Другие миры кроме этого, стр. 77

— Эта Щель — последнее прибежище Алого Короля, я уверена. Раз так, он все еще жаждет уничтожить Срединный Мир, пусть его плотская оболочка и обратилась в прах. За исключением глаз, которые уцелели. Цель его осталась прежней: раз уж он не может править миром, он призовет Дискордию и воцарится в ее хаосе. Знаешь ли ты, что такое Дискордия, Джек?

— Да.

За все годы изгнания в Срединном Мире он слишком хорошо выучил это слово. Оно неизменно внушало трепет (и окружающим, и ему самому), но до этой минуты он не понимал его сути до конца. Теперь — понял. Дискордия — это Щель, или Прорва, или Большое Ущелье. А еще это Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер — посланники хаоса, которые сами, надо полагать, не ведают, что творят, но все равно упрямо прут вперед. Точно так же, как Мейв когда-то спускалась по ступеням в бункер Древних, волоча за собой упирающуюся подругу.

— Лучи выбрали тебя.

Джек сам не заметил, как рассмеялся:

— Да я всего лишь выполнял поручение своего босса — губернатора Янгблада — когда все это дерьмо упало на вентилятор. Должен был раздобыть ему книжку и пару банок шипучки под названием «Кока-кола», которую он так обожает.

— Твой болван-губернатор — тоже служит Лучам, — отрезала Мейв. — У меня есть кое-что для тебя, Джек из Иного Мира, Джейсон, каким ты был когда-то. Те самые сокровища, что я унесла из гробницы Древних. Моз, тащи мои костыли. Я оставила эти проклятые палки на крыльце.

Он беспрекословно отправился исполнять ее волю. Мейв поинтересовалась у Джека, не желает ли он еще чашечку ее особого отвара. Тот ответил, что за милую душу, но, видя, с каким трудом старуха пытается подняться, сам подошел к печи и налил себе порцию. Пока Джек прихлебывал варево, вернулся Моз с костылями. Старуха снова заворочалась в кресле, и Джек поспешил заверить ее, что с радостью сам принесет все, что ей необходимо.

— Не-а, не-а. Это мой последний долг, тот самый, ради которого я прожила свою жизнь, и я исполню его сама.

Она поковыляла прочь — крошечная женщина с лучевыми ожогами, которые должны были свести ее в могилу еще в прошлом веке.

— Сдается мне, к тому времени, как они доберутся до Чистого моря, — подал голос шериф Моз, — эти недоноски соберут вокруг себя маленькую армию. Надеюсь, наш губернатор к этому готов.

Джек невольно вспомнил Эдварда Янгблада в его Роузвуд-Холле, окруженного чередой безмозглых девиц, которых тот сманивал из Нижнего города. Эдварда Янгблада, внутри которого, вполне возможно, уже зрел червь Дискордии. Джек покачал головой. Большой Кахуна не готов. И не будет готов. Уж точно не к толпе подростков, вооруженных пушками и — Ган свидетель — бог весть чем еще по части огневой мощи.

Мейв Куиллер вернулась, заметно кренясь на правый борт, поскольку теперь в руке у нее был всего один костыль. Другой ладонью она прижимала к бедру шкатулку. Коробочку темно-коричневого, почти черного цвета — сделанную не из розового, а из тяжелого железного дерева.

Старуха пошатнулась, и Джек снова успел подхватить ее, не дав упасть. Она мертвой хваткой вцепилась в шкатулку и опустила ее на стол. На крышке из железного дерева был выжжен символ, который Джек знал слишком хорошо: в Меджисе он встречался повсюду, и именно его в качестве клейма носили лошади в Ничейных землях.

Переведя дух, Мейв произнесла:

— Мои сокровища отныне твои сокровища, Джек из Иного Мира. Да распорядишься ты ими так, как велят Лучи и Ган.

Джек открыл шкатулку, уже заранее зная, что обнаружит внутри. И не ошибся.

Там лежал пистолет.

Вторым сокровищем, которое юная Мейв унесла когда-то из бункера Древних, оказался комплект для чистки оружия, где каждый предмет покоился в своем пластиковом гнезде: шомпол, вишер с патчами-салфетками, ершик для ствола, обмотанные хлопком палочки (не совсем ватные Q-tips, но очень похожие), крошечные пузырьки с оружейным маслом и смазкой, и даже зубная щетка. Хотя Джек сильно сомневался, что она хоть раз побывала во рту у кого-то из Древних. Сама эта мысль заставила его содрогнуться по причинам, которые он не мог до конца постичь… да и не особо-то хотел.

