Другие миры кроме этого, стр. 60
Это притяжение. Теперь я понимаю, о какой тяге толковал Сет.
Он физически ощутил, как глаза выпирают из орбит, и сообразил, что их сейчас просто вырвет из головы — вместе с языком и зубами, — если он ничего не предпримет.
«Бинни» обогнул Башню Дьявола, и взору Джека открылся ослепительный, бьющий фонтаном свет, изливающийся из зигзагообразной расщелины в земле. С одного края к ней вел пологий спуск, немного похожий на въезд в подземный автопарк на базе. У самого верха спуска виднелось крошево из красных рубинов. Джек подумал (насколько вообще был способен соображать) о том, как Пэй набивал карманы необработанными алмазами, которые в этом мире ничего не стоили, а затем догадался: эти «рубины» — осколки задних фонарей от «Киа» 2024 года выпуска, принадлежавшей Ронде Макмил.
— Миссис Тэлбот, назад! Включай автопилот и сдавай назад!
Собрав последние силы, он сумел нажать на рычаг, переведя его в положение «Назад», но «Бинни Динг» продолжало неумолимо затягивать в эту зигзагообразную реку света. На его глазах трещина в ткани мира рванулась вперед, к самому подножию Башни Дьявола, и принялась подмывать ее основание. Огромные глыбы камня, иные размером с добрый дом, засасывало в расселину. Они катились, подпрыгивали и с грохотом ухали в пропасть.
— Назад, Миссис Т.! Назад, твою мать!
— Я бы рада, майор Юлия, но не могу.
Притяжение было настолько чудовищным, что он не мог даже дотянуться до двери, поэтому закричал:
— Миссис Тэлбот, открой дверь!
Он понятия не имел, способна ли программа подчиниться в такой момент, но замки щелкнули, дверь распахнулась, и Джек выпал наружу, с размаху приложившись левым плечом. Он дважды перекувырнулся, наглотался пыли и закашлялся. Одна из вытянутых рук наткнулась на скальный выступ, и он мертвой хваткой вцепился в него. Пальцы держались крепко, но обломок камня вырвало из земли, и Джек продолжил скользить дальше; какой-то булыжник прочертил неглубокую бороздку в грунте прямо перед его вылезшими из орбит глазами.
До его ушей донесся глухой, ритмичный стук. Он попытался внушить себе, что глубоко в недрах Прорвы стучит какая-то машина Судного дня, создающая этот засасывающий вихрь, но обмануть себя не удалось. Это были удары огромного сердца. Прорва была живым существом.
Маску на эластичном ремешке начало срывать с лица. Каменная глыба величиной чуть ли не с трейлер вырвалась из стремительно разрушающейся Башни Дьявола и рухнула в паре футов от его головы. Камень улетел прямиком в Прорву, подпрыгивая на лету, словно легкий мячик «Нерф», а не валун весом в хорошую тонну. Он влетел в яростный живой свет и растворился в нем.
Джек выпустил камень из рук. На секунду поддался притяжению, и его вздернуло на ноги, точно марионетку за ниточки. Он почувствовал, как по щекам и затылку струится тепло. Из бог весть скольких мелких царапин хлестала кровь.
Он попытался затормозить, и каблуки коротких сапог принялись пахать глубокие траншеи в грунте, словно он катился на водных лыжах по суше. «Бинни Динг» въехал в яростное сияние и приблизился к расщелине… которая выбросила навстречу машине длинный щупалец света. Джек заметил, как блеклые на фоне колоссального зарева задние огни отчаянно замигали, словно отбивая последний, предсмертный сигнал SOS. А может, это она так прощалась с ним.
Он увидел, как машина накренилась. Заметил, как из распахнувшейся водительской дверцы прямо в жерло Прорвы вылетел его рюкзак. Следом за ним туда же канула и Миссис Тэлбот — была, и нет ее. Скользя на каблуках сапог с вытянутыми руками в урагане из мелких и крупных камней, Джек неумолимо приближался к растущей бездне. До края великого света оставалось девяносто ярдов, затем восемьдесят, затем шестьдесят. Он сопротивлялся всеми силами своего тела и разума, но все было тщетно; он обречен последовать за «Бинни» в эту расширяющуюся пасть, где станет частью Прорвы… или того, что вдыхало в нее жизнь. Он смутно, поверхностно понимал, что сам каким-то образом причастен к происходящему, что Прорва — это тоже своего рода вомпи. Она питалась им. Позади него испещренная расщелинами столовая гора, простоявшая здесь тысячелетия, распадалась на куски ливнем камней; они роились вокруг, но почти не задевали его, разве что вскользь. Что было невозможно. Если только сама Прорва не щадила его до поры, твердо вознамерившись поглотить целиком. Неужели Киннестон и Спекхоффер как-то пробудили ее? Разбудили дремавшее доселе сознание? Да и какая, к черту, разница? Осталось сорок ярдов, а электронное сердечко на его груди окрасилось в черный цвет. Впрочем, глупо переживать из-за радиационного заражения, когда через несколько секунд тебя разберет на атомы, а то и на субатомные частицы в беспредельном плавильном котле.
