Другие миры кроме этого, стр. 66

— Я уже все сказал. И мой вам совет: не отдавайте его копам штата или ФБР. От них вечно все утекает в прессу. Говорю по личному опыту.

— Не скажу ни да, ни нет.

— Полиция штата вообще обо мне знает?

Хэндлер покачал ладонью в воздухе — мол, пятьдесят на пятьдесят.

— А как насчет шерифа округа Хемингфорд?

Хэндлер одарил Джека сложным взглядом: благодушное раздражение, за которым скрывалось раздражение самое что ни на есть настоящее.

— Ну вот, опять ты за свое, как говаривал Ронни Рейган. Спрашиваешь вместо того, чтобы отвечать. Я хочу знать, кто ты такой…

— Вы прекрасно знаете, кто я…

— …откуда ты взялся и какое отношение имеешь к Киннестону и Спекхоффер. А больше всего я хочу знать, как ты испарился из моей комнаты для допросов и материализовался в крузере своего друга Дейла Гилбертсона.

— Я служу закону, точно так же, как и вы. Или служил. И если вы навели справки, то знаете, что Дейл — один из моих самых старых и преданных друзей. Вам нужны ответы? У меня есть предложение. Позвольте мне поговорить с женой Дейла…

— Исключено.

— …и с его сыном Дэвидом, если он где-то здесь. И тогда я выложу вам все. Вы ни слову не поверите, но это уже будут ваши проблемы.

— Какой именно слог в слове «исключено» тебе непонятен, мистер Сойер?

— Но…

— До тебя, похоже, никак не дойдет, что мы здесь не торгуемся. Рой Киннестон и эта сучка Спекхоффер убили женщину в моем городе и угнали ее машину. Бросили пикап, принадлежавший другой жертве убийства. Похитили шерифа соседнего округа. Они нужны мне. Я не собираюсь выдавать тебе значок помощника шерифа, как Джоэлу Маккри в каком-нибудь старом фильме твоей мамаши. И ты будешь торчать здесь ровно столько, сколько, по моему мнению, сможешь приносить пользу в их поимке. Наручниками к койке я тебя приковывать не стану, и твою нечитаемую книжку тебе вернут, так что цени мою доброту.

— Господи, мужик! Да не я же здесь злодей! — закрепленный на стене кардиомонитор жалобно звякнул: пульс Джека подскочил до 130 ударов.

— Я и не считаю тебя злодеем. Но ты утаиваешь информацию, потому что хочешь вести это дело в одиночку. Повторяю еще раз, для протокола: этому не бывать.

— Сара Гилбертсон вообще знает, что я здесь? — Джек прочитал ответ на лице Хэндлера. — Ну конечно же, нет.

Хэндлер поднялся и наставил палец на Джека. Тот почти ожидал, что коп сейчас выдаст в духе Пэя Орвилла: «Сечешь фишку?» Вместо этого детектив бросил:

— Продолжение следует. — Уже у самой двери он добавил: — У тебя есть ночь. Поразмысли об этом.

Джек понадеялся, что охватившая его тревога не отразилась на лице, но монитор выдал его с потрохами: пульс подскочил уже до 137.

— Мне тоже нужна ночь, чтобы все обдумать, — подытожил Хэндлер. — Заодно дам экспертам-криминалистам еще немного времени.

— Хэндлер, если я останусь здесь, я смертельно заболею! Мне нужно остановить этих мелких ублюдков, пока они не натворили еще больше бед!

— Ты — загадка, обернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки, мистер Сойер. Это Уинстон Черчилль сказал, но к тебе подходит идеально. Тютелька в тютельку.

— Позвоните Саре Гилбертсон. Пожалуйста!

— Думаю, утром ты будешь более сговорчивым. Если так, мы сможем обсудить возможность связаться с миссис Гилбертсон. — Хэндлер коротко козырнул Джеку одним пальцем — одновременно с сарказмом и уважением. — Можешь рассказывать кому угодно про этот игрушечный пистолет. Посмотрим, поверит ли тебе хоть кто-то.

— Моя мать никогда не снималась с Джоэлом Маккри.

— Буду знать.

Хэндлер вышел.

