Другие миры кроме этого, стр. 82

Джек преодолел гребень холма и уже спустился до середины склона, тщательно выбирая, куда поставить ногу, и думая обо всех людях, которых успел узнать и полюбить в Дези — о своих земляках, — как вдруг в полумиле впереди заметил огромный желтый автобус. Прямо перед ним, в похожем на трон красном кресле, восседал самый колоссальный мужчина, какого Джек видел в своей жизни — весом в добрых фунтов шестьсот, не меньше. Завидев Джека, толстяк поднял руку и принялся медленно, по-королевски чинно покачивать ей из стороны в сторону. На нем была необъятная синяя майка. При каждом движении руки гигантские складки жира на его теле мерно колыхались.

Из автобуса высыпали несколько молодых парней и плотным кольцом окружили своего предводителя, пока тот поднимался на ноги. Парни застыли наготове, чтобы подхватить великана, если тот покачнется. Он не упал, хотя его знатно мотнуло из стороны в сторону, и он раскинул руки в стороны, ловя равновесие. В этом движении мелькнула какая-то причудливая, парадоксальная грация, заставившая Джека вспомнить танцующих слонов из диснеевской «Фантазии». На великана тут же накинули просторный халат и подпоясали целым акром красного кушака поперек чрева. Преклонить колено он физически не мог, но, когда Джек приблизился, прижал кулак ко лбу.

— Слава тебе, пришедший из Иного Мира. — Голос у него оказался приятным баритоном. — Я Фрил Гинли. Местные кличут меня Мэром.

— Я буду звать тебя как твоей душе угодно, сэй, если ты дашь мне попить и позволишь пристроить задницу в том автобусе. Он вообще на ходу?

— Ну, сюда-то он точно не при помощи магии добрался. Мы выехали тебе навстречу. Верно ведь, парни?

Парни, которым на вид было около двадцати, согласно замычали. Они рассматривали Джека, вытаращив глаза.

— Дестри передал, что ты прибудешь, и вот ты здесь, — продолжал Гинли, — да только в его весточке не говорилось ни слова о том, что ты будешь похож на беглеца со скотобойни.

— Я попал в аварию.

Один из парней Гинли протянул Джеку глиняный кувшин. Джек закинул голову и сделал столько жадных глотков ледяной воды, что в затылке отозвалось острой болью.

— Спасибо, сэй.

— Да продлятся дни твои на земле, — ответил юноша.

Утолив жажду, Джек поинтересовался, как Дестри умудрился связаться с Мэром по гелиографу.

— Да, на Кручах выстроена целая цепочка гелио-станций. Красноголовые погромщики до них не добрались. Линия уходит далеко на север, до самого Дальнего Десоя, где начинаются Бесконечные Снега. Посторонись слегка, сэй, не хотел бы ненароком раздавить тебя, пока я буду штурмовать «Ребекку». Вышло бы не самое лучшее приветствие.

Парни принялись помогать Мэру Гинли забраться по ступенькам внутрь — дело для них, судя по всему, привычное. Один из них согнулся в три погибели и уперся ладонями в полушария необъятного зада; двое других изо всей силы тянули великана за руки. Джеку это напомнило бригаду мужиков, выталкивающих застрявший в песке пикап. Гинли с грохотом рухнул на сдвоенное сиденье в самом начале салона, тяжело и шумно дыша, но при этом жизнерадостно улыбаясь. Автобус ощутимо присел на рессорах.

— Если я наберу еще хоть центнер, парням придется затаскивать меня внутрь лебедкой, — хохотнул Гинли.

Один из юношей поднес Мэру поднос с фруктами и нарезанным мясом. Гинли пододвинул угощение Джеку, велев набивать брюхо без стеснения. Джек спорить не стал. Фрукт, казавшийся местной разновидностью яблок, был потрясающе вкусным.

Один из парней Гинли протиснулся мимо слоновьих бедер Мэра, наклонился над приборной панелью и отчетливо произнес: «В Хемпхилл, „Ребекка“».

Автобус тут же плавно тронулся с места и покатил задним ходом прочь из ущелья, причем на приличной скорости — миль под тридцать в час. В отличие от езды на скутере, не было ни рывков, ни скрежета дребезжащего железа — лишь убаюкивающее, тихое гудение. Джек знал, что кое-какая техника Древних все еще функционирует — те же трамваи, скутер или аварийные роботы, — но поездка на «Ребекке» больше всего напоминала путешествие в роскошном лимузине. Сиденье напротив Мэра оказалось настолько мягким и уютным, что от нахлынувшего облегчения едва слезы не брызнули.

