Другие миры кроме этого, стр. 58

— Джеки. Мы стать здесь. Дальше нет.

— Спасибо, что проводили меня досюда.

Сет серьезно посмотрел на него. При дневном свете его глаза казались карими, но в них все еще тлел дикий зеленый отблеск. — Опасно, Джеки. Не безопасно. Тянет. Тянет.

— Ты про Прорву?

— Так. Плохо. Тянет. Опасно. — Похоже, лучше сформулировать он смог.

— Я буду осторожен. Обещаю.

— Не мочь. Нет осторожен. Нет осторожен.

Джек не был уверен, но, кажется, Волк пытался сказать, что проявить осторожность там попросту невозможно. Но как такое может быть?

Он взял Сета за лохматые плечи и произнес:

— Все будет хорошо.

Волк ничего не ответил, но прижал ладонь к волосатому лбу и низко поклонился. Остальные повторили этот жест, и Джек поклонился им в ответ. Он уже открывал дверцу «Бинни», когда Лена опустила руку ему на плечо. В другой ладони она что-то держала.

Это была смятая коробка от сладких рулетиков «Литтл Дебби». Пустая. Лена обнюхала ее, а затем протянула Джеку:

— Плохо. Плохие.

— Да. Я знаю, что люди, которые это выбросили, плохие. И я собираюсь с ними разобраться.

Она посмотрела на него своими грустными, чужими глазами и медленно покачала головой:

— Да сонг. Их нет.

Через час после того, как Волки покинули его, поросшая травой равнина оборвалась. Земля, ставшая красноватой от железной руды, резко уходила вниз — словно ее вдавил палец какого-то гигантского бога. Джек остановил машину и вылез наружу. Дорога серпантином петляла вниз, к каменистому пустынному пейзажу, где не росло вообще ничего. Ни единого дерева, даже мертвого. Джек понял, что добрался до самой границы Проклятых земель. Белый свет, куда более яркий, чем заходящее солнце, лился из-за высокой, изрезанной расщелинами столовой горы. Хотя с такого расстояния он видел только ее вершину, гора напомнила ему Башню Дьявола из того фильма Спилберга про летающие тарелки. Самого источника сияния видно не было, но Джек догадался, что почти прибыл к Прорве. Мертвенный свет исходил именно оттуда, ради нее он и проделал весь этот путь.

Прорва — это проход между мирами. Или может стать им, если что-то внутри примет такое решение. Те малолетние психопаты либо сами нашли этот лаз, либо их привела туда та самая сила. Они проехали сквозь него на «Киа» бедной женщины по имени Макмил. Прямиком из Небраски в Долины. Идеальный побег. Вот только вместе с ними сюда пробралось что-то еще. Попутчик. Зараза. На американской стороне они были лишь парой отмороженных подростков, устроивших кровавую бойню. Ужасно, спору нет, но здесь, по эту сторону…

— По эту сторону они превратились в нечто иное.

Постоянный ветер начисто слизал все следы шин, но на ветке сухого тернового куста Джек заметил еще одну трепещущую на ветру обертку от мясных палочек «Слим Джим».

Теперь, когда Волков рядом не было, он приготовился к очередной неуютной ночи в кабине «Бинни», подложив под голову вместо подушки свою старую футболку с логотипом «Кингслендского Эля». Футболка видела виды и источала вполне определенный аромат. Свечение шло из-за низкого гребня впереди. Яркое, ровное — настоящий прожектор, способный подсветить облака, будь они тут. Джеку показалось, что со стороны сияния исходит едва уловимый физический призыв, но он приказал себе не придумывать лишнего: наверняка это просто разыгралось воображение после зловещих предупреждений Сета об опасности и притяжении.

Поскольку спать не хотелось, он достал блокнот Софи и принялся перелистывать страницы, выискивая то, о чем не смог рассказать Сету — хотя бы потому, что большому Волку это показалось бы полной бессмыслицей. Спустя несколько страниц, посвященных двойникам, он наконец наткнулся на нужный абзац.

Я находился в зоне отдыха где-то неподалеку от Льюисбурга, штат Огайо, когда в моей голове зазвучали тревожные колокола.

Ну да. Интуиция. Она работала у него даже в двенадцать лет, еще до того, как он коснулся Талисмана.