Единственным выходом было прыгнуть в другой мир, но для этого требовалось сосредоточиться, а он никак не мог сжать свои мысли в тот тугой, яростный луч, что открывал завесу. Вместо этого образы замелькали в сознании — точно карты, которые не тасуют, а веером пускают по ветру. Неужели именно это имеют в виду, когда говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь? Он увидел свою мать в гробу, с руками, скрещенными на иссохшей груди.
(прыжок!)
…и следом он видит Софи на ее погребальном ложе, с лицом белым, как ее посмертный саван
(прыгай, черт тебя дери!)
…и пока вокруг градом сыплются камни, скалы и валуны, искрящиеся вкраплениями алмазов, и некоторые бьют его по ногам и плечам, но ни один не разносит череп, выпуская наружу его бесполезные, неспособные сосредоточиться мозги
(ну почему ты не можешь)
…он слышит предсмертные слова Волка о защите своего стада
(сосредоточься и ПРЫГАЙ, делай это, пока)
…и видит Пэя Орвилла с сожженным лицом, на котором зияет один лишь вытаращенный глаз
(пока еще можешь)
…и когда слепящее зарево Прорвы уже начинает обступать его, готовое выжечь глаза прежде чем воспламенить разум, он вдруг вспоминает шутку Миссис Т. про ягоды, играющие на инструментах — «джем-сейшен». И до него доносится голос Дейла:
(Бибоп! Эй, барабанщик Бибоп! Мне об этом рассказала виноградная лоза!)
«Бинни» исчез. Миссис Тэлбот, которая травила шуточки, заставившие бы Пэя обхватить голову руками и стонать (ну, за исключением разве что последней), тоже исчезла. Исчезла и Прорва — даже в тот миг, когда начала поглощать его своим жадным великолепием. Теперь он видит сына Дейла, четырех или пяти лет, еще в Френч-Лэндинге, тот скачет по гостиной в одних трусиках, размахивает Бибопом и распевает «Мне об этом рассказала виноградная лоза» Марвина Гэя, а Джек, Сара и Дейл дружно ему аплодируют. Бибоп, барабанщик из «Калифорнийского изюма» [20], которого Джек когда-то подарил Дэвиду Гилбертсону на Рождество (вместе с остальным изюмом), а Дэвид потом отдал отцу и сказал: если папа поставит одну из изюминок в свою патрульную машину, она будет его беречь. И Дейл тогда посмеялся: «Бибоп вместо святого Христофора? А мне нравится». И пристроил Бибопа на приборной панели своего патрульного крузера. Джек сидел на пассажирском сиденье, а Дейл, приговаривал: «Мой пацан… чем я заслужил такое чудо?», намертво приклеивая Бибопа прямо по центру панели — Бибопа с победно вскинутой барабанной палочкой, застывшего в каком-то языческом рок-н-ролльном благословении.
И это единственный крючок, который Джек способен нащупать, единственная отчетливо видимая им вещь. Ведь это Джек подарил «Изюминок» Дэвиду, а Дэвид отдал свою любимую изюминку Дейлу, чтобы тот был в безопасности. И фигурка действительно берегла его — до тех пор, пока не объявились Киннестон и Спекхоффер. Раковые клетки в человеческом обличье, чужаки, скормившие старого друга Джека упырям в Ривене. Джек не может нащупать руины амбара с рекламой «Мэйл Пауч», не может найти мультиплекс «Таун Лайн Сиксплекс», где Волк чуть не сошел с ума от ужаса, не может найти даже «Уолмарт» в Тейлор-Сити. Все, за что он способен уцепиться, все, что он видит — это Бибоп, крутая калифорнийская изюминка с барабанной палочкой, поднятой в жесте благословения и поддержки.