— Шериф Моз рассказал тебе, зачем я здесь?

— Не-а, только сказал, что ты держишь путь в наши края. Он пытался сказать больше, да только вышла сущая окрошка из слов. Гелиограф — штука полезная, спору нет, но в такие дни, как сегодня, когда солнце то выглянет, то спрячется за тучи, зеркала работают чертовски медленно, и сообщения доходят сплошь перепутанными.

Автобус набирал ход, и Джеку, сидящему спиной вперед, от такого стремительного движения стало не по себе. Не говоря уже о том, с какой поразительной ловкостью махина огибала колдобины и промоины — похоже, секрет заключался в каком-то встроенном радаре.

— Беда пришла на нашу землю, мне и гелио не нужен, чтобы это почуять, — проговорил Гинли. — Когда приходит стрелок, без беды никогда не обходится.

Джек подумал было возразить, что никакой он не стрелок, но понимал: пока у его левого бедра болтается «Глок», отрицание прозвучит неубедительно.

— А в Хемпхилле тоже беда?

— Не-а, не-а, в моем городишке все тихо-мирно. С какой стати банде оголтелых юнцов вообще нас донимать? Мы же чуть больше деревушки, и эта подростковая хворь обошла нас стороной. Поведай, что знаешь сам, сэй. Будь милостив.

Джек рассказал ему про Киннестона и Спекхоффер, пришельцев из Иного Мира. О том, как Прорва породила маленькую армию, и как это воинство пронеслось ураганом через Ривен и Пернил.

— В Меджисе они могли натворить куда больше бед, но горожане дали им жесткий отпор. Малолетки такого явно не ожидали.

— Поперли их, значит? — Гинли с размаху опустил кулачище на свое бедро, колыхнувшееся точно желе. — О да, так их, молодцы!

Джеку, однако, смутно думалось: если бы эта карманная армия Киннестона и Спекхоффер действительно задалась целью сравнять Меджис с землей, от города бы камня на камне не осталось. В памяти всплыл голос матери: «У них были дела поважнее, Джеки-бой. Своя рыба, которую надо жарить».

— У вас тут, случайно, не завалялся рабочий картомобиль? Или, может, трамвай до Пернила?

— О-о, мы сможем предложить тебе штуку куда круче.

— В Перниле остался человек из моего ка-тета. Если она, конечно, еще жива.

— Дело серьезное, выходит.

— Серьезное, как разрыв сердца.

— Никогда в жизни не говори таких слов человеку моих габаритов! — шутливо осадил его Мэр и похлопал себя по необъятной груди. А затем зашелся громоподобным, добродушным хохотом. Джек рассмеялся вместе с ним — напрочь позабыв и про сбитые ноги, и про ссадину на лбу, и про испачканную гуано голову.

Ущербная луна серебрила Хемпхилл своим хрупким, сказочным светом. Несмотря на крайнюю усталость, Джек не мог не поддаться очарованию этого места: аккуратный шпиль на церкви, тесный пятачок жилых домов и крошечный центр, состоящий из лавки, таверны и ратуши для общих собраний. В лунном сиянии Хемпхилл походил на вермонтскую деревушку с идеальной рождественской открытки. На самой окраине высился гараж, густо утыканный антеннами, над которым возвышалось исполинское зеркало гелиографа. Перед воротами сиротливо выстроились еще несколько желтых автобусов.

— Кое-какие еще бегают, — пояснил Мэр Гинли. — Хемпхилл в былые времена служил депо и ремонтной базой для всякого рода транспорта Древних. Ради этого он, собственно, и строился. За гаражом есть и трамвайные пути, да только вагоны нынче мертвые стоят; тот, что курсировал между Пернилом и Меджисом, сдох последним. У вас в Дези такое добро еще ходит?

— Два маршрута. Один до Пернила, другой до Меджиса. Тот, что в Пернил, звался «Винолой».

— А у нас в строю три автобуса — «Катрина», «Эллен» и наша добрая старая «Бекки»! — Он смачно шлепнул по подлокотнику своего сдвоенного кресла. — Остальные приказали долго жить. Но для тебя у нас припасен «Бинни Динг». Знаешь, что такое «Бинни Динг»?