Тогда он почуял, что Морган Слоут сжимает кольцо погони. Что еще хуже, сам Джек тогда тяжело заболел. Глотнув волшебного сока Спиди Паркера, он прыгнул в Долины и встретил Волка… чье настоящее имя, как он теперь выяснил, было Джесси.

Джек читал о том, как Слоут преследовал его в Долинах, превращаясь при переходе в Моргана из Орриса — своего двойника. Читал о том, как Морган пытался их убить, используя предмет, который на американской стороне выглядел всего лишь тусклым оловянным ключиком от заводного солдатика. В Долинах этот ключ превратился в мечущее молнии орудие.

Тогда оставался только один выход, и он им воспользовался. Схватив Волка в охапку, он заглотил последний глоток сока Спиди и швырнул их обоих обратно в Америку. Сейчас он уже не способен перенести кого-либо на американскую сторону; даже сама попытка ощущается так, словно силишься поднять руками рояль, и оставляет после себя трехдневную мигрень. Но двенадцатилетний Джек провернул это без труда.

Морган тогда мгновенно испепелил бо́льшую часть стада Волка своим ключом и чуть не поджарил самого Джека с его новым другом. Джек помнил, как читал эту часть их истории вслух Софи. Грустный сюжет, но не лишенный того, что Пэй обычно называл «юморком»

«Пэю бы понравилось», — подумал он.

Запомни один непреложный факт, Софи: я думал, будто мне обязательно нужен волшебный сок Спиди — который на поверку оказался обычным дешевым вином, — чтобы прыгать между мирами. Когда нам с Волком пришлось спасаться от Моргана из Орриса и его смертоносной палки, я прикончил последние капли. Морган не погнался за нами, и это хорошо, но мы не могли прыгнуть обратно в Долины, и вот это было паршиво. Стоял холод, лил дождь, а я был болен. Мы попытались ловить попутки, и это обернулось полной катастрофой. Первым грузовиком, что мы остановили, управлял мужик, у которого был рак. Не думаю, что сам водитель об этом догадывался, но Волк почуял сразу. Он уловил запах от человека.

— Вонь как от гнилого винограда, — сказал он мне позже.

Волк немного распсиховался, когда я попытался заставить его залезть в кабину. Нам еще повезло, что мужик не вызвал копов, а резво рванул с места, оставив сорок футов жженой резины на асфальте. Случись это в эпоху мобильных телефонов — я объяснял тебе, что это такое, Софи, — он бы точно вызвал.

После этого Волк еще несколько раз пытался залезть в машины, но ничего не выходило. После одной из таких неудачных попыток я сорвался и избил его. Я не мог причинить ему боли, по крайней мере физической, но я ранил его дух. Я знал это и все равно сделал — мне до сих пор стыдно за тот поступок. Я был истощен, меня колотила лихорадка, я буквально дошел до ручки, но в моих глазах это никогда не служило оправданием для подобного поведения. А Волк… он просто терпел. Он мог бы переломить меня пополам, но он просто терпел. Ни у кого не было столь огромного сердца, как у него. В нем сочетались сила титана и разум доверчивого ребенка. Он бывал невыносим, совершенно несносен, но как же сильно я его любил. Сказать, что он не был подходил для Америки — значит не сказать ничего. Он звал ее Страной плохих запахов.

Мне становилось все хуже. Голосовать на дороге мы больше не могли, и тогда Волк потащил меня на закорках. И не шагом — он бежал! Он был неутомим. Мы пересекли Огайо, ночуя в основном по амбарам. Дважды я пытался перенести нас обратно в Долины без волшебного сока, потому что знал: там мне сразу станет легче. Но у меня не получалось, особенно когда Волк был моим пассажиром, а бросить его я не мог.

Мы добрались до Манси, штат Индиана. Я был уже на грани полного истощения. На последние центы я купил нам немного еды и газету, принесшую еще более скверные новости: до полнолуния оставались считанные дни, а это означало скорое превращение Волка. Как ты, наверное, знаешь, Софи, Волки обязаны уходить в такие периоды, иначе они сожрут собственное стадо. А согласно «Книге доброго земледелия», тот, кто вкусит плоти своего стада, проклят вовеки.