою бдительность новыми метками на шее. Волнующие спазмы в животе мешали думать о чем-либо, кроме его рук. Но он лишь мучил меня, держа в своих стальных объятиях.

Я не могла позволить себе разочарованно захныкать, признавая свою окончательную капитуляцию, и тогда с моего языка сорвалось то, что я могла представить разве что во сне:

– Еще...

Калеб на мгновение замер, как и я.

А потом раздался всплеск воды, и все понеслось в бездну...

Он убрал волосы с моей груди и обрушил на нее свои ладони, пропуская затвердевшие соски сквозь пальцы. Я протяжно застонала, бесстыдно откидываясь на его плечо, и наощупь зарылась руками в его мокрые волосы. Ощущения сузились до его жадных прикосновений и нетерпеливого рычания.

Пар обжигал ноздри.

Я не могла ровно дышать, открыть глаза не было сил – я просто тонула в этой притягательной темноте чужого желания, заразившего и меня.

– Тише, Селин, не то сорвусь... – прохрипел он над ухом и чуть отстранился, будто нехотя отпуская мою грудь.

Его руки начали уверенно двигаться вниз.

И мне вдруг до ужаса захотелось узнать его вкус... Я повернулась лицом к его шее, широким мазком слизнув влагу с кожи. Соленая и сладкая одновременно, пропитанная ароматом терпких трав, она еще больше распаляла меня.