Прошел час. Джек немного подремал. Затем снова раздался тот самый короткий, чисто докторский стук. Дверь распахнулась, и в палату вошел доктор Эд с пластиковым чемоданчиком в руках. Его сопровождала медсестра с бумагами, прикрепленными на планшет. Оба в белых защитных комбинезонах из тайвека. Медсестра прикрыла за собой дверь, но Джек успел заметить в коридоре копа, сидящего на раскладном стуле. Не Кормье и не тот амбал, что огрел его шокером. Джек не знал, сколько именно патрульных числится в штате полиции Тейлор-Сити, но очевидно, что ради него они задействовали все резервы.

— И снова привет, — поздоровался доктор Эд и щелкнул замками чемоданчика.

Тот очень походил на ланчбокс, с которым Джек в детстве ходил в начальную школу в Голливуде. Стоило об этом подумать, как память услужливо подсказала: то был ланчбокс с символикой фильма «Близкие контакты третьей степени», где летающие тарелки пикировали на вереницу будок для оплаты проезда. Может, и совпадение, но он в такие вещи давно не верил. Еще одно чертово эхо реальности, вот что это такое. Доктор Эд извлек из пластикового нутра прибор, напоминающий телевизионный пульт.

— Это счетчик Гейгера?

— Да, но не дедушкина модель. Последний писк технологий. Монитор радиации и изотопов. Одолжил на кафедре геологии в местном колледже.

Врач откинул в сторону простыню и одеяло Джека, щелкнул тумблером и принялся плавно водить прибором сверху вниз — от пальцев ног до самой макушки. Счетчик лишь лениво потрескивал, выдавая естественный фоновый шум, ровно до тех пор, пока не приблизился к лицу и ладоням Джека. В этот миг ленивое щелканье взорвалось глухим, трескучим ревом статических помех. Доктор Эд повторил замер дважды, а затем что-то тихо буркнул медсестре, которая тут же сделала пометку в своем планшете.

— Ваши руки были обнажены, когда… когда произошло то, что с вами случилось?

— Да.

— Ваши ладони словили приличную дозу облучения. Лоб тоже немного зацепило. Та штука, что была на вас — прыжковый костюм или комбинезон, — защитила все остальное тело.

— Насколько все плохо? Мы говорим о раке в перспективе?

— Нет-нет, ничего подобного. В нашем городе полно подвалов, где уровень радона в разы выше.

— И убежищ от торнадо тоже, — вставила медсестра.

— Но все равно значительно больше, чем я ожидал увидеть, — резюмировал доктор Эд. — Обычным фоном тут и не пахнет. Как это произошло?

— Я бы мог вам рассказать, доктор, но тогда вы самолично запрете меня в дурке.

Доктор Эд убрал радиа-детектор обратно в чемоданчик.

— А я могу вас удивить, мистер Сойер. Попробуйте.

— Ладно, — выдохнул Джек. — Была не была. Я схватил дозу в другом мире, где в самой ткани реальности образовалась рваная дыра. Прорва. Киннестон и Спекхоффер — мелкие сошки по сравнению с опасностью, исходящей от той хреновины, потому что она растет.

Врач и медсестра обменялись быстрыми взглядами, которые Джек без труда прочитал.

— Я же говорил, — подытожил он.

Ему до ужаса не хотелось возвращаться на эту проклятую просевшую равнину, но и оставаться на американской стороне он не мог: Джек буквально кожей ощущал подползающую смерть — в спертом дыхании, в полном нежелании подниматься с койки и даже просто бросить взгляд в окно. Возможно, он и не словил дозу, достаточную для лейкемии или рака легких, но очень скоро на теле высыплют новые бляшки саркомы Капоши. А следом — ломота в суставах. Кровотечение из десен и уголков глаз. Ухудшение зрения и высокий, непрекращающийся звон в ушах. Но хуже всего — путаница в мыслях. Пока до этого не дошло, он все еще мог сфокусироваться на главной улице Ривена, видел ее достаточно четко, чтобы прыгнуть туда… Но что, если там сейчас ночь, когда вомпи выходят на охоту?

А как насчет железнодорожной станции в Эллис-Брикс? В конце концов, я бывал там дважды: один раз совсем недавно, а первый — еще ребенком. А разве не говорят, что детские воспоминания — самые яркие?

Он отчетливо видел мысленным взором станционное здание (в этом воображаемом образе огромные песочные часы снова были целыми), но больничная палата и не думала таять вокруг него, сливаясь с тем миром.

Ну… разве что последовал едва уловимый намек. Мимолетное колебание воздуха.