Другие миры кроме этого, стр. 68

Джек опускает взгляд на собственные ладони и замечает засохшую кровь под ногтями.

Хэндлер заявляется около восьми часов утра, на ходу стряхивая капли дождя с полей своей фетровой шляпы-федоры в духе Хамфри Богарта.

— Ну что, Сойер, у тебя была целая ночь на размышления. Что скажешь?

— Адвоката.

Джек прекрасно понимает, что никакого адвоката ему не видать, но произносить это слово, которое он миллион раз слышал из уст самых отпетых подонков, доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие. И еще приятнее видеть, как лицо Рольфа Хэндлера мгновенно вытягивается — словно у человека, у которого только что из-под носа утащили сочный воскресный ужин.

— Ты уверен? — Детектив кивает на кардиомонитор. — Эта хреновина у тебя трезвонит без остановки, и по-моему ты мечтаешь поскорее отсюда выбраться. Но не думаю, что позволю тебе звонить адвокату прямо сейчас. Мне нужно ловить убийц и искать пропавшего копа. Гилбертсон, скорее всего, мертв, но «скорее всего» — это еще не точно. Ты сам когда-то носил значок, так что подсоби мне.

— Адвоката.

Хэндлер снова нахлобучивает шляпу на голову:

— Я не зачитывал тебе твои права, так что никакой адвокат тебе не положен. Верно ведь?

— Адвоката.

В бытность его полицейским в Эл-Эй это единственное слово способно было довести его до белого каления. И пусть Хэндлер изо всех сил старается сохранить мину, Джек видит, что этот трюк знатно мотает детективу нервы.

— Посмотрим, как ты запоешь сегодня днем. И да, кстати, у тебя кровь из носа идет.

Джек смахивает каплю салфеткой. Хэндлер выходит из палаты, и пусть дверью он не хлопает, но закрывает с весомым, авторитетным щелчком.

Около девяти часов утра в палату шумно зашел доктор Эд Бучковски в сопровождении медсестры и Грега Кормье. Медсестра катила перед собой инвалидное кресло. Джек с интересом отметил, что под белым халатом доктора Эда надеты синие джинсы и футболка с надписью: «БОЛЬШЕ ГОРДОСТИ, МЕНЬШЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ».

Хэндлер прекрасно знал, что Джек мечтает выбраться отсюда; в этом и заключался его рычаг давления. Но доктор Эд, уже ясно давший понять, что не питает нежных чувств к легавым, оставался лучшей надеждой Джека. Наряду с Сарой. Возможно, она и не сделает того, на что Джек уповал, но он верил: если ему удастся связаться с ней еще раз, она пойдет до конца. «Найди их», — попросила она, и в этом прозвучал стальной голос жены копа, которая всегда знала, что рано или поздно подобное может случиться. Найди их и убей.

— Анализы! — провозгласил доктор Эд. У него были повадки жизнерадостного учителя младших классов. Либо так, либо он недавно знатно закинулся аддероллом. — Мы найдем причину этой тахикардии и надерем ей задницу!

«О да, это точно мой парень», — подумал Джек.

— Мне стоит пойти с вами, — подал голос Кормье, но это прозвучало скорее как робкий вопрос. — Чисто приглядывать за ним.

Один старый коп как-то сказал Джеку: «Никогда не знаешь, когда тебе придется перейти Руби, Джеки-бой». Он имел в виду Рубикон, и Джек понимал, что прямо сейчас ему кровь из носу нужно пересечь эту легендарную реку. Он поймал взгляд доктора Эда и едва заметно, мимолетно качнул головой.

— Этому человеку предстоит МРТ, — отрезал доктор Эд. — Не думаю, что из той трубы возможен побег. Я привезу его обратно. Обещаю.

— Ну ладно, тогда под вашу ответственность.

Во время своей службы Джек лично надрал бы задницу патрульному за подобные слова, но в нынешних обстоятельствах он был несказанно рад это слышать. Кормье уселся обратно на стул и потянулся за журналом.

Медсестра помогла Джеку перебраться в кресло. Доктор Эд внимательно следил за монитором во время пересадки, а вот медсестра — лет тридцати восьми — сорока, хорошенькая — не сводила глаз с самого доктора. Интуиция Джека работала как часы, хотя при таком взгляде она была и не нужна: женщина запала на доктора Эда. Монитор звякнул, когда пульс Джека на секунду взлетел до 180. Нужно убираться отсюда, и как можно скорее.

— Но только не в Прорву.

— Прошу прощения? — переспросил доктор Эд.

— Ничего, — ответил Джек и на выходе незаметно сцапал со стола коробку с салфетками.

Вот теперь начиналось самое сложное.

В лифте, пока они спускались в отделение лучевой диагностики, Джек спросил доктора Эда, может ли он воспользоваться его телефоном.

— Не думаю, что офицер это одобрит, — засомневался доктор Эд. — Как и детектив Хэндлер.

— А их здесь нет, — резонно заметил Джек.

Медсестра улыбнулась доктору Эду и шепнула:

— Я никому не скажу.

Двери лифта распахнулись в пустой коридор, где лишь один полусонный санитар лениво толкал каталку.

— Они держат меня здесь против моей воли, — произнес Джек. Это звучало как паранойя, но было истинной правдой перед богом.

— Я слышал краем уха фразу «важный свидетель», — заметил доктор Эд.

— Типичное дерьмо, — отрезал Джек. — Сами знаете, как они работают.

Медсестра покатила кресло дальше. Впереди показалась табличка: «МАГНИТНО-РЕЗОНАНСНАЯ ТОМОГРАФИЯ». Рядом висел знак с перечеркнутым мобильным телефоном.

— Ну, они всегда огибают закон, — протянул доктор Эд. — Уж я-то знаю. — Медсестра потянулась за спиной Джека и нежно сжала плечо доктора. Знак поддержки? Солидарность? Или она просто хотела его тела? Джеку было плевать; любой расклад играл ему на руку.

Они вошли в кабинет с аппаратом МРТ. Доктор Эд залез в карман белого халата и извлек мобильник.

— У меня из-за этого могут быть крупные неприятности. — Тем не менее, он опустил телефон прямо Джеку на колени.

— Это всего лишь один телефонный звонок, — успокоила медсестра.

Доктор Эд вздохнул, снова напоминая учителя младших классов, раздосадованного непослушными учениками.

— Звоните, пока мы не включили Большую Берту.

— Могу я остаться на минуту один?

В глазах доктора Эда отразилось еще больше сомнений. Теперь он походил не на учителя, а на человека, которого жизнь заставила подтверждать делом свои убеждения касательно коварных легавых. Джек знал, что большинство копов вовсе не коварны, хотя лишь единицы из них были теми «синими рыцарями», о которых писал ветеран полиции Джо Вамбо. И он прекрасно понимал, что Рольф Хэндлер в отчаянии и ищет ответы. Будь он сам на месте Хэндлера, он, возможно, использовал бы те же квазизаконные методы, чтобы выудить информацию. Вот только поверил бы детектив тому, что Джек мог ему поведать?

— Ну, даже не знаю… — начал доктор Эд.

Медсестра поднялась на цыпочки и что-то зашептала доктору на ухо. Джек подумал было сказать им, что Хэндлер с помощью формальностей лишает его связи с миром, но передумал: это слишком походило бы на попрошайничество.

Доктор Эд произнес:

— Насколько важен этот звонок, который вы хотите сделать? Потому что ваша тахикардия — это тоже чертовски важно. Что, во имя всего святого, с вами произошло на самом деле?

— В меня стреляли. Вы наверняка видели шрам. Но это случилось много лет назад.

— Но тахикардия-то у вас прямо сейчас! И целый букет других пугающих симптомов. Те же бляшки Капоши, для начала.

Медсестра потянула доктора Эда за руку, и тот — благослови бог его сердце, недоверчивое к копам — кивнул и послушно вышел вместе с ней из кабинета. Теперь в комнате остались только Джек и махина аппарата МРТ, хотя, надо полагать, ненадолго. Он перевернул коробку из-под салфеток и набрал номер Сары. Он безумно боялся нарваться на автоответчик — ведь она наверняка сейчас сама без конца звонит людям, сообщая, что ее муж мертв. Но она сняла трубку после первого же гудка, словно сидела и ждала, когда он перезвонит. И Джек без труда в это поверил. После всего, что он видел и сделал, удивляться не приходилось.

— Слушай меня внимательно, Сара, и не задавай вопросов. Это жизненно важно.