Он взял пистолет, осторожно держа пальцы как можно дальше от спускового крючка. Это был полуавтомат, и хотя Джеку он показался чистокровным «Глоком-22», на основании рукояти было выбито клеймо СЦП. Джек уже видел этот логотип в подземном арсенале милях в двадцати от Ривена. «Северный центр позитроники» — компания, которая, насколько знал Джек, на американской стороне отродясь не выпускала оружия.

«Ну, по крайней мере, в моей Америке, — рассудил Джек. — В той Америке, где люди ездят на машинах „Такуро Спирит“… вполне возможно».

Он положил ствол на стол и перевернул пластиковый чехол набора для чистки, выискивая штамп «Сделано в США» (ну или в Индии, Мексике, Австрии). Ничего.

Он снова взял пушку в руку. Как «Глок» ни назови, он все равно останется «Глоком»… по крайней мере, хотелось бы верить.

Джек отщелкнул магазин и отложил его в сторону, затем резко передернул затвор, чтобы проверить патронник. В стволе был патрон. Он вылетел наружу, и Джек поймал его на лету, не дав удариться о стол или укатиться на пол. Моз удивленно и восхищенно хохотнул.

— Я был начеку, — бросил Джек. Сейчас это было самым близким аналогом скромного «да ладно вам», какой он только мог из себя выдавить.

— А ты шустрый, — констатировал шериф Моз. — Шустрее синей молнии.

Магазин был полон. В сумме семнадцать патронов, считая тот, что он только что извлек из ствола. Точь-в-точь как в той пушке, которую у Пэйтона забрали отморозки. Патроны выглядели как новенькие. Он еще раз перепроверил патронник — береженого Бог бережет, — затем нажал на спуск (сухой щелчок), отжал фиксаторы и снял ствол. Моз не сводил глаз с каждого его движения. Местная версия «Глока-22» состояла из тех же основных частей, как и любой другой полуавтоматический пистолет, что Джеку доводилось держать в руках: рамка, ствол, затвор, ударно-спусковой механизм. Он почти забыл, что у него есть зритель, пока чистил и смазывал каждую деталь свежими лоскутами ткани, которые Мейв молча подсовывала ему под руку. Этот процесс всегда действовал на него успокаивающе. Он собрал пушку обратно — щелк, клац, щелк, — а затем пальцем выщелкал патроны из магазина. Ему обязательно нужно будет сделать пробный выстрел, чтобы убедиться, что и ствол, и патроны в порядке… и, желательно, чтобы «Глок» не разорвался у него в руке. Ему, конечно, куда роднее был бы собственный полуавтомат, но и этот сойдет за милую душу.

— У меня в конторе есть портупея, если надобно, — предложил Моз Дестри.

— Было бы отлично, — кивнул Джек. — Завтра. — И зашелся зевотой, едва не вывихнув челюсть.

— Да уж, завтра как раз будет самое время спасти мир, — с иронией вставила Мейв, и Джек не смог сдержать смеха.

Джека всегда поражало, насколько стремительно люди исцеляются в телевизионных сериалах: в одной серии парень лежит в критическом состоянии с огнестрелом, а через два эпизода уже на ногах, бодр и свеж как огурчик. Ранения так не работают; Джек знал это по собственному опыту. Ванда Киндерлинг всадила в него пулю почти в упор, и он так и не исцелился до конца — и никогда уже не исцелится. Стоило об этом подумать, как в голове отозвалось очередное эхо: Киннестон, Киндерлинг. Могло быть совпадением, но он в такие сказки не верил.

«И вот теперь я сам превратился в одного из тех сериальных шустриков», — подумал он. Ну конечно, быстрое восстановление — это фирменное блюдо Долин. Не настолько быстрое, это надо признать, но отвар Мейв определенно ускорил процесс. Это форсированное исцеление выжало из него последние соки, и Джек понимал, что после всех тревог и потрясений последней недели уснет мертвым сном.

Он обустроился на задней веранде и уже почти провалился в дремоту, когда наружу, тяжело стуча костылем, выбралась Мейв с новой чашкой своего эликсира.