Другие миры кроме этого, стр. 61

Джек концентрируется на этом образе всеми силами разума и волей, пока Прорва тащит его в свое живое, непостижимое нутро. И в эти последние секунды, на последних футах до края, он осознает: то, что он не умрет — еще не самый худший кошмар. Он един в двух мирах. Он — редчайший экземпляр. Ключ в замке, выступ в пазу, последний элемент мозаики, идеальный язычок «А» для прорези «Б». Он — НАШ МАЛЬЧИК, как шептали голоса давным-давно, когда Джек был еще Джеки — безбородым странником на долгой дороге испытаний.

(нашшш мальчиккк, да-а-а, Д-А-А-А, нашшш осссобый МАЛЬЧИККК)

И теперь существует только Бибоп. Только этот сморщенный, фиолетовый, улыбающийся святой покровитель окружных шерифов со вскинутой палочкой, тех шерифов, что порой патрулируют одинокие дороги в глухой ночи. Джек вспомнил, как заглянул в витрину лавчонки с разным хламом и увидел запыленный набор «Калифорнийских изюминок» среди птичьих клеток, ланчбоксов со «Стартреком» и старых фотографий забытых американцев в рамках. Джек тогда еще подумал: «Готов поспорить, Дэви Гилбертсон будет в восторге».

А Прорва уже подползает к его ногам, все еще тянет, все еще засасывает его внутрь, и он понимает, ДЖЕК ПОНИМАЕТ ВСЕ.

Глава 13

Элвис Глэдстоун заведовал автопарком округа Элм. Он принадлежал к той редкой породе людей, которые превыше всего ценят, когда их все оставляют в покое. Ему нравилась тишина, царившая в этом огромном (ну, по крайней мере, весьма просторном для сельского и малонаселенного округа Небраски) гараже на двадцать боксов, расположенном на Санти-Сиу-Роуд в двух милях от Тейлор-Сити. Сейчас большинство боксов отнюдь не пустовали. Два крузера полиции Тейлор-Сити уже прошли техобслуживание и ждали, когда их заберут. Полдюжины снегоочистителей, принадлежащих муниципалитету, сиротливо дожидались своей очереди, но с ними никто не торопился — до сезона снегопадов оставались месяцы. Тут же стояли два автобуса компании «Трандл Бас» с крупными надписями «ВПЕРЕД, ТЕЙЛОР-СИТИ!» на бортах (буквы с размазанными штрихами, намекающими на бешеную скорость, хотя эти колымаги редко разгонялись быстрее тридцати миль в час). Автобусы обслуживали в основном пенсионеров, которые по бесплатным проездным «трандлили» свои престарелые задницы в такие экзотические места, как городская библиотека или Центр пожилых людей, где их ждали бридж, шаффлборд и приличная коллекция DVD-дисков. Кроме того, в гараже томилось несколько пикапов, принадлежащих муниципалитету Тейлор-Сити, которым требовался ремонт по мелочи.

А еще здесь стояла проклятая машина, которую весьма символично припарковали в тринадцатом боксе с номер, выведенным трафаретом прямо на бетонном полу. Машина принадлежала шерифу округа Дейлу Гилбертсону. Официально он числился пропавшим без вести, но мы-то, к глубокому своему сожалению, знаем правду.

Элвис Глэдстоун любил одиночество еще и потому, что до смерти устал от муниципальных служащих, водителей «Трандл Басов» и копов (особенно копов), которые вечно сыпали плосковатыми шуточками, неизменно сопровождавшимися устными восклицательными знаками. Что-то вроде: «Эй, Элвис, я думал, ты уже покинул здание!» или «Слышь, Элвис, сбацай-ка нам что-нибудь на своей гитарке!» Он наслушался этого по горло, и при всей своей нежной любви к матушке — которую он любил так, как пчелы любят мед, а Илон Маск — деньги, — он порой искренне жалел, что она так фанатела от Элвиса Пресли. Ну или что его отец в свое время не высказал более решительный протест. Нелегкое это дело — быть Королем.

Он как раз собирался поменять масло в одном из пикапов «Джи-Эм-Си Сиерра», используемых округом для расчистки дорог (мэр Том Оливейра без сомнения получил за них сочный откат от Пола Бенуа из «Бенуа Шевроле»), когда боковая дверь с грохотом распахнулась и в бокс развязной походкой вошел Мейнард Стингли: «Магнум-357» на одном бедре, электрошокер «Аксон Тейзер» седьмой модели — на другом. Снаряжен по полной программе. Жало, он же Стингер, был самым нелюбимым копом Элвиса во всем полицейском департаменте Тейлор-Сити. Элвис приготовился худшему, и худшее не заставило себя ждать:

— Здорово, Элвис! Мне бы сейчас не помешал ма-а-аленький кусочек твоей любви!

— Намажь ладошку лосьоном и поработай правой, как тебе такой вариант? — буркнул Глэдстоун.

Стингер зашелся своим фирменным ослиным гоготом: «И-а! И-а! Хонк-хонк!» Он принадлежал к числу тех парней, что ходят враскорячку, кавалерийской походкой — словно их яйца настолько огромны, что двигаться иначе просто физически невозможно. Он погоготал еще немного и смачно огрел Элвиса по плечу.

— Смешно! Ну уморил! Смешно, как резиновый костыль! Смешно, как… как… ну…

— Как пернуть в лифте? — подсказал Элвис.

— Или как похороны в метель! — проорал Стингли. — А еще… ну, даже не знаю…

— Оставь эти перлы для своего сборника цитат.

— Какого еще сборника?

— «Житейская мудрость Мейнарда Стингли». В нем будет как минимум страниц пять, считая обложки. А теперь, раз уж мы покончили с комедией…

Стингли насупился:

— С какой комедией?

Элвис тяжело вздохнул:

— Забудь. Ключи от твоей колымаги…

Жало так и сыпал фразочками:

— Смешно, как сетчатая дверь на подводной лодке!

— Хорош, Мейнард. Классика. Твоя машина готова. Ты сам-то как сюда добрался?

— Томми Тюдор подбросил. Этот парень смешной, как… ну… блин… даже не знаю…

— Как дохлая курица в праздничном торте?

Элвис с завороженным ужасом наблюдал, как Стингли сперва взвыл, а затем согнулся пополам и принялся хлопать себя по колену. Он слышал, что люди иногда так реагируют на шутки, но видеть это вживую ему еще не приходилось.

— Дохлая курица! В торте! Чувак, завязывай петь «Отель разбитых сердец», тебе надо валить в Вегас со стендапом!

«Господи праведный, — подумал Элвис. — Боже ты мой».

— Ключи в конторе. Настоятельно рекомендую забрать их, а затем уподобиться амебе и разделиться. Взять яйца в руки и уе… то есть, делать ноги.

Стингер наставил на него указательный палец:

— Никогда не теряй свое чуйство юмора.

Офицер Стингли потопал за ключами своей расшаренной походкой «мои-яйца-так-чертовски-велики», и на несколько благословенных мгновений в гараже снова воцарился покой. Элвис улегся на подкатную тележку, для мягкости обклеенную обрезками ковролина, и забрался под первый из снегоочистителей, решив, что, когда Стингер вернется, пускай шутит свои тупые шутки его рабочим ботинкам «Джорджия Джайантс». Он уже собирался открутить сливную пробку и выпустить черное масло, отработанное за зиму, как вдруг буквально из ниоткуда грянула «Мне об этом рассказала виноградная лоза», причем на термоядерной, оглушительной громкости.

От неожиданности Элвис забыл, где находится, и дернулся сесть, со всего маху впечатавшись лбом в грязное днище «Сиерры». В гараже висел старый разбитый репродуктор, подключенный к допотопному радиоприемнику, но его динамик ни в жизнь не выдал бы такую яростную, пускающую кровь из ушей громкость, даже когда он и радио были абсолютно новыми.

«Это все Стингли, сучара, подстроил, — подумал он. — Понятия не имею как, но точно он».

Элвис выкатился из-под пикапа, потирая наливающийся шишкой лоб. В этот же миг из конторки пулей вылетел офицер Стингли с вытаращенными глазами, пытаясь перекричать стадионный рев музыки: «Это что за херня?!» Он уже собирался повторить свой вопрос (в чем все Стингли этого мира были мастера), как вдруг музыка оборвалась так же внезапно, как и началась.

Элвис сел на тележке:

— Так это не ты?..

— Ты дебил? Я чуть в штаны не наложил! — рука Жало так и упала на желтую рукоять электрошокера: он лихорадочно искал глазами шутника, который, по его логике, прятался в тени с огромным бумбоксом на плече.

Элвис тоже огляделся, и от увиденного его ладонь сама собой прижалась к груди в неосознанном подражании любимой